partagenocce (partagenocce) wrote,
partagenocce
partagenocce

Гугл заметает следы?

Оригинал взят у vbulahtin в Гугл заметает следы?
В разное время в этом блоге сделаны заметки, основанные на материалах сайта ИноСМИ и других сайтов, периодически публикующих переводов "заметок из прошлого" -- материалов зарубежных газет и журналов, опубликованных в разное время.

Многие из этих материалов очень выразительно указывают на характер информационной работы против России.

Вот уже несколько лет я замечаю характерную тенденцию если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят:
1. Материалы этих перепечаток-переводов "выносятся" с сайтов -- т.е. их нельзя найти по ссылкам, которые я ставил в своих заметках
2. Гораздо сложнее найти следы первоисточников -- то чудесное место в Интернете, откуда сайты-агрегаторы взяли оригинальную иностранную заметку и перевели её на русский.

Всё чаще отмечаю, что контекстный Гугл-поиск по словам в заметках просто приводит к этому блогу.
Никакого другого подтверждения быстро не находится.
Остаётся только доверять автору блога, что он не фабриковал эти заметки.

Вновь перенесу некоторые материалы, не теряющие актуальность и по сей день:
Информационной работе против России гораздо более 200 лет.
Например, фальсификация "тайного завещания Петра" появилась в виде пересказа фрагментов текста в декабре 1812 года, после краха нашествия Наполеона на Россию, в книге Лезюра «О возрастании русского могущества с самого его начала и до XIX столетия»)

Выдуманные "Планы Романовых" использовались в информационных атаках  и перед Крымской войной, и перед Первой мировой.

Генезис того, как "русская угроза" раскрывалась иностранными СМИ -- тема для отдельного многотомного исследования.
Помещу несколько заметок, которые первыми бросились в глаза:
"Насколько сильна Россия?" ("The New York Times", США)_23 декабря 1851 года (интересно, 23.12.1851 - это по старому или новому стилю? -- если по новому, то как великолепно сочетается журналистский выстрел с событием, которое всегда указывают как прелюдию к Крымской войне:
Прелюдией к Крымской войне стал конфликт Николая I с Наполеоном III, пришедшим к власти во Франции после переворота 2 декабря 1851. Николай I считал нового французского императора нелегитимным, поскольку династия Бонапартов была исключена из французского престолонаследия Венским конгрессом. Чтобы продемонстрировать свою позицию, Николай I в поздравительной телеграмме обратился к Наполеону III «Monsieur mon ami» («дорогой друг»), вместо допустимого по протоколу «Monsieur mon frère» («дорогой брат»)

Конфликт между Россией и Британией в тот момент уже кипел (из-за Османской империи, Кавказа, Индии...) -- поэтому выход такой статьи в британской прессе критически и несколько преждевременно обострил бы отношения -- скандальная статья выходит в США.

Несколько цитат:
-- да и из тех [русских боеспособных солдат] большинство дурно дисциплинировано, и полностью лишено того человеческого и национального духа, без коего немыслимы великие свершения на ратном поприще
-- бытующие ныне представления о богатстве России зиждятся на щедрой оплате ее дипломатических представителей и слухах о гигантских доходах от уральских рудников
-- именно в дипломатии заключается подлинная сила императорского правительства. На поддержание всеведущего корпуса посланников, агентов, шпионов и дирижеров продажной прессы в Европе тратится больше денег, чем на все внутренние усовершенствования, о коих мы столько слышим,
-- император Николай объявил, что цель политики России - в защите ее собственных границ. Он изложил доктрину невмешательства во внутренние дела других государств в столь ясных выражениях, что блаженной памяти император Александр должно быть перевернулся в гробу.

"Как Англии лучше всего вести войну с Россией"_Из лондонской газеты 'The Examiner'_7 марта 1854 года
-- Беспомощность этой страны напрямую проистекает из природы ее социально-экономического уклада.
-- до тех пор пока мы будем, затаив дыхание, ожидать известий, поехал ли г-н Киселев на бал к императору, и как он был при этом одет, и поедет граф Орлов в Берлин или нет - с помощью подобного бессмысленного и глупого поведения мы сможем заставить русских уверовать в то, что Россия находится вне нашей досягаемости, что наши армии не смогут с ней справиться, что мы страшимся бросить ей вызов. И таким образом она сама заставит нас ввязаться в бой, от которого в ужасе уклонилась, если бы мы с самого начала знали, и показали бы ей, что знаем, роковую тайну ее уязвимости.
-- мы ни в коей мере не хотим умалить действенность военных мер, мы будем рады, если армии Франции и Англии высадятся в Крыму, чтобы начать незамедлительные действия в тылу русских, и мы понимаем, что Севастополь должен быть разрушен
-- эта ответственная миссия возлагается на Францию и Англию - дабы, как писал Милтон, благость Провиденья доказать, оправдав деяния Творца перед человеком, - мы молим Господа, чтобы они не ослабляли свою хватку на горле захватчика, пока попранная справедливость не будет восстановлена, и Финляндия не вернется в лоно Швеции, а Польша - Европы. Пусть эти две великие нации - Франция и Англия - всегда бывшие братьями по благородству души, а теперь, наконец, ставшими братьями по оружию - обоюдными усилиями исправят великое зло, причиненное русским варварством человечеству. В далеком будущем потомки оценят это деяние как решающий шаг на пути поступательного развития цивилизации

(кстати, это устойчивое противопоставление "русское варварство" и "цивилизация" -- потом на разные лады склонялось Геббельсом)

В преддверии Первой мировой иностранные СМИ начинают склонять всевозможные образы России:
-- русская агрессивность -- "русская угроза" (приплетая сюда выдуманное "завещание Петра" -- мистификацию периода Крымской войны вытащили из нафталина и вновь начали активно использовалась в пропагандистских целях) -- с обязательным выводом -- для того, чтобы что-то противопоставить врожденной русской агрессивности требуется вооружиться до зубов.
"Швеция вооружается, опасаясь российской агрессии в Заполярье" ("The New York Times", США)_ 1 марта 1914 года:
-- За Полярным кругом... - Россия и Швеция - сооружают зловещие декорации для будущего театра военных действий.
-- Россия замышляет вторжение на Скандинавский полуостров
-- мечты о том, что России суждено стать госпожою Старого Света
-- военные предприятия Московитской империи


В статье приводится прекрасное объяснение врожденной агрессивности русских и неопровержимой военной угрозе:
"В последние три года вывоз лыж из Финляндии в Россию постоянно увеличивается. По оценкам, он составил от 20 до 25 тысяч пар этих незаменимых спутников пешехода в районах, где глубокие снежные заносы семь месяцев в году не позволяют пехоте продвигаться без подобной экипировки. Подобный вывоз лыж и постоянные учения русских войск как в Финляндии, так и во внутренних районах империи, воспринимаются в соседней Швеции как еще один признак того, что Петербург готовится к зимней кампании на просторах Заполярья"

О пропагандистской работе иностранных СМИ против СССР, начиная с 1917 года, бессмысленно стучать что-то ограниченное десятками тысяч знаков -- всего несколько примеров.
"Как Америка может помочь России"_"The New York Times"_28 июля 1918 года:
-- Россия, страдающая от анархии, эксплуатируемая своим германским соседом, нуждается в помощи Соединенных Штатов и их союзников. Для оказания этой помощи союзникам стоит направить миссию в Россию
-- Девяносто процентов населения хотят вмешательства извне, с помощью которого они смогли бы восстановить закон и порядок
-- Мы должны договориться о снаряжении смешанной миссии, чьей задачей будет оказание как экономической, так и военной помощи. В состав экспедиции должны входить известные эксперты в области промышленности, банковского и инженерного дела, политики
-- Россия удивительно богата всевозможными природными ископаемыми... Россия практически является монополистом в области платины - 93 процента мирового объема ее производства. Все эти ресурсы практически не разработаны и только и ждут иностранного капитала, который поможет их освоить. Первейшим долгом США является победа в войне. Одновременно необходимо уже сейчас готовиться к ведению бизнеса после войны...


В этой статье скрупулезно рассматривается, каковы богатства России, как должна измениться её финансовая система, какой должна быть деловая активность в России после победы союзников
По окончании войны любой свободный капитал сможет найти здесь применение.

На протяжении определенного времени, когда Россия будет развивать свою промышленность, мы сможем поставлять сюда оборудование, электротовары и всевозможные промышленные изделия. Однако более длительный этап нашей деловой деятельности в России должен состоять в инвестициях в ее шахты и рудники, заводы, железные дороги и другие предприятия.

Промышленность в России находится на низкой стадии развития, но она может найти в лице США рынок сбыта для своих зерновых, сырья и других товаров, в которых нуждается промышленно развитая страна.

(когда дело касается финансовых перспектив, американские журналисты сразу скатываются в лирику)
Русский народ - честен и заслуживает доверия, не должно быть ни малейшего сомнения в том, что он стабилизирует свою валюту и тем самым подготовит почву для прихода иностранного капитала. Миссия союзников может содействовать решению этой задачи, включив в свой состав талантливых банкиров, которые помогут русским финансистам выправить финансовую ситуацию в стране.

Еще одно поле деятельности в России для американских капиталистов - инвестиции в городскую инфраструктуру.

Для того чтобы обеспечить участие США в этом бизнесе, мы должны быть готовы предоставлять кредит органам городского управления, что будет безопасным шагом, после того как Россия наведет порядок в своей финансовой системе. Максима бизнеса гласит: 'сначала кредиты, потом торговля'. До сих пор американские деловые люди были не склонны следовать этой максиме, но в будущем, если мы хотим получать дивиденды от процветания России, нам стоит действовать согласно ей.

...Пусть наше взаимодействие будет отмечено традиционным для нас духом дружественности и бескорыстия, пусть наша сила поможет этому новому гиганту семьи наций очистить страну от коррумпированных политиков


'Красная Россия'_"The New York Times"  -- здесь уже несколько иной, очень эмоциональный подход к описанию ситуации в России -- весь 20 век пресса будет эмоционально долбить читателя:
Бунт, неистовство, безумие. Варварство, сбросившее оковы цивилизации. Корабль, который швыряют из стороны в сторону гигантские волны дикого угнетения и отчаянного сопротивления тирании. Азиатский фатализм, впитанное с молоком матери раболепие, расовая ненависть, алчность, похоть, мстительность, грубая, беспричинная, бессмысленная жестокость, ложно понятая философия, сплав суеверий с современным социализмом, последних парижских мод с невероятным невежеством и ханжеством, соседство трамваев и фотографических открыток с нагайкой. Буйство путаных идей. Кипящий котел примитивных людских страстей - всех, какие только могут вызвать к жизни человеческая натура, религия и расовые черты. Полный политический и социальный хаос, охвативший каждый уголок империи, не имеющей в мире равных по размеру, и по разнообразию наций и народностей, собранных в одну державу. Сто миллионов современных людей, демонстрирующих в нашем двадцатом веке беспричинное буйство неандертальцев, забывших о побуждениях, понятных цивилизованному человеку, и сеющих опустошение по всей стране.

Это - сегодняшняя Россия.

Мы - в мрачном на вид, но отчаянно веселом городе Санкт-Петербурге, в ресторане 'Медведь', среди элегантных денди-полуночников. Прекрасные дамы, пышные мундиры, шумное веселье. Студент бьет по лицу офицера. Тот стреляет, убивая обидчика наповал. Труп накрывают скатертью, и оркестр вновь играет вальс. На следующий день мы сидим, потягивая абсент, в кафе на Невском. Все вокруг жалуются, какая скука царит в столице, и тут приходит известие о взрыве бомбы в резиденции г-на Столыпина. Особого волнения новость не вызывает. Двадцать погибших, да? 'Что ж, министру повезло, что он не оказался в их числе. Человек он неплохой, но... Рано или поздно они до него все равно доберутся'.

Русская дама, немолодая, повидавшая мир, утонченная, обращается ко мне с репликой: 'Жаль, что эти бедняги погибли. Но в таких делах без жертв не обходится. Обидно, что Столыпин уцелел'. Она отпивает глоток чая.

'Неужели вы одобряете подобные гнусные убийства?', - восклицаю я.
'Ну какое же это убийство', - спокойно произносит она. Затем с улыбкой добавляет: 'Вам, иностранцам, никогда не понять нашу страну. Это политика. В Англии вы ведете дебаты и голосуете. У нас же власть крайне жестока, и выход один - ответная жестокость по отношению к ней. Убийство - единственный аргумент, который понимает наша власть. Пожалуйста, пожалуйста, не делайте такое шокированное лицо. Да и в любом случае, покушение не удалось'.
'Но как же те бедняги, что пострадали?' - со вздохом спрашиваю я.
'Да, да, их жалко; но что такое несколько человек по сравнению со страданиями миллионов!'

Всюду царит кровопролитие, некомпетентность властей, безудержные страсти, пьянство, террор бомбистов и террор армейского штыка. Всюду - на Волге, чьи мутные воды влекут переполненные баржи; на раскисшем сибирском тракте; на загроможденной палубе парохода, качающегося на каспийской волне; в голодной деревне. И все невероятным образом перемешано - современные западные изделия странным образом сочетаются с древними, возможно азиатскими, инструментами и мебелью. Железнодорожный вокзал, забитый татарами, грузинами и курдами, заливает свет электрических ламп; голодные крестьяне собрались вокруг стола, слушая граммофон - из раструба несется 'Марсельеза' или 'Для тебя покину дом родно-о-ой...'; в Нижнем Новгороде, где сходятся Восток и Запад, где дешевые западные подделки вытесняют подлинный азиатский антиквариат, татарин цитирует наизусть Джона Стюарта Милля. Повсюду видишь солдат государства, неопрятных и пьяных, и врагов государства - террористов. Повсюду - суеверная набожность, потрясающая некомпетентность, всепроникающая коррупция, целая 'тарифная сетка' для взяток и шантажа; повсюду - смешение рас и верований, конический минарет примостился в тени золоченого купола, крест и полумесяц соседствуют, а где-то в переулке примостилась синагога. По улицам современных городов, выросших на нефтяных дрожжах, бредут караваны верблюдов. Казаки, разя водочным перегаром, носятся по городу верхом - точь-в-точь как наши ковбои во времена Дикого Запада, но только спешат они на более грязную работу. В граждан стреляют среди бела дня; убийцы покидают место преступления, даже не ускоряя шага. Полиция задерживает еврея. Правда, стражи порядка тут же шепчут ему на ухо: 'Нам заплатили, чтобы мы дали тебе уйти. Беги! Мы сделаем вид, что гонимся за тобой, но ловить не будем'. Еврей мчится прочь со всех ног. Полицейские стреляют. Еврей падает. Конечно, зачем возиться с судебными процедурами. Казаки стоят на всех углах, развлекаясь стрельбой по любому, кто попытается перейти улицу. Но вот появляется старик; ему нужно домой. Он становится на колени, пытается ползти. Нет, боязно - он возвращается. Подумав, старик начинает кататься в снегу, пока тот не покрывает его одежду, затем ложится на живот и так же, перекатываясь, пересекает улицу. Это занимает у него целый час - час смертельного ужаса, но лучше ужас, чем сама смерть. Какая-то дама наблюдает за ним из окна. В Баку все спокойно, но у дверей почты припасена куча песка - засыпать кровь, если кого-то убьют. В то же время, в далекой Казани мы присутствуем в зале суда - и эти судьи могли бы преподать урок учтивости и справедливости любому американскому коллеге.

Из всей этой мешанины можно извлечь несколько очевидных фактов: во-первых, ситуация в России не поддается банальному или простому описанию; во-вторых, бесполезно делать вид, что все это можно объяснить действием одного принципа, или даже десятка принципов, что этот народ можно четко разграничить по партиям, отделить овец от козлищ, или сходу решить, какая из партий заслуживает сочувствия, а какая - порицания.

Г-н Фрейзер утверждает, что русский - ленивый тугодум, добродушный и жестокий одновременно, сентиментальный и впечатлительный, - утром он готов убить своего врага, а вечером будет со слезами целоваться с ним - что он суеверный фаталист, отчасти азиат, а значит, по определению испорчен: ненавидя власть, он в душе любит ее.

По мнению г-на Фрейзера, ситуация в России выглядит так: общество разделено на два лагеря - тех, кто принадлежит к избранному кругу чиновничества, и тех, кто находится за его пределами. Чиновники смотрят на тех, кто не носит мундир, как на людей второго сорта; последние же считают чиновников кровососами. Один класс охвачен чисто азиатской страстью к власти, к высокомерному превосходству, к правлению суровыми, даже жестокими методами. Стоит русскому надеть мундир, и он, почти неосознанно, начинает тиранить всех вокруг. Он раболепствует перед вышестоящими, и ведет себя как господин с теми, кто находится в его власти. И речь здесь идет не о порочности отдельных людей - это черта национального характера. Те, кто ходит в партикулярном платье, ненавидят людей в мундирах, но сам мундир они обожают. Форма - символ власти, авторитета, и если ум образованного русского, приправленный европейскими идеями, бунтует против нее, то его азиатская душа не может ею не восхищаться.

Политические неурядицы в Росси во многом связаны с тем, что государственных должностей - с мундиром - на всех не хватает. Человек, попытавшейся получить такую должность, и потерпевший неудачу, приходит к выводу, что государство прогнило насквозь, и требует радикальных перемен и народного представительства.

По мнению автора, любая прослойка русского народа, окажись у нее в руках такая же власть, вела бы себя ничуть не лучше, чем нынешний господствующий класс. Русский остается русским, независимо от того, во что он одет - в раззолоченный царский мундир или красную рубаху революционера. Фрейзер убежден, что у русского человека отсутствуют важнейшие качества, необходимые для конституционного управления страной; что он лишен духа гражданственности, не понимает, что такое компромисс, и все доводит до крайности; и, несмотря на тонкий налет цивилизации, на деле он понимает только силу.

Это позволяет объяснить то необычайное действо, что разыгрывается в России на глазах у всего мира. И теракты бомбистов, и бессмысленная жестокость властей, приказывающих казакам рубить шашками безоружную толпу - хотя все это внушает отвращение и находится за гранью понимания любого человека западного склада - полностью соответствуют целям противоборствующих партий в Российской империи. Добродетельный, законопослушный, дружелюбный американец может лишь удивляться - почему русские не разрешат свои разногласия путем дискуссии, как разумные люди? Но с таким же успехом можно было бы ожидать, что тигр и слон будут дружески обсуждать, кто из них главнее. Главным может быть лишь один из них, и этот спор не решить без пролития крови. Сегодня власть принадлежит правительству, и свой авторитет оно поддерживает солдатскими штыками. В ответ русский народ бросает бомбы. Каждая из сторон терроризирует другую. Для русского правительства приказ солдатам стрелять по толпе мужчин, женщин и детей равносилен предупреждению английского полицейского о том, что порядок нарушать не следует. А бомбы, взрываемые революционерами - для них то же самое, что для англичан предвыборная агитация.
...
одна из заметок в этом блоге -- с исчезнувшими ссылками


Tags: информационные войны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments