partagenocce (partagenocce) wrote,
partagenocce
partagenocce

Против большевиков хоть с чёртом

Понятно, что любой авторитарный режим является агрессором не только во внутренней политике, но и во внешней. Это историческая аксиома. И Польша не стала здесь исключением.

Польское государство возродилось на обломках Германской, Австро-Венгерской и Российской империй, рухнувших в результате Первой мировой войны. Когда-то, ещё в средние века, польское государство Речь Посполитая являлось крупнейшей державой Восточной Европы. Однако польские аристократы, смертельно враждовавшие между собой, довели свою страну до полной анархии и распада. В конце 18-го столетия Речь Посполитую поделили между собой немцы, русские и австрийцы. И только бурные события начала 20-го века позволили полякам возродить своё государство. Едва вернув себе утраченную государственность, польские правители сразу стали предъявлять территориальные претензии чуть ли не ко всем соседям.

По сути, они вознамерились реанимировать средневековую Речь Посполитую. Было принято решение расширять Польшу «от можа до можа», то есть от моря до моря — от Балтийского до Чёрного.[Spoiler (click to open)]

Полностью воплотить в жизнь эту империалистическую идею не удалось. Но, тем не менее, в 20-е годы поляки сумели оттяпать у ослабевшей Германии часть Познани и Силезии, а у раздираемой Гражданской войной России — западные части Белоруссии и Украины. Но наиболее чувствительный удар был нанесён по маленькой Литве. Поляки вероломно, вопреки международным договорённостям, захватили древнюю литовскую столицу Вильнюс. Вообще, Польша до войны не считала Литву суверенной страной и дважды, в 1927 и в 1938 году (правда, неудачно), пыталась аннексировать всю оставшуюся территорию этой прибалтийской республики. Вот почему сегодня по меньшей мере странно слышать от поляков жалобы на планы Сталина и Гитлера о разделе Польши. Как говорится, чья бы корова мычала...

А самым своим главным врагом польские правители считали Советский Союз. Да, в начале 30-х годов Москва вроде бы заключила с Польшей договор о ненападении. Однако на деле официальная Варшава считала этот договор пустой бумажкой. Официальная польская военная доктрина, подготовленная Главным штабом польской армии в 1938 году, гласила:

«Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна оставаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России».

Ради такой «замечательной цели» поляки пошли на тесный союз с немецкими нацистами, чьим расистским взглядам очень симпатизировал Пилсудский и его окружение...

Сближение началось сразу после прихода Гитлера к власти. Польша стала представлять интересы Германии в Лиге наций, откуда нацисты вышли с громким скандалом. Польские правители неизменно поддерживали все без исключения внешнеполитические вылазки Гитлера — от введения немецких войск в Рейнскую демилитаризованную зону в 1936 году до грубого присоединения Австрии к Третьему рейху двумя годами позже.

И всё это время вожди Польши предавались сладостным мечтам. К примеру, в декабре 1938 года видный польский дипломат Ян Каршо-Седлевский откровенно говорил одному своему германскому коллеге:

«Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на Востоке, прежде всего за счёт Украины, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения».

Короче говоря, поляки буквально напрашивались в компанию Гитлера, чтобы вместе начать поход на Россию...

Кульминацией польско-нацистской дружбы стал совместный раздел Чехословакии, о чём нынешние польские критики «пакта Молотова-Риббентропа» стараются не вспоминать. Как известно, началом этому разделу послужили требования Германии передать ей Судетскую область Чехословакии, населённую преимущественно немцами. В самый разгар судетского кризиса в сентябре 1938 года Польша предъявила чехам аналогичный ультиматум о «возвращении» ей промышленно развитой Тешинской области, где проживало немало поляков.

В Польше стала нагнетаться античешская истерия. Польская армия организовала ряд вооружённых провокаций — одно подразделение перешло границу и учинило перестрелку с чешскими солдатами, польские самолёты регулярно вторгались в воздушное пространство Чехословакии. Все эти действия, как пишет наш историк Игорь Пыхалов, чётко координировались с немецкой стороной.

29 сентября 1938 года было заключено печально известное Мюнхенское соглашение между ведущими западными странами и Гитлером. Согласно этому договору западники согласились на передачу Германии Судетской области, даже не спрашивая при этом мнение самих чехов. А уже 30 сентября Варшава при поддержке Берлина вновь потребовала для себя Тешин. Брошенная всеми Чехословакия была вынуждена уступить, отдав полякам огромную территорию.

Ох, не зря позднее известный британский политик Уинстон Черчилль с возмущением назвал Польшу государством, которое с жадностью гиены бросилось доедать в Чехословакии то, что «не доели» нацисты!

Однако сами поляки так не считали. Новый территориальный захват рассматривался ими как национальный праздник. А местные газеты победно заговорили о «возрождении былого державного величия». Очевидно, что следующим «державным шагом» должно было стать совместное нападение с немцами на СССР. Вот какую запись сделал министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп после встречи в январе 1939 года со своим польским коллегой Юзефом Беком: «Господин Бек не скрывает, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

Однако совместного похода на Восток не получилось. И вот почему.

Игра на бочке с порохом

Немцы предложили полякам урегулировать давний спор по поводу города Данцига, крупного порта на Балтийском море, находившегося в совместном польско-германском управлении. Поскольку абсолютное большинство граждан Данцига были немцами, то Германия хотела взять город под свой полный контроль. Взамен полякам, проживавшим в Данциге, были предложены особые привилегированные права, фактически уравнивающие их с правами граждан рейха. Кроме того, Германия обязалась помочь Польше в строительстве военно-морской базы в соседней Гдыне.

Поначалу Польша согласилась на эти условия. На весну 1939 года назначили совместную дипломатическую конференцию, итогом которой должен был стать окончательный мирный договор, регулирующий все территориальные проблемы между двумя странами. Но в апреле поляки неожиданно оборвали все контакты с немцами...

Уже после Второй мировой войны станет известно, что поляков на это подтолкнули англичане и французы, которые пообещали Польше военную поддержку в случае вооружённого конфликта с Германией. А Париж и Лондон к таким обещаниям, в свою очередь, подталкивали Соединённые Штаты Америки, которым явно не терпелось развязать новую мировую войну ради установления своего мирового господства.

На деле никакой помощи полякам западные союзники оказывать не собирались. Им было нужно, чтобы Гитлер непосредственно вышел к границам Советского Союза и подготовил себе удобный плацдарм для дальнейшего продвижения на Восток. Но поляки этого не знали. Обещания союзников они приняли за чистую монету. И в Польше, где у многих уже буквально голова закружилась от прежней безнаказанности, началась теперь уже антигерманская рекламная кампания. По стране прокатилась волна погромов немецкого населения. Поляки распевали на улицах песенки о том, как они скоро двинутся маршем на Берлин. А польский посол во Франции Юлиуш Лукасевич уверял французов: «Не немцы, а поляки ворвутся вглубь Германии в первые же дни войны!».

При этом совершенно не учитывались ни слабое вооружение польской армии, имевшей устаревшие танки и самолёты, ни бездарность большинства польских военачальников, ни политическая изоляция от соседей, на которую Польша обрекла сама себя. Современник событий, американский журналист Уильям Ширер, метко сравнил Польшу с пороховым заводом, где завёлся сумасшедший персонал...

Этот «завод» буквально разлетелся на куски сразу после первых же ударов германских войск в сентябре 1939 года. Через пару недель к разгрому поляков присоединился и Сталин, который просто воспользовался удобным моментом, чтобы ликвидировать страну, которая неоднократно грозила нам уничтожением.

Так что печальная судьба Польши стала вполне закономерным и даже отчасти справедливым финалом всей её предвоенной политики...

... Хочу заметить, что эти строки я пишу вовсе не с целью возбудить ненависть к польскому народу или к нынешнему Польскому государству. Лично я глубоко уважаю этот народ, сумевший в тяжелейших исторических условиях сохранить свою национальную идентичность, уважаю его богатую культуру и небывалую для остальной Европы духовность. Однако, как и многих граждан России, меня беспокоят польские политики, пытающиеся возродить не самые лучшие русофобские традиции эпохи Пилсудского — причём, не только внутри страны, но и на международной арене. Очевидно, что этих политиканов, дискредитирующих само Польское государство, надо периодически ставить на место, напоминая неприглядные вещи из не такого уж далёкого прошлого. Нам тоже пора научиться пользоваться историей для защиты своих национальных интересов.

Tags: Мюнхен39, Польша, не надо питать иллюзий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments