June 9th, 2016

8 июня рождения настоящего ГЕРОЯ УКРАИНЫ - трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба

Оригинал взят у varjag_2007 в 8 июня рождения настоящего ГЕРОЯ УКРАИНЫ - трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба
8 июня  рождения настоящего ГЕРОЯ УКРАИНЫ - прославленного летчика Великой Отечественной, трижды Героя Советского Союза Ивана  Кожедуба.

Самый результативный пилот истребительной авиации СССР, мастер наступательного поединка, Иван Кожедуб выполнил в течение Великой Отечественной войны 330 боевых вылетов, провёл 120 воздушных боёв и сбил лично 62 вражеских самолёта. Автоматизм его движений в бою был отработан до предела — отличный снайпер, он поражал цель из любых положений самолёта. Следует добавить, что Кожедуб ни разу не был сбит сам, хотя и неоднократно приводил повреждённый истребитель на аэродром.

Родился он 8 Июня 1920 года в селе Ображеевка, ныне Шосткинского района Сумской области, в семье крестьянина. Окончил неполную среднюю школу и химико — технологический техникум. В 1939 году в аэроклубе освоил У-2. С 1940 года в Красной Армии. На следующий год учился в Чугуевской военной авиационной школе лётчиков, летал на Ут-2 и И-16. Как один из лучших курсантов был оставлен на должности лётчика — инструктора.

К Октябрю 1943 года командир эскадрильи 240-го истребительного авиационного полка Старший лейтенант И. Н. Кожедуб совершил 146 боевых вылетов и лично сбил 20 самолётов противника. 4 Февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К середине 1944 года Гвардии капитан И. Н. Кожедуб довёл счёт боевых вылетов до 256 и сбитых самолётов противника до 48. 19 Августа 1944 года награждён второй медалью "Золотая Звезда".

К концу войны совершил 330 боевых вылетов, провёл 120 воздушных боев и лично сбил 62 самолёта противника. ( М. Ю. Быков в своих исследованиях обнаружил документальные подтверждения на 64 личные победы ) За высокое воинское мастерство, личное мужество и отвагу 18 Августа 1945 года награждён третьей медалью "Золотая Звезда".

После войны продолжал служить в ВВС. В 1949 году окончил Военно — Воздушную академию. В период Корейской войны 1950 — 1953 годов командовал 324-й истребительной авиационной дивизией. В 1956 году окончил Военную академию Генерального штаба. С 1971 года в центральном аппарате ВВС, с 1978 года — в Группе генеральной инспекции Министерства Обороны СССР. Маршал авиации, Депутат Верховного Совета СССР 2 — 5-го созывов. Член Президиума ЦК ДОСААФ. Награждён орденами Ленина ( трижды ), Красного Знамени ( семь ), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды ( дважды ), "За службу Родине в Вооружённых Силах СССР" 3-й степени. Автор книг — "Служу Родине", "Праздник победы", "Верность Отчизне". Умер 8 Августа 1991 года
.


Collapse )

День рождения Сидора Ковпака - настоящего героя Украины

Приключения "неоккупантов" в Латвии

Оригинал взят у kolyma4 в Приключения "неоккупантов" в Латвии
Солдаты НАТО подозреваются в разгроме такси в центре латвийской столицы в среду ночью. Как сообщил местный информационный портал DELFI, несколько молодых людей в состоянии алкогольного опьянения помяли капот, крышу и дверь автомобиля.



По данным портала, водитель такси обнаружил, что несколько молодых людей, разговаривающих на английском языке, повредили его автомобиль. Один из них залез на крышу такси, второй пытался это сделать, в то время как еще двое снимали происходящее на свои мобильные телефоны.Collapse )

Предлагаю ввести в обиход латышей, да и всех прибалтов до кучи, новый термин. К "негражданам" привыкли и "неоккупанты" слух резать не должно. Тем более, что бравые НАТОвцы прибыли аборигенов защищать от коварного агрессора. А то что резвятся ребятишки, пусть их, молодо-зелено. Прибалты настолько толерантны, что и японский опыт проглотят с радостью.


"Дела" навальных и касьяновых в 19 продавались на "пуды"

Оригинал взят у vbulahtin в "Дела" навальных и касьяновых в 19 продавались на "пуды"
Прекрасный документ эпохи -- записная книжица шпика -- "памятная книжка" профессионального шпиона.
К издателя журнала "Минувшие годы" попала записная книга сексота, который следил за неблагонадежными, подробно записывая, что они делают.
Текст, конечно, бестолковый и скучноватый (+ книжица эта видимо толстенная была -- страниц 60), но всё это документы эпохи.
А то сейчас, понимаешь, возмущаются, что Касьянова с Пелевиной застукали, а при царизме -- даже книги, которые студенты читали, шпики переписывали ("Россия, которую мы потеряли", да)



Отрывки из "записки шпиона"Collapse )

Под эти камлания настоящие Крымовы тихо настоящих Банананов обобрали и передушили

Оригинал взят у vbulahtin в Под эти камлания настоящие Крымовы тихо настоящих Банананов обобрали и передушили
Политрук прочесывает Хроники недавнего прошлого:

"Атас и "АССА"

"Сергей Бугаев (знаменитый "Африка", исполнитель главной мужской роли в "Ассе", поведенческий прототип миллионов позднесоветских подростков, подавшихся в "неформалы", ныне, по сплетням, скандальный провластный политтехнолог):

"Задача была таким образом перехитрить советского режиссера Соловьева, или российского режиссера Соловьева, чтоб он незаметно согласился на все те условия, которы очень тщательно прорабатывались группой заговорщиков, группой диверсантов, которые осуществляли особые подрывные действия на территории советской культуры с целью обретения свободы. На кинофильме Асса собралась группа единомышленников нескольких поколений, которые и произвели тот фазовый переход культуры на новые рельсы, где такое фундаментальное понятие как Свобода обрело вполне материальный смысл. С точки советских контролирующих органов типа КГБ, это была идеологическая диверсия".

Collapse )

ЮСТАС ПРО АЛЕКСА

Оригинал взят у alexey43 в ЮСТАС ПРО АЛЕКСА
Оригинал взят у andrey_kuprikov в ЮСТАС ПРО АЛЕКСА
Информация к размышлению. Разумеется никто ни на чем не настаивает, но, как грицца, в НКВД случайностей не бывает, а гены штука такая, что если они есть, то обязательно проявятся рано или поздно. А нынешним европрибалтам не грех напомнить и про СС и про латышских стрелков и про лесных братьев, не говоря уже о лучшем министре финансов с очень мутным происхождением.

Оригинал взят у kan_kendarat в А.Кудрин – внук фашистского лётчика?
1351522225_20121029165025   22

Слух пошёл, будто Путин   собирается махнуть не глядя Медведева на Кудрина. Полагаю, в отделе кадров     есть сведения об Алексее Леонидовиче Кудрине и более интересные, но даже то, что просочилось в открытые источники, заставляет внимательнее присмотреться к сабжу.

То, что господин Кудрин наполовину латыш, уже известно. (Всех, кого интересует вторая половина, я отсылаю к камраду Генералу Иванову. Камрад  дотошен и очень, очень   информирован). Статья в журнале «Открытый город» изобилует милыми деталями, здесь есть даже фотография домика дедушки Алексея Кудрина ( в этом домике теперь располагается прокуратура Добельского района Латвии).



Папа Кудрина, Леонид Кудрин, «сержант шифровального отдела с собственным секретным кабинетом, не расстающийся с фотоаппаратом», скорее всего, был   работником органов. Ну, очень похоже. Тогда   папа-гэбист, получивший назначение в Ленинград, вполне мог быть мостиком между   Кудриным и Путиным. Но это в основном предположения, и в биографии А. Кудрина – не самое интересное. Здесь есть вещи и покруче. Причём это не предположения и фантазии, а голимые факты. Читаем внимательно.

«Как оказалось, в семье Алексея Кудрина есть и трагические страницы — его латышские предки были репрессированы. Перед самой войной бабушку Ольгу Миллере (урожденную Зандерсоне) с дедушкой и двумя детьми — трехлетней Зинтой (будущей мамой Алексея) и полуторалетним Андрисом (его дядей) — посадили в Добеле в теплушку и выслали в Сибирь, в Красноярский край. Дедушка был айзсаргом, и повод долго искать не пришлось. Но за что сослали Ольгу и особенно ее малолетних детей, тетя Анита никак не может понять… Анита говорит, что никто не знает, что стало с дедушкой Алексея Кудрина. Скорее всего, он погиб. А вот Ольга с Зинтой после ссылки в 1950-е приехали на родину»

Невинная жертва кровавой гыбни, разумеется. Из сотни миллиардов расстрелянных Сталиным. Однако, давайте всё же полюбопытствуем: а кто же такие эти «айзсарги»?

ЦА ФСБ России

На территории Латвии основной базой, на которую опирались немецкие оккупационные войска, являлись члены военно-фашистской организации "Айзсарги". Немцы в первые же дни оккупации из числа "айзсаргов" создавали карательные отряды и так называемые "отряды самозащиты", которые сразу же выступили с оружием в руках против Красной Армии и местных органов Советской власти. Из "айзсаргов" формировались полицейские батальоны, которые использовались немцами в карательных операциях против советских партизан не только в Латвии, но и в северо-западных районах РСФСР, на Украине, в Белоруссии, в Польше и Югославии. Из "айзсаргов" комплектовались отряды вспомогательной полиции так называемой "Ц"-группы, они же составляли и основное ядро 15-й и 19-й латышских дивизий "СС", активно боровшихся против Красной Армии.

Из числа "айзсаргов" набирались кадры в немецкие диверсионные и разведывательные школы. В мае 1941 г. из националистических элементов возникла антисоветская организация "Латвияс сарги" ("Защитники Латвии"), которая ставила своей задачей восстановлений буржуазного режима в Латвии при помощи Германии. С начала войны основные кадры "Латвияс сарги" приняли участие в бандитских нападениях на отступающие части Красной Армии и добывали разведывательные данные для немцев. После оккупации немцами Латвии "Латвияс сарги" была распущена, и большая часть ее участников перешла на службу в немецкие карательные органы. В середине 1944 г. по инициативе германской разведки эта организация была восстановлена и ее кадры использовались для подрывной работа в советском тылу.

Из сборника документов "Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне", том 1 "Начало 22 июня - 31 августа 1941 года"


То, что дедушка экс-министра финансов России был членом фашистской организации, является неоспоримым фактом. Но нам следует обратить особое внимание на эту фразу «никто не знает, что стало с дедушкой Алексея Кудрина. Скорее всего, он погиб». Странная фраза. Нам явно впаривают   легенду, полуправду. Эдакая частичная легализация непростого прошлого «русского министра». Если в ссылку отправляли семью в полном составе, причём это было спецпоселение, то почему же жена не знает, куда вдруг делся муж? Или, всё-таки, семья отправилась в ссылку без дедушки? И, согласитесь, слово «погиб» - это не казнён, и не расстрелян. Очень хороша также оговорка «скорее всего». Помилуйте!    Всесильный министр России, который держит за горло президентов, не в силах отыскать следы мужа любимой бабушки, Олги Миллере, которая до 6 лет   воспитывала Алёшеньку?

Очень, очень похоже, на самом деле дедушка-фашист жив, здравствует и где-нибудь в США или Германии, 9-го мая пьёт горькую и кидает зиги.

Вот какая интересная информация сообщается на сайте Банки.ру:

«Кудрин Алексей Леонидович – экономист, российский государственный деятель, бывший министр финансов РФ. Мать работала бухгалтером. Отец был военным летчиком, и поэтому в детстве Кудрин-младший также мечтал покорять небо».

Секундочку. Наш папа был сержантом-шифровальщиком. И вообще танкистом. Очень похоже, что чекистом. Но никак не военным лётчиком! Как выяснилось, инормация про папу-военлёта пошла гулять из «Собеседника» 2005-го года, где написали слюнявый очерк о Кудрине. То есть – информация, почитай, из первоисточника…

А что это вдруг финансист наш Кудрин стал врать и придумывать себе родственников?   А, может, и правда мечтал о небе? Только военным лётчиком был не папа, а «деда»?



Foto: Aizsargi aviatori
"Авиация Латвии во второй мировой"

«После того как 31 мая был издан приказ Nr. 10570/44 генерал-квартирмейстера Люфтваффе о создании в составе 1-го воздушного флота латвийской истребительной эскадрильи, в Германию для прохождения подготовки в качестве летчиков-истребителей были направлены десять латышских пилотов. Сначала в июне туда отправились обер-лейтенант Эдуарде Миллере (Eduards Millers), лейтенанты Арнольде Менцис (Arnolds Mentis) и Янис Лецис (Janis Lecis), унтер-офицеры Харальдс Макаре (Haralds Makars) и Харийс Клинтс (Harijs Klints), а затем в июле к ним присоединились унтер-офицеры Витольде Беркис (Vitolds Berkis), Вольдемаре Ливманис (Voldemars Livmanis), Юлийс Crape (Julijs Stars) и рядовые Роберт Думпис (Robert Dumpis) и Эдгаре Лаздинш (Edgars Lazdins). Латышские пилоты были направлены в учебно-боевую I./JG103, которая в тот момент базировалась на аэродроме Паров (Parow), недалеко от Штральзунда, и в составе которой они начали осваивать истребители FW-190.»

Наш это дедушка или не наш, надо бы выяснить. Но генеалогия у «русского министра» крайне интересная. А глубокие и где-то даже неискоренимые чувства к России и русскому народу он впитал аккурат с молоком матери.





Континентальная блокада: история первых санкций и контрсанкций в Европе. Часть I

Утащено с благодарностью у авторов

Континентальная блокада — именно она привела Наполеона в пылающую Москву, а победоносные русские войска — в Париж. Именно из-за Континентальной блокады Россия перестала играть в экономике Англии ключевую роль, и в конце концов это привело к почти вековому противостоянию между русскими и англичанами — легендарной .Большой Игре

Мы уже писали о политике Петра I и о том, как Россия стала главнейшим поставщиком строительных материалов для флота Британии. Для наглядности: Россия в период с 1742 по 1782 год поставляла от 90 до 96% пеньки, потребной кораблям Королевского флота; 80% льна; 43–45% всего мачтового дерева; от 30 до 50% железа. Это не считая сала, свиной щетины, дегтя, ревеня, поташа и тому подобных вещей.

Таким образом, величие Англии и ее главная сила — Роял Неви — прямо зависели от поставок из России. Флот Англии плавал и побеждал лишь потому, что на нем стояли русские мачты, французов, испанцев и других недругов Англии крушили пушки из русского железа. Британское правительство и Адмиралтейство это очень хорошо понимали. Именно поэтому весь XVIII век мы с Туманным Альбионом чаще оказывались союзниками, чем соперниками, и нередко выступали в европейских проблемах консолидировано, единой позицией.


Мачты британского 100-пушечного корабля. Пояснительный чертеж. Изготавливались исключительно из русской сосны (англичане называли ее «рижская ель»). Согласно нормативам Роял Неви, мачты из русского дерева были самыми крепкими и износостойкими. Мачта из русской сосны служила 5-7 лет. Из норвежской или пиренейской всего 2–3 года

Конечно, такое положение вещей не устраивало Францию, которая опиралась на свои, испанские и средиземноморские ресурсы. Русские же ресурсы оказались качеством получше и числом побольше — именно поэтому французы и проигрывали гонку за первенство на морях.

Общеизвестно, что Англия и Франция были противниками с раннего Средневековья и до середины XIX века. Эти противоречия достигли своего апогея во времена Людовика XIV и Кольбера. Французские таможенные правила, введенные с 1660 по 1678 год, больше напоминали политику эмбарго и санкций. Вскоре Англия ввела ответные меры, и эмбарго стало обоюдным. То есть Франция не покупала английские товары, Англия — французские.

Если еще и оставались какие-то законодательные лазейки по торговле между странами, они были окончательно прикрыты в 1689 году, когда в результате переворота к власти в Англии пришел Вильгельм Оранский. Теперь даже малейшая торговля через третьи страны была запрещена.

После проигрыша Франции в Войне за испанское наследство появился шанс, что страны все-таки наладят не только политические, но и экономические отношения, однако английские промышленники были очень напуганы перспективами конкуренции с французской промышленностью на собственном рынке, и поэтому из Утрехтского договора просто убрали две статьи, регламентирующие взаимное снижение пошлин и создание режима наибольшего благоприятствования в торговле.

Таким образом, в Англии с 1678 года был запрещен импорт французского вина, уксуса, коньяка, льна, шелка, тканей, соли, бумаги, шерсти, щетины, золота, серебра (или изделий из них), кож и других товаров. Согласно закону 1689 года, захваченные или найденные французские товары полагалось уничтожать — пользоваться ими запрещалось под страхом большого штрафа и тюремного заключения. Все жидкое — выливать в реку или море, ткани, соль, бумагу и прочие товары — публично сжигать.

Во Франции подобные жесткие меры были введены по отношению к английским товарам начиная с 1701 года. Однако, — вот проблема! — к концу XVIII века нарождающейся английской промышленности остро потребовалось французское сырье. Большие заградительные тарифы (от 75 до 115% за ввоз нежелательного товара) просто сверх всякой меры раздули контрабанду. Оказалось, что французские товары всё равно попадают в Англию в обход всех запретов, и государство с этого не получает вообще ничего.

Примерно то же самое происходило и во Франции, где в том же 1783 году весь высший свет щеголял в английских костюмах, которые формально были запрещены к ввозу в страну. Тогда же один из королевских секретарей предложил совсем абсурдную меру: у путешественников, прибывающих во Францию в английской одежде, эта одежда должна конфисковываться на таможне, и выдаваться обратно только по отбытии из страны.

Тем не менее правительства понимали, что взаимное эмбарго просто тормозит экономическое развитие обеих держав, поэтому в 1784 году перешли к системе квотирования ввозимых товаров. Существовал и второй вариант — производство по лицензии. То есть, по мысли экономистов, если, к примеру, французский промышленник основывал производство своего продукта в Англии, то товары уже не считались запрещенными, и облагались внутренними, а не внешними акцизами и пошлинами.

Однако в реальности это привело к массовой подделке лицензий и перебиванию этикеток. Товары французского происхождения оформлялись с помощью продажных чиновников как местные. Уже к 1776 году стало понятно, что вмешательство государства в дела экономики и торговли больше тормозит развитие стран, чем помогает ему. И новый государственный контролер финансов Анн-Робер Жак Тюрго предложил снизить акцизы и тарифы на те товары, которые Франция не производит или в которых нуждается. Смысл англо-французского торгового соглашения, согласно теориям французских экономистов, — это обмен еды и сырья на промышленные товары. Точно тем же уже почти век, к примеру, занималась Российская Империя.

Во время Войны за независимость США Франции удалось взять реванш и консолидированными усилиями победить Англию на суше и на море. Теперь Франция вознамерилась победить британцев и экономически, сбросив своего недруга с пьедестала самой развитой страны мира. Англия же желала сделать Францию из врага своим союзником и потребителем британских товаров. Договор о свободной торговле с французами стал ловушкой, призванной погубить возрождающуюся французскую промышленность, завалив континент дешевыми и качественными британскими товарами. Скажем прямо: Британия выплатила свои громадные долги именно за счет французов — начиная с 1785 года торговый оборот между странами составлял 20 миллионов фунтов, причем сальдо было в пользу Англии и росло год от года. К тому же тесное англо-французское сотрудничество помогло наладить во Франции промышленный шпионаж невиданных масштабов.

В 1786 году было заключено англо-французское торговое соглашение (так называемый договор Идена): две страны открывали друг перед другом таможенные барьеры и конкурировали своими товарами на равных.

На этом моменте стоит остановиться особо. До 1786 года основной экономической теорией был меркантилизм, то есть обоснование необходимости активного вмешательства государства в хозяйственную деятельность в основном в форме протекционизма — установления высоких импортных пошлин, выдачи субсидий национальным производителям и тому подобных мер. Государство огораживалось от остальных стран высокими заградительными тарифами и пошлинами, давая таким образом полную монополию на собственном рынке местным фермерам и промышленникам. Собственно, как раз благодаря меркантилизму и нежеланию допускать на свои рынки продукцию колоний Британия в 1783 году лишилась Северной Америки, и в мире появились США.

Но в этой схеме все упиралось во внутренние ресурсы. Еще Жан-Батист Кольбер писал о том, что «природные ресурсы ограничены, и сила нации зависит от того, какими ресурсами она владеет». Поэтому экономика развивалась экстенсивно — военными или вассальными завоеваниями территорий, богатых ресурсами. Это и есть тот самый колониализм.

Заслуга последователей Адама Смита, а за ним и премьер-министра Уильяма Питта-младшего в том, что они со всей отчетливостью понимали: меркантилизм не работает, если страна производит оригинальные товары (то есть такие, которые не могут произвести другие страны), и когда страна развита технологически. Они решили поставить на интенсивное, а не на экстенсивное развитие.

Напомним, только что Британия потеряла североамериканские колонии. В рамках меркантилизма — это гигантская потеря, которая сразу же должна сказаться на английской экономике. Однако прошел 1782 год, 1783-й, потом еще и еще, а… ничего не происходило. Наоборот, экономика продолжала расти. Может быть, дело не территориях и колониях?

Согласно договору, обоюдные пошлины в обеих странах снижались с 115–75 до 15–10% на разные типы товаров. То есть теперь английские и французские товары могли конкурировать по цене на внутренних рынках.

Например, в 1789 году английский шелк, облагаясь согласно таможенному тарифу 1786 года 15-процентной пошлиной, всё равно стоил во Франции на 2–3 процента меньше, чем французский, и при этом был качественнее. Английский хлопок благодаря изобретению хлопкопрядильной паровой машины был дешевле после всех налогов на 10–12 процентов. При этом во Франции была более дешевая рабочая сила, английские рабочие получали примерно на 20 процентов больше, чем французские, и это при сравнимых ценах на еду.

Но французы тоже были не дураки. Они потребовали трёх вещей: резко снизить акцизы на французские шелка и хлопок, французский текстиль и вино, причем в соглашении было прописано преимущественное право закупки именно французского вина в пику любому другому (до 1785 года англичане в основном везли вино из Португалии). То же самое касалось и оливкового масла (в пику испанскому). Таким образом, французы сделали ставку на экспорт или реэкспорт самых своих ходовых товаров и сырья. И они имели полное право думать, что в этой конкурентной борьбе они победят. Так почему же не победили? Посмотрим.

Иден за этот договор был награжден орденом, а промышленники Англии разделились на два лагеря — одни поддерживали новое соглашение, вторые говорили, что свободной конкуренции английская промышленность не выдержит. И главный вопрос был именно в хлопке и текстильной промышленности, ибо именно этот рынок развивался гигантскими темпами и был тогда самым массовым.

Дело в том, что еще в 1760-х годах англичанам мог бы помочь бенгальский хлопок, однако абсолютно неэффективная политика Ост-Индской компании (первая продразверстка на хлопок была введена в 1762 году именно там, воротилами британской ОИК), прикрепившая мелких частников к факториям и приказавшая им сдавать ткань компании по фиксированным минимальным ценам, сделала замещение французского хлопка невозможным. Сюда добавилась и жадность администраторов факторий, которые очень часто вообще ничего не платили индусам. В результате голод 1769–1773 годов и 1783–1794 годов сделал из Бенгалии безлюдную пустыню, и производство хлопка фактически встало. «Равнины Индии уже белели костями ткачей», и потеснить французов было некому.

Но экономика Британии выдержала. По следующим причинам:

1) У Англии имелись гораздо большие кредитные возможности по сравнению с Францией;

2) Более высокое качество товаров при сравнимой или меньшей цене;

3) Более развитые технологии (например, повсеместный переход на уголь делал выплавку железа и стали гораздо более дешевой);

4) Как следствие, более высокая механизация производства;

5) Основные банки Европы находились в Англии, и фунт имел более выгодный обменный курс.

Тем не менее Франция имела все шансы выиграть в этой конкурентной борьбе.

Проиграла она не в производстве, а в кредитной сфере, тарифной политике и экономике. У англичан нашлось «секретное оружие» — Адам Смит и его последователи, которые предложили правительству перейти от ростовщической экономики к экономике рыночной. Они предложили добиваться сверхприбылей не более высокой ценой, а количеством товара, поскольку именно валовой размер закупок, а не цена, стимулирует производство. Они же предложили как можно быстрее внедрять все технические усовершенствования и изобретения, и за счет этого делать свой товар более дешевым и конкурентоспособным.

Кроме того, — и это очень важно! — французские мануфактуры до середины XVIII века чаще всего ориентировались на производство высококачественной продукции для аристократии или государственных структур, то есть для очень небольшого круга людей. Англичане предложили запустить мануфактурные производства для простонародья (именно поэтому быстрее всех росла текстильная промышленность). Главный выигрыш состоял в том, что англичане первыми додумались сделать ставку на ширпотреб.

Процитируем статью Юлия Львовича Менцина «Монетный двор и Вселенная»:

«Первым, и долгое время единственным, государством, которому удалось выйти из этого тупика и создать национальную экономику как некую органическую целостность, была Англия, сумевшая при помощи своего государственного долга использовать для развития промышленности мощь сперва европейского, а затем мирового капитала. При этом первоначальным гарантом этого долга стала бесперебойная работа Монетного двора, продававшего серебряные деньги лучшего в мире качества по ценам, выгодным для отечественных и иностранных торговых компаний.

…Монетный двор не только являлся государственным (причем сугубо убыточным!) предприятием, но и частью государственной системы. Поэтому заинтересованные компании могли поддержать его работу, лишь поддерживая экономику Англии в целом, так как в условиях хозяйственного или политического кризиса в стране нормальное производство денег стало бы невозможным.

Таким образом, складывался своеобразный альянс, в котором европейский капитал получал доступ к лучшему монетному двору, а Англия получала огромные займы, благодаря которым ее банки могли предоставлять кредиты предпринимателям на необычайно выгодных для последних условиях. Благодаря этому альянсу льготный режим работы создавался не только для отдельных промыслов, ориентированных на экспорт и, в силу этого, слабо связанных с условиями хозяйствования на внутреннем рынке, но и для всей экономики в целом».

То есть с одной стороны — производство, ориентированное на ширпотреб и массовый спрос, а с другой — широчайшие кредитные возможности. И по тому же хлопку уже в 1787 году складывается удивительная ситуация — Англия покупает французский хлопок, делает из него продукцию, и продает… во Франции. И это не золоченые камзолы, а повседневная одежда для рыбаков, крестьян, ремесленников, буржуа — для людей, которых много. Когда один или два дворянина покупают пару камзолов по 1000 пистолей — это не бизнес. Бизнес начинается тогда, когда твои камзолы по 5–10 пистолей начинают покупать сотни тысяч. Причем поскольку процесс производства механизирован и более дешев, французские предприятия подобного плана не могут конкурировать по ценам с английскими товарами.

Спираль начинает раскручиваться в обратную сторону. Запускается крупнейшее хлопчатобумажное производство в Ливерпуле, шелковое производство в Манчестере, а французский финансовый и промышленный капитал… бежит в Англию, ибо там деньги вкладывать выгоднее — что в банки, что производство. Словом, если французы сделали ставку на экспорт и реэкспорт, то англичане — на экспорт промышленных товаров, что приносит гораздо большую прибыль и развивает собственную науку и промышленность.

Французам вскоре стало понятно, что что-то надо делать, но ничего не делалось. Их кредитный лимит и возможности по выплате кредита ограничивались исключительно бюджетом, а часть налогов вообще оседала в частных карманах, никак к государству не относящимся. Например, церковная десятина, которая собиралась с крестьян, составляла в год 125 миллионов ливров. Эти деньги никогда не попадали во французскую казну, а шли напрямую церкви. По оценкам французских экономистов, налоги, собираемые с крестьян и ремесленников дворянами, в среднем составляли 250 миллионов ливров. Эти деньги также не шли в казну государства, а оставлялись аристократии. Мало того, часть государственных денег тратилась на… тех же самых дворян — подарки, рента, пожалования и так далее. При личном состоянии герцога Орлеанского в 114 миллионов ливров его долги составляли 74 миллиона ливров и покрывались не без помощи короля, приходившегося ему родственником. Ежегодные расходы королевского двора исчислялись десятками миллионов.

И еще один важный момент: когда мы говорим о государственных налогах на то же крестьянство, мы не должны забывать, что реальная налоговая нагрузка была гораздо больше, ведь государство очень часто не учитывало или забывало про ту же церковную десятину или сборы сеньоров.

Понятно, что изначально французы повышать налоги не хотели. И полезли в банковскую кабалу, получая новые кредиты. Ну а поскольку кредиты были нужны срочно — занимали под большие проценты. На 1773 год долг Франции составлял 950 миллионов ливров. На 1783 год — уже 1.1 миллиард ливров. На 1786 год — 1.53 миллиарда ливров. На 1790-й — 4 миллиарда ливров. Денег не хватало, выплаты по кредитам возросли, и теперь правительство Франции начало повышать налоги. Ранее средний налог, шедший в казну, составлял 15 процентов от произведенного. Решили повысить до 30%, но совокупный налог от этих мер возрос с 35 до 50%! И это сделало производство во Франции еще более невыгодным. С 1786 по 1789 год налоговое бремя возросло с 300 до 450 миллионов ливров (то есть увеличилось в полтора раза), и это просто убило французскую промышленность. Число нищих во Франции достигло 3 миллионов человек (из 26 миллионов населения), то есть 12 процентов населения сели на шею государства и их требовалось либо кормить, либо позволить им умирать с голоду.

Если к этому добавить два неурожайных года (1785-й и 1787-й), разорение базовых промышленных предприятий, грандиозную коррупцию и казнокрадство (чего только стоит барон де Бретейль, пробывший контролером финансов ровно три дня, с 13 по 16 июля 1789 года, и при этом успевший последние оставшиеся в казне 675 тысяч ливров выписать… себе!) — было понятно, что дело идёт к социальному взрыву и переделу собственности. Еще контролер финансов Анн-Робер Жак Тюрго в далеком 1776 году предупреждал короля Людовика XVI, что жить надо по средствам и в казну должны платить налоги все жители, а не только третье сословие. Другой великий финансист, Жак Неккер, в 1781 году настаивал на четком следовании прописанному в бюджете, ибо кредитная кабала для государства — «неминуемая смерть». Однако преемник Неккера, Калонн, чеканил порченую монету, продал все мыслимые и немыслимые государственные должности, распродал казенные земли, взял огромные кредиты и, в конце концов, пришел к тому же заключению, которое ранее погубило карьеру Тюрго — налоги должны платить все без исключения подданные короля. Для иллюстрации цитата из «Истории Французской революции» Альфреда Рамбо:

«Калонн обещал королеве достать денег. Назначенный государственным контролером, он начал с того, что заключил заем в 100 миллионов, из которых едва одна четверть поступила в государственную кассу. Остальные деньги были расхищены двором: граф Прованский взял 25 миллионов, а граф д’Артуа 50 миллионов. Граф Прованский говорил, смеясь: „Когда я вижу, что все протягивают руку за получкой, я подставляю и свою шляпу“. Жадность этих принцев разоряла страну. Калонн никому не мог отказать. Нужно было заключить еще заем в 400 миллионов. Калонн предложил тогда произнести некоторые реформы: включить привилегированные сословия в число плательщиков налогов, издать указ о свободе торговли, учредить провинциальные собрания и т. д. Возвратились к идеям Тюрго, но слишком поздно уже».

Правительство Людовика на тот момент напоминало заядлого игрока за картежным столом — руки трясутся, взор затуманен, ставки повышаются, а растет перед ним только… гора расписок. Это рано или поздно должно было закончиться. И закончилось.

В 1787 году, поняв, что денег казне все равно не хватит, король решается созвать Генеральные Штаты, на которые, заметим, прибудут от третьего сословия те самые буржуа и ремесленники, которых уже обобрали. Которые потеряли свой бизнес. Которые вот-вот потеряют бизнес, но еще выживают. И зовут их, естественно, чтобы попросить с них еще денег, то бишь — ради увеличения налогов.

Естественно, что в такой ситуации третье сословие взбунтовалось, ибо оно видело, где есть деньги, много денег. Это дворянство и церковь. И 20 июля 1789 года депутаты от третьего сословия собрались в зале для игры в мяч, и провозгласили себя Учредительным собранием. Началась Великая французская революция.

Договор Идена был денонсирован Францией в конце 1792 года. В начале 1793 года Англия объявила войну Франции.

Одним словом, Французская революция была в огромной степени обусловлена внутренними причинами в самой Франции, но современникам виделась как английский заговор, как результат подписания «договора Идена», на который согласилась продавшаяся англичанам верхушка страны. Буржуа и помощники юристов, пришедшие к власти во Франции в начале Революции, отказывались видеть очевидное — что на ошибку Людовика XVI наложился внутренний кризис. В конце концов, в Англии в 1782 году была примерно такая же предреволюционная ситуация: из-за потери американских колоний 4 миллиона рабочих оказались на улице. Но англичане полностью перестроили свою экономику и промышленность, и использовали свой шанс на все 100%. Британское правительство создало работные дома, простимулировало кредитами сначала внутренний спрос на свою продукцию, а потом, с помощью внешнеторговых договоров, выплеснуло свои товары на заграничные рынки.

Эта мысль — что во всём виноват «договор Идена» и «свободный рынок» — стала для постреволюционных французских элит навязчивой. И Континентальная блокада, объявленная Наполеоном, была именно реакцией на экономические неурядицы и «свободный рынок», приведшие к революции. По сути, французская экономика признала свое поражение и более в открытую борьбу вступать не хотела. Она хотела полной монополии на внутреннем рынке и полной монополии в завоеванных странах. Отныне туда, где останавливался французский солдат, приходил и французский бизнес.

Война за независимость США: как это было

ссылка на оригинал

История борьбы за независимость США любопытна даже вне контекста той роли, которую стали играть бывшие колонии в наше время. Американский сепаратизм не был явлением предрешенным, и вовремя принятые меры английской администрации могли бы исправить положение. Однако для Британской империи борьба со Штатами стала примером того, как нежелание идти на компромиссы и смотреть в глаза реальным проблемам могут привести государство к катастрофе буквально на ровном месте.

Почти весь XVIII век колонисты оставались лояльными подданными короны. Население британской Америки интенсивно росло, колонии вносили свой вклад в экономику империи. Кроме выходцев с Альбиона колонии быстро пополнялись неграми, немцами, ирландцами. Английские привычки и традиции исподволь менялись под влиянием местной практики, однако проблем в отношениях с метрополией, которые делали бы совместную жизнь невозможной, долгое время не возникало. Америка была краем суровым, необустроенным, но для поселенца благодатным: невероятное количество свободной земли и тотальная нехватка рабочих рук. Далекая метрополия вмешивалась в жизнь колоний достаточно ограниченно, — и это было разумно. Англия оставалась связанной со своими колониями прежде всего через торговлю, и пока сложившийся баланс радовал всех участников обмена. Однако идиллия была не вечной.



В сентябре 1774 года в Филадельфии собрался Континентальный конгресс делегатов от колоний. Собравшиеся фактически приняли решение похерить власть Короны. Колониальные законы было решено игнорировать. Законотворчество и налогообложение объявили прерогативой местных властей. Торговля с Британией оказалась запрещена, благо у колонистов имелись уже налаженные связи за пределами империи. Если бы Конгресс был простой говорильней, его решения остались бы на бумаге. Однако делегаты имели вооруженную силу, на которую могли опереться. Этой силой стали минитмены — местные ополчения. Они появились еще в XVII веке как отряды самообороны для борьбы с индейцами. Теперь им предстояло стрелять по королевским солдатам.

Англичане осознали угрозу и попытались разоружить повстанцев. Собственно, именно таким образом и начались первые бои. Бостонский отряд «красномундирников» (так называли английских солдат из-за цвета униформы) вышел в Конкорд, что неподалеку от Бостона, для захвата склада оружия. Дорогой у деревни Лексингтон англичане попали в засаду минитменов. В итоге операция оказалась сорвана, войска потеряли на марше почти триста человек убитыми и ранеными и были вынуждены вернуться. Партизанская тактика оказалась в новинку для англичан, обученных регулярному бою. Минитмены палили из-за строений и деревьев, неся куда менее тяжелые потери, чем их противники. Бой у Лексингтона стал первым серьезным столкновением войны.

С этого момента перестрелки вокруг Бостона становились день ото дня все более кровавыми. Бостон с английским гарнизоном был отрезан, в ночь на 16 июня минитмены захватили высотки Банкер Хилл и Бридс Хилл близ города и окопались на них. Попытки англичан выбить ополченцев с гор увенчались побоищем: англичане потеряли более тысячи человек, американцы — более четырехсот. Вымуштрованные английские пехотинцы в ярко-красной униформе стройными рядами маршировали вверх по склону холма. Их расстреливали с дистанции в полсотни метров; затем атака повторялась. К третьему приступу у американцев кончились боеприпасы, и штурмующие дошли до рукопашной. В итоге американцы скатились с холмов. Победа англичан омрачалась тяжелыми потерями: «Еще одна такая победа, — писали в Лондоне, — и не останется никого, чтобы принести известие домой».

В условиях разгорающейся полупартизанской войны собрался Второй континентальный конгресс. Конгрессмены до сих пор не собирались порывать с метрополией окончательно. Была составлена петиция, поэтично поименованная Петицией оливковой ветви к королю Георгу. Делегаты заверили государя в полнейшей лояльности и просили только управиться со «злыми боярами» — имперскими чиновниками.

Однако британцы уже закусили удила и не были склонны ни к каким компромиссам. Между тем и общество колоний оказалось настроено решительнее собственных конгрессменов. Томас Пейн, один из лидеров восстания, без обиняков заявил о начале строительства нового мира. В конце концов, 4 июля 1776 года Второй конгресс объявил о независимости от Британской империи. Текст декларации был подготовлен Томасом Джефферсоном, одним из ключевых политиков зарождающегося государства. Королю выдвигался длинный список претензий, не позволявших колониям более оставаться в составе империи. Интересно, что из декларации был вычеркнут пункт об осуждении рабства. Против него выступили как плантаторы, так торговцы и арматоры, имевшие прибыль от продажи негров.

Войны Британии с её собственными колониями вполне можно было избежать. Недовольство не возникло в результате какого-то единственного острого инцидента, а вызревало медленно, постепенно. Законодательная пляска со вводом и отменой новых податей длилась годами. Если бы британские власти вовремя поняли, что с колониями необходимо искать компромисс, никакого восстания могло просто не быть. Однако в Лондоне оказались глухи, и призыв услышать Америку остался без ответа. Вместо этого правительство в конечном счете склонилось к решению «раздавить гадину» и уничтожить очаг сепаратизма. Со своей стороны Конгресс приступил к формированию Континентальной армии. Возглавил ее Джордж Вашингтон, человек, чье имя еще ничего не говорило никому за пределами Америки. Впрочем, этот отставной полковник из Вирджинии отнюдь не был новичком в военном деле. Он уже получил боевой опыт в сражениях против французов и индейцев и выглядел наилучшим кандидатом на пост создаваемого войска. Вашингтон, может быть, не был полководцем необычайных командирских талантов как Мальборо, Суворов или Фридрих, однако он оказался талантливым организатором и, что немаловажно, человеком добросовестным, обладателем выдающихся моральных качеств. Новый командующий энергично принялся сколачивать армию из того скопища партизанских отрядов, которое ему досталось.

Тем временем англичане готовились принять контрмеры. Корень зла они видели в Новой Англии, которая была центром повстанческого движения. Повстанцы добились серьезных успехов. Они угрожали Канаде, завладели крепостью Тикондерога с обширным арсеналом, и, наконец, заставили англичан эвакуировать осажденный Бостон. Вместе с войсками город покидали американцы-лоялисты.

Англичане уже осознали, насколько серьезно их положение, и начали переброску войск в Америку. В июле 1776 года неподалеку от Нью-Йорка высадилась 32-тысячная армия генерала Хоу, состоящая преимущественно из немецких наемников. В обычае тогдашних немецких правителей было сдавать своих солдат в аренду тем, кто заплатит, к тому же Ганновер находился в унии с Британией. В английской армии воевали ганноверцы, гессенцы, брауншвейгцы.

Континентальная армия мятежников была только что сколочена и немногочисленна. Ей остро недоставало специалистов: офицеров, канониров, инженеров. Ее шансы успешно противостоять английской военной машине казались призрачными. Англичане одержали несколько побед и заставили Вашингтона отступать. Обосновавшись в Нью-Йорке, Хоу нацелился на Филадельфию. Город, в котором заседал континентальный конгресс, представлялся заманчивой целью в политическом смысле, к тому же Хоу с полным основанием надеялся спровоцировать Вашингтона на крупное сражение. Расчет оказался правильным: американцы втянулись в большое полевое сражение под Брендивайном, в котором участвовали формально равные по численности армии, однако все козыри были на руках дисциплинированных английских солдат. В этом бою ранили известного французского волонтера, воевавшего на стороне американцев, — маркиза де Лафайета. Также с битвой связана легенда, гласящая, что в ходе сражения снайпер англичан взял Вашингтона на прицел, но из благородства не стал стрелять ему в спину. Как бы то ни было, Вашингтон уводил свое потрепанное войско дальше на юг.

Вообще, американская армия в этот период тяжко страдала от своего полурегулярного характера. Солдаты легко покидали войска: для фермеров посевная оказалась важнее войны. К тому же уроженцы разных штатов часто дезертировали, если войска слишком сильно удалялись от мест их проживания. Вашингтон прикладывал титанические усилия, чтобы придать своему воинству черты регулярного, но это было крайне трудным делом. Но когда доходило непосредственно до стрельбы, ополчение колоний показывало отменный боевой дух. И всё же одним мужеством войну не выиграть.

Казалось, Хоу добился блестящего успеха. Филадельфия пала, в стане восставших царило уныние. Однако Вашингтон и его товарищи оказались достаточно стойкими, чтобы перенести эту неудачу. Англичане же вскоре обнаружили, что захват Филадельфии сам по себе мало что им дает. Американцы не имели сосредоточенной в одном месте промышленности, Филадельфия не являлась таким политическим центром, чтобы ее захват парализовал волю колонистов. К тому же почти сразу после падения Филадельфии американцы расквитались, обрушившись на отдельный отряд английских войск у Саратоги и заставив его капитулировать. Этот отряд, шедший из Канады, сначала мучительно продирался через завалы, а затем обнаружил себя в кольце. Если бы подданные короля продержались еще некоторое время, их могли бы выручить другие английские отряды, однако окруженцы предпочли сложить оружие. Планы по вторжению в колонии из Канады оказались сорваны.

Англичане быстро обнаружили, что первоначальный успех оказался несколько бессмысленным. Им предстояла долгая борьба на истощение.

Война затягивалась. Американцы развили корсарскую войну на море. Экспедиции были частным прибыльным предприятием. К началу 1777 года колонисты снарядили уже несколько сот каперов, терроризировавших английское судоходство. При удаче корсарские налеты могли приносить тысячи процентов прибыли, так что в этот бизнес охотно вкладывались.

Тем не менее положение повстанцев оставалось крайне тяжелым. Вашингтон с основными силами Континентальной армии провел мучительную зиму в районе Вэлли-Фордж. Развитого тыла у ополченцев не имелось, солдаты страдали от бескормицы, холода и эпидемий. Бивуаки располагались под открытым небом, зимних вещей остро не хватало. К тому же интенданты американского войска были подвержены всем порокам своих коллег по другую сторону океана. Спекуляции, кража денег и снаряжения доставляли Вашингтону и его соратникам море проблем. Вашингтону пришлось даже подавлять бунты бойцов, возмущенных неуплатой жалования. Войскам недоставало сапог: за армией на марше тянулись кровавые следы босых ног…

При этом Вашингтон не забывал о боевой подготовке. В этом деле бесценную помощь американцам оказал «воин-интернационалист», саксонец фон Штойбен. Этот вояка раньше служил в армии Фридриха Великого и слыл большим специалистом по делу муштры, которой безжалостно подвергал разболтанных американских ополченцев.

Зимовка в Вэлли-Фордж 1777­–1778 года была благополучно пережита, однако английское войско никуда не делось. Теперь центр тяжести операций сместился к югу: в Джорджию и Южную Каролину. Английский генерал сэр Клинтон планомерно отвоёвывал позиции на юге. Англичанам, конечно, мешала бедность коммуникаций, но их наступление шло уверенно. Здесь, как и везде, их победы имели странный привкус бессмысленности. Разбив очередной отряд Континентальной армии, англичане оказывались в обществе партизанских групп, не позволявших расслабиться ни на секунду. Континентальная же армия уклонялась от генеральных сражений, сосредоточившись на том, чтобы не позволить себя уничтожить. Маневры англичан не давали решительного результата.

К тому же англичане столкнулись с новой проблемой, на сей раз дипломатического свойства.

Страны Европы с огромным удовольствием следили за тем, как Британия увязает в дорогостоящей и бесперспективной войне против собственной колонии. Екатерина II, не вмешиваясь в конфликт напрямую, декларировала «вооруженный нейтралитет». Суть этой концепции состояла в защите торгового флота нейтральных стран от посягательств (в данном случае англичан). К декларации быстро присоединились другие европейские державы, так что торговля с колониями, а то и контрабанда существенно облегчились. Что интересно, до этого англичане были полностью уверены, что Россия их поддержит, и даже просили помощи русского контингента в борьбе с повстанческой армией. С точки зрения англичан, десятитысячный русский корпус мог гарантировать Британии успех, однако дело обернулось противоположным образом. Лондон быстро обнаружил себя политически одиноким: Испания, Голландия и Франция напрямую вступили в войну против Британии, а остальные государства находились в готовности сделать это при угрозе их торговле.

Положение англичан делалось все более скверным. Блокировать колонии не было возможности, собственная торговля находилась под ударами каперов, и, наконец, Франция не упустила случая окончательно испортить обедню своему вечному противнику. Поначалу Людовик ограничивался поставками оружия, но вскоре французы оказали восставшим колониям более действенную помощь.

Франция решилась активно вмешаться в американские дела очень вовремя. На континенте боевые действия практически зашли в тупик. С одной стороны, англичане не могли доконать Континентальную армию и очень слабо контролировали лишь некоторые участки колоний. Будущее не обещало ничего хорошего: борьба против нескольких держав сразу была слишком дорогим удовольствием даже для Британии. С другой, американцы уже несколько лет вели войну на собственной территории, понесли серьезные потери и были измотаны длительным конфликтом, не приносящим пока решительных успехов. Вдобавок, кроме англичан им приходилось воевать против недружественных индейских племен, что также отнимало силы и средства. Французская помощь могла склонить чашу весов на сторону колонистов.

Летом 1781 года английская армия Корнуэллиса оборонялась в Вирджинии в районе Йорктауна. Клинтон засел в Нью-Йорке, готовясь встретить армию Вашингтона. Однако американцы полностью обманули ожидания противника. Вместо Нью-Йорка они выдвинулись к Йорктауну. Туда же отправился французский экспедиционный корпус графа Рошамбо, и главное — французский флот.

Английские силы оказались блокированы с суши и моря. Американцы и французы в совокупности превосходили неприятеля двукратно. Французский флот у Чесапика сорвал попытку англичан прорваться к Корнуэллису с моря. Британцы отстроили полевую оборону, но возможностей продержаться до гипотетического спасения у них не было. Американцы и французы вели бомбардировку лагеря. В итоге Корнуэллис запросил условия капитуляции и 19 октября 1781 года сдался. В процессе сдачи английский военный оркестр играл мелодию «Мир перевернулся»…

Ощипанный лев

Пленение девятитысячной английской армии вызвало в Лондоне эффект разорвавшейся бомбы. Начался политический кризис, прежнее правительство пало. Новым премьер-министром стал лорд Рокингэм, относившийся к числу умеренных политиков. Британия, лишенная союзников, потерявшая армию, имея стремительно пустеющую казну и разрушенную репутацию, не могла больше позволить себе такую войну.

В марте 1782 года парламент принял решение об окончании боевых действий. В июле начались переговоры. Американцы при поддержке Франции и Испании выторговали себе вполне достойные условия. Британия признавала независимость нового государства и выводила войска с территории страны. Текст соглашения был подписан в Париже 3 сентября 1783 года.

Нужно отметить моральную стойкость Вашингтона. Победитель в борьбе своей страны за независимость, он пользовался непререкаемым авторитетом, однако так и не позволил короновать себя; хотя такая мысль в новосозданных Соединенных Штатах ходила. Вместо того чтобы стать королем, он стал президентом и заложил конституционные основы будущей сверхдержавы.

***

…Кризис, увенчавшийся появлением на планете Соединенных Штатов Америки, показателен сразу во многих отношениях. Во-первых, легко заметить, что в потере Британией колоний — её, пожалуй, крупнейшей политической неудаче за XVIII век, виноват исключительно сам Лондон. Сумасбродная политика навешивания на колонии все новых и новых налогов, подламывающих экономическое благополучие периферии, привела к тому, что призывы к восстанию находили все больший отклик в сердцах. Нежелание идти на компромиссы и договариваться с сепаратистами привело к вовлечению страны в войну, лишенную перспектив. Дипломатия Британии оказалась также не на высоте. Иностранная дипломатическая и военная помощь самопровозглашенной республике оказалась не просто действенной, но во многом имела решающее значение. Вообще, роль иностранных добровольцев в конфликте оказалась значительна: в первую очередь речь идет, конечно, о Штойбене, превратившем американскую армию в настоящее войско. Однако действительно неоценимой оказалась помощь именно со стороны великих держав. Британия объединила против себя множество европейских государств, с которыми у нее имелись конфликты интересов.

С другой стороны, колонии продемонстрировали впечатляющую готовность драться за свою свободу. Хотя восстание спровоцировали преимущественно меркантильные соображения, оно приобрело и романтический окрас национального освобождения. У самопровозглашенного государства появилась редкая возможность: отбросить ограничения, налагаемые застарелыми конфликтами, нехваткой ресурсов, сложной системой альянсов и заговоров, закостенелостью элит: короче говоря, все те проблемы, которые имелись у европейских государств — и устроить общество и страну с нуля. Глядя из начала XXI века, приходится признать, что американцы использовали свой шанс по максимуму.


Континентальная блокада: история первых санкций и контрсанкций в Европе. Часть II

ссылка на оригинал статьи

Война и торговля

Прежде чем мы продолжим, стоит сказать еще одну очень важную вещь. На декабрь 1789 года Франция была банкротом. Ее долговые обязательства составляли астрономическую сумму в 4 миллиарда ливров. Бюджет при этом был дефицитным: доходы составляли 450 миллионов, а расходы — 630 миллионов ливров.

На выплату только процентов по займам тратилось около трети бюджета (300 миллионов ливров), а так как денег в стране не было, Франции пришлось бы отдавать долги, просто заложив весь свой урожай 1788 и 1789 годов — то есть ради уплаты долгов все население страны обрекалось на голод.

Собственно, именно эта ситуация и заставила короля созвать Генеральные Штаты, однако время реформ сверху уже было упущено. Вполне предсказуемо, что пришедшие к власти представители Третьего сословия первым делом потребовали отмены «договора Идена», поскольку именно в нем они и видели причину нынешней ситуации. Франция в 1792 году закрыла свои рынки перед британскими товарами. Однако, как мы уже говорили, Англия уже почти 100 лет обходилась без французских покупателей, и основной английский экспорт шел в другие страны; британская экономика пострадала не сильно.

Тем не менее 1 февраля 1793 года Англия объявляет войну Франции. Объявляет не из-за казни короля и не из-за особой любви к монархии: отменой «договора Идена» были задеты интересы крупного бизнеса из Сити, а этого британское правительство простить не могло. Создание Первой Коалиции совпало с жесточайшим политическим кризисом во Франции — там боролись за власть жирондисты и якобинцы. Казалось, что республика обречена. 7 марта началось очередное восстание в Вандее. 13 августа восстал Марсель, 27 августа Тулон сдался англичанам без боя.

Количество войск, стянутое к границам Франции к началу 1793 года, просто поражает: австрийцы выставили 143 тысячи штыков; пруссаки — 77 тысяч человек; голландцы — 20-тысячный корпус в Бельгии; англичане и Ганновер — 30 тысяч там же; Сардинское королевство — 45 тысяч в Италии; Королевство Обеих Сицилий и Португалия — 10 тысяч в Италии; Испанцы — 50 тысяч штыков на Пиренеях. В общей сложности — 375 тысяч солдат.

Франция могла противопоставить этой силе только 190 тысяч штыков. Спас Францию гений Бертрана Баррера, члена Комитета Национальной Обороны. В российской историографии его заслугу обычно приписывают Лазару Карно, делегату Комитета Общественного Спасения, но Карно был только уполномоченным по формированию армий. Баррера у нас не любят, потому что он был дантонистом, а не последователем Робеспьера, от которого вели свою родословную большевики. Но из песни слов не выкинешь: именно Баррер предложил способ, которым два последующих века комплектовались почти все армии мира — всеобщую воинскую повинность (Levée en masse). Уже к маю французы могут выставить в поле 300 тысяч человек, к июлю — 500 тысяч, в сентябре — 732 тысячи, в декабре — 804 тысячи штыков. В общей сложности Лазар Карно сформировал 15 армий, которые не только отразили вторжение Коалиции, но и перешли в наступление. Сначала французы просто давили своих врагов необученной массой: например, в сражении при Флерюсе (1794 год) Журдан имеет 89 тысяч солдат против 52 тысяч голландцев и их союзников; французы потеряли 5000 человек, их оппоненты — около 1000. Но постепенно французская армия начинает получать опыт, учится воевать, и уже к концу 1794 года становится не только самой большой, но и самой лучшей армией мира, одерживающей все более частые победы.

История и течение революционных войн известны, и нет смысла их пересказывать. Нас интересует экономика, а вернее — взгляды на нее той и другой стороны и отражение этих взглядов на поле битвы и в дипломатических баталиях. Прежде чем перейти к эпохе Наполеона, остановимся на причинах, побудивших Францию предпринять Египетскую экспедицию.

К 1799 году экономика Франции выглядела печально. Да, французам удалось ограбить завоеванные страны и наложить на них контрибуции, но революционеры-идеалисты не могли понять, что постоянная прибавочная стоимость создается не грабежами и реквизициями, а производством. Руководители Директории всерьез считали, что богатство Англии состоит в обладании Индией, и стоит отнять у англичан Индию — во Франции можно будет устраивать вечный праздник, не работая и живя за счет бездонных сокровищ индийских раджей. Ещё раз: это был действительно существовавший экономический план.

Из книги «Захватить Англию!»:

«Правда Египет являлся вассалом Османской Империи — союзницы Франции, но кого это беспокоило? Действительно, главное — захватить, а там как-нибудь договоримся. Стратегический смысл захвата дельты Нила был так же не ясен. Все рассуждения самого Наполеона и французских Директоров, что захват Египта как-то сможет повлиять на положение англичан в Индии можно просто откинуть за несерьезностью — расстояние от Александрии до Бомбея около 4500 километров. Если захват Египта планировался как промежуточный этап к движению в Индостан — то на сухопутном пути французов ждали пустыни, горы, большое количество водных преград, да и планировать снабжать эту армию, имея коммуникации в 6500 километров, мог только идиот. Таким образом — если все же движение в Индию планировалось — армии оставалось надеяться только на масштабные реквизиции у мирного населения по пути следования, что неизбежно приводило к партизанской войне против нее и к разгрому.

Гораздо логичнее выглядит версия, что Баррас и Тальен — два лидера Директории — решили таким образом отвязаться от Бонапарта, услав его в „поход без права возврата“. Конечно же — молодому, горячему генералу рассказывали, что экспедиция в Египет — это только первая часть плана. Что далее он подобно Александру Македонскому завоюет Турцию, Персию, пройдет через пустыни Афганистана и горы Пакистана, и отберет у англичан их самую богатую колонию. Честолюбивый Наполеон купился на эти сказки, как ворона в известной басне дедушки Крылова».

Несмотря на отдельные успехи, после разгрома французского флота при Абукире (французы после этого оказались отрезаны от метрополии) и неудачного похода в Сирию Египетский поход был обречен на поражение. Бонапарт (воспользовавшись как поводом дошедшими до него сведениями о поражении армий Директории в Италии) оставил командовать генерала Клебера и 24 августа 1799 года самовольно покинул Египет. В октябре 1799 года он прибыл в Париж, где царила обстановка острого политического кризиса. Молодой генерал, популярный у народа и в армии, оказался подходящей кандидатурой на роль «спасителя отечества». В результате государственного переворота 18–19 брюмера VIII года (9–10 ноября 1799 года) он стал первым консулом, а 2 августа 1802 года добился назначения пожизненным консулом.

Но и тогда французы так и не поняли, что экономическая сила Англии стоит на трех китах, имя которым — производство, торговля и кредит. Самый простой вопрос: допустим, Наполеон дошел до Индии и захватил ее. А дальше-то что? Как он собирается возить оттуда товары при условии господства английского флота на морях? Кому и по каким ценам он собирается их продавать? Какие товары Франция может предложить взамен индусам, и будут ли те вообще их покупать? Французские экономисты действительно не понимали, что англичане не ограбили Индию, а смогли произвести товары, потребные индусам и продавать их по более низкой цене, чем местные производители, что они контролировали коммуникации, и за счет этого могли продавать индийские товары по всему свету. Победы Клайва и Веллингтона в Индостане на деле мало что решали: как раз в этот период царившая в Британской Ост-Индской компании атмосфера военного коммунизма привела производство в колонии к краху, и правительству пришлось срочно принимать меры, чтобы исправить ситуацию.

Хорошо — решили директора и консулы — зачем захватывать Индию, когда можно захватить Англию? Собственно, 1802–1804 год — это как раз подготовка вторжения на Британские острова. Наполеон как-то сказал, что его маршал Мюрат — это «гений в седле и олух на земле». Да не обидится на нас Бонапарт, но эти же слова можно применить к нему как к экономисту и флотоводцу.

Наполеон решил организовать переброску армии через Ла-Манш, чтобы покончить с Англией одним ударом. В начале 1803 года Бонапарт пишет: «Для высадки в Англии потребуется 120000 человек, 10000 лошадей, артиллерия и припасы. Для перевозки нужно 2000 судов, которые надо построить».

11 марта выходит ордонанс о строительстве флотилий в Дюнкерке и Шербуре; 24 мая — указ о создании гигантского «москитного» флота в Булони. Газеты умело раздувают истерию: победа над давним врагом — англичанами — уже близка! Чем быстрее мы построим транспортный флот — тем быстрее победим ненавистных британцев!

Один за другим идут подарки от купеческих общин Парижа и Лиона, Бреста и Бордо, Руана и Марселя. Созданы специальные расчетные счета, куда любой гражданин может пожертвовать деньги. Но велики и сложности — в Булони собирают 3000 корабельных мастеров, свезенных со всех уголков Франции. Бонапарт 22 августа издает вердикт, согласно которому надо построить 12 дивизионов канонерок (по 27 канонерок в каждом), 16 дивизионов вспомогательных крейсеров (по 27 малых артиллерийских судов), 4 дивизиона приватиров (по 28 вооруженных рыболовных судов), 60 прамов — всего 2008 единиц. Вот что это были за корабли:

Строительство распределено между портами Булонь, Кале, Дюнкерк, Остенде, Этапль, Вимерье и Амблетьез. Размер десанта изменили, остановившись на 160920 пехотинцах и 8745 кавалеристах.

Опять из книги «Захватить Ангию!»:

«Но подход Бонапарта к проблеме ничем не отличался от подхода обычного сухопутного генерала к форсированию большой реки. Из письма Первого Консула военному министру Бертье от 21 августа 1803 года: „На транспортировку каждого батальона по моим расчетам требуется до 6 канонерских лодок. Следует провести учения по работе с веслами среди солдат. Возможность управления кораблями нужно предоставить армейским офицерам“. Наполеон действительно не понимал, что Ла-Манш — это не река, что здесь существует сильное выносное течение, что в Канале шторма и непогода довольно часты, наконец — что даже самое небольшое волнение на море просто захлестнет низкобортные суда Булонской флотилии. Кроме того, для борьбы с английским флотом при прочих равных важна была точность стрельбы. Известно, что чем выше борт у корабля и больше осадка — тем больше его остойчивость, а, следовательно, тем точнее артиллерия может вести огонь. В этом плане плоскодонные корабли французов с осадкой в полтора-два метра несомненно проигрывали по точности стрельбы тем же английским фрегатам (стандартная осадка 32-пушечного фрегата — 4.2 метра). А если учесть более развитое парусное вооружение и большую скорость — даже английские бриги могли громить неуклюжие суда Булонской флотилии с удобной для себя дистанции и выходя на удобный для стрельбы курсовой угол. На это Бонапарту указывают в своих письмах адмиралы Латуш-Тревиль и Брюи».

Апофеозом стало 20 июля 1804 года, когда в Булонский лагерь прибыл на инспекцию войск и флота из канонерок сам Наполеон. Он потребовал при нем провести учения солдат по посадке на корабли и выйти в море. Адмирал Брюи, указывая на то, что погода портится, пробовал было отговорить императора — но все без толку. В конце концов контр-адмирал Магон по прямому приказу императора вышел в море с 92 канонерками, и случилось то, что должно было случиться: 31 лодка утонула, 30 были выброшены на берег, сам Магон еле спасся. После этой демонстрации император постепенно охладел к идее. Оказалось, что без нормальных военных кораблей не обойтись.

Что касается англичан — они с интересом смотрели, как противник тратит драгоценные ресурсы. Адмирал Джервис на приеме у короля Георга издевательски назвал это сборище плоскодонок «лилипутским флотом» (Lilliputian fleet). На вопрос, сможет ли Наполеон высадить свои войска в Англии, он ответил: «Я не говорю, что Наполеон не сможет доплыть до Англии. Я говорю, что он не может сделать это морем».

Самое смешное — Франция в 1803 году имела 49 линейных кораблей, к которым могла добавить до 15 голландских, что составляло довольно большую силу в 64 линкора. Вместо того чтобы отремонтировать их и подготовить в качестве эскорта, часть кораблей услали в Вест-Индию, а моряков с оставшихся судов перевели на канонерки. Очередное пренебрежение морской составляющей не дало Франции даже призрачного шанса завоевать Англию.

Затея обошлась Франции в 47 миллионов ливров, собранных по добровольной подписке, а также в 400 миллионов ливров государственных средств.

Ну а дальше был Трафальгар, который поставил в истории с высадкой жирную точку. И снова ошибки даже на уровне планирования.

НА ДНЕ

Оригинал взят у putnik1 в НА ДНЕ


"Ведь вовсе не из легких предприятий -
Представить образ мирового дна
...
La Divina Commedia
di Dante Alighieri
INFERNO - Canto XXXII




Меня частенько попрекают грехом уныния: дескать, не ищу позитива, не лучусь, но постоянно ною, за что, дескать, и рискую провести Вечность в Пятом круге Дантова Ада, среди тоскливых пессимистов, развлекаясь разве что ни на миг не стихающим мордобоем.

Перспективка, что и говорить, негативная. Но все же получше, чем в самом нижнем, Девятом круге, где, по шею вмерзнув в едкий лед Коцита, отбывают посмертие подлецы, обманувшие доверившихся, от Каина, Иуды и Брута до всякой мнившей себя при жизни чем-то выше нуля мелочи.

Впрочем, с точки зрения серьезных людей все эти фантазии контрпродуктивны.



Киевлянка: Я ПРЕДАНА ВЛАДИМИРУ ПУТИНУ, ПОТОМУ ЧТО Я С УКРАИНЫ

Оригинал взят у rurik_l в Киевлянка: Я ПРЕДАНА ВЛАДИМИРУ ПУТИНУ, ПОТОМУ ЧТО Я С УКРАИНЫ
Оригинал взят у rurik_l в Киевлянка: Я ПРЕДАНА ВЛАДИМИРУ ПУТИНУ, ПОТОМУ ЧТО Я С УКРАИНЫ

Вы ни разу не спросили у меня почему я, киевлянка, так довольна тем что у меня больше нет Крыма. Обратите внимание на это, ведь я ездила отдыхать по сути к себе домой, я платила гривнами за крымское вино, я знала, что это моя земля, думаю, вы понимаете о чем я. И обратите внимание что многие мои соотечественники также поддерживают возвращение Крыма в Россию, не зависимо от того что они потеряли по сути часть себя. Различие между нами и теми, кто за целостность Украины, только в одном - мы видим людей, а они видят кусок от материка. Крым, фактически, отделился от Украины 6 марта 2014 года, первый мой звонок к родне в Джанкой был стремительным: "Как люди, какие мнения?" - на что мой брат сказал: "Все хорошо, теперь на очереди паспорта...", и ни разу у меня не укололо в душу, ни разу! Почему так произошло, если я сама фактически оставалась "за чертой"? Наверное по одной причине - да потому что я знаю что мы не совсем дома, как я могу называть Русью - Украину, если наши народы разделены?!

Collapse )


„Побеждённые Россией... в конечном итоге обычно выигрывают”

Оригинал взят у alexey43 в „Побеждённые Россией... в конечном итоге обычно выигрывают”
Оригинал взят у ur_2222 в „Побеждённые Россией... в конечном итоге обычно выигрывают”
А не перегрызаются, как исчезнувшие библейские народы...Но благодарят ли...? И как...?

Оригинал взят у ss69100 в „Побеждённые Россией... в конечном итоге обычно выигрывают”

В 1853 г., известный английский учёный-геолог, сэр Родерик Импи Мурчинсон, исколесивший всю Россию, выступая на многолюдном митинге в лондонском Гайд-парке против вступления Великобритании в Крымскую войну, говорил:

«Даже если Россия расширяет свои владения за счёт сопредельных колоний, в отличие от остальных колониальных держав она отдаёт этим своим ново-приобретениям больше, чем берёт от них. И не потому, что ею движет некая филантропия или что-то в этом роде. Изначальные устремления всех империй мало разнятся, но там, где появляется русский человек, всё чудесным образом получает совсем иное направление.

Выработанные у восточных славян ещё с дохристианских времён нравственные нормы не позволяют русскому человеку насиловать чужую совесть и посягать на имущество, ему по праву не принадлежащее. Чаще из коренящегося в нем неистребимого чувства сострадания он готов отдать с себя последнюю рубашку, чем у кого-то её отнять. Поэтому, каким бы ни было победоносным русское оружие, в чисто меркантильном плане Россия всегда остаётся в проигрыше.

Collapse )