May 4th, 2017

Как Китай стал Китаем

Оригинал взят у monetary_policy в Как Китай стал Китаем
      шанхай

      Это Шанхай. 2 фотографии с одного места. Одна сделана в 1987 году, Вторая в 2013 году. (картинки лучшего качества можно посмотреть здесь).
      Кто-нибудь может поверить, что китайцы 5000 лет копошились на рисовых полях, а потом за 20 лет всю страну застроили небоскрёбами?
      Конечно это сделали не они. А дело было так. Все 70-е годы США подбивали клинья к Китаю. В 1971 году в Китай приезжал Киссинджер, в 1972 году в Китай приехал Никсон. В 1976 умер Мао, в 1979 году Дэн Сяопин съездил в США. Короче, контактов было много и мессидж американской стороны был простой: чуваки, давайте делать бизнес вместе. Где-то в 1978 году они договорились. Договоренность была следующая: китайцы создают 5 особых экономических зон, американцы туда стявят свою администрацию, строят там порты, всю инфраструктуру и промышленные предприятия. Администрации этих экономических зон полностью осуществляли все госфункции на территории ОЭЗов: собирали налоги, таможенные сборы, выделяли землю под застройку и т.д. Пекин не вмешивался. Договорились что Пекин получает таможенные сборы и не влезает в дела ОЭЗов. Т.е. фактически американцы получили 5 концессий, только предметом эксплуатации была не нефть, а дешевая китайская рабочая сила.[Spoiler (click to open)]
     Американцы привезли своих архитекторов, инженеров, строителей. Также как в 20-х они привезли в СССР своих специалистов, когда строили нам меткомы и некоторые промышленные предприятия.
     В 1984 году опыт был признан успешным и китайцы создали еще 14 особых экономических зон. В 1992 году этих зон стало 100: 53 промышленнные, 15 торговых и 32 экономические. Но смысл везде был один: американцы делают, китайцы не лезут. Смысл идеи состоял в том чтобы производить ширпортеб и ввозить его в США. Инвестиции отбивались за 1 год.
     Потом характер взаимоотношений начал усложняться. Китайцы смотрели как работают американцы и стали потихоньку повторять. Сначала насоздавали госкомпаний, которые производили самый примитивный ширпотреб (майки, сковородки и т.д.) и стали сбывать этот ширпотреб американским импортерам. Это было выгодно обеим сторонам, потому что для американцев создавать произвоство в Китае это только головная боль, проще покупать готовое. Потом у китайцев появились свои предприниматели, которые стали создавать производства без участия американцев. Сначала в ОЭЗах, потом и в других местах. Понятно что в ОЭЗах зарплата быстро росла и дешевле было размещать производство не в портовых городах (которые к 1992 году все стали ОЭЗами), а в глубине страны.
     Потом муниципалитеты по всей стране научились предоставлять землю под коммерческую застройку также как предоставляли землю под коммерческую застройку ОЭЗы. Потом китайцы научились производить более сложные вещи, нежели майки и флажки. Начали производить утюги, сантехнику, одежду, телевизоры и прочее. Китайцы оказались совсем не глупыми. Они посмотрели как работают американцы и стали делать также. Понятно, что всё это случилось не за один день. Прошло уже 39 лет с момента создания первых 5 ОЭЗов.
     Потом американские олигархи создали китайский ЦБ и показали китайцам как он должен работать, потом американцы создали Шанхайскую биржу, Комиссию по ценным бумагам и первые коммерческие банки. Понятно, что китайцы понятия не имели как работает коммерческий банк и тем более ЦБ. Им нужно было показать. Занимался этим Дэвид Рокфеллер-младший. Естественно, это всё не было актом чистой благотворительности. Рокфеллер за это что-то получил, что мы не знаем.
     Скорее всего, те же самые американские олигархи ставили китайцам систему регистрации прав на недвижимость, налоговое и таможенное администрирование.

    Само собой, всё это экономическое чудо стало возможно только благодаря тому, что американский Конгресс разрешил ввоз китайских товаров в США. К примеру, если российский производитель решит что-то продавать в США или Европу, его пошлют подальше. Тоже самое сделают с туркменским или монгольским производителем. Потому что никакой свободы торговли в мире не существует. И если бы Конгресс не разрешил продавать в США произведенные в Китае товары, то Китай был бы сегодня такой же развитой страной как Монголия или Бирма.
     Американцам нужно было вовремя прочухать что если вся промка из США уедет в Китай то ничего хорошего из этого не получится и что нужно ограничить импорт из Китая. Но к 90-м годам у американцев окончательно атрофировался мозг. Все президенты США, начиная с Билла Клинтона, были бессмысленными марионетками, которые если и понимали что происходит, то изменить ничего не могли. Трамп вроде проявляет признаки самостоятельности, но не факт что что-то сможет изменить. Да и поздно уже.

    Так Китай стал первой экономикой мира и сейчас строит космические корабли. А с промышленностью в США произошло вот что.

    китай2

    Это доля занятых в промке к общему количеству занятых в США. Эта доля упала с 30% до 9%. Поэтому умер Детройт, Питтсбург, Филадельфия и прочий Ржавый пояс.

    Я помню как-то добирался из какого-то спального района Филадельфии в центр. Мне нужно было на вокзал. Это был сюр. Я шёл 3 часа. За эти 3 часа я не видел ни одного такси, ни одного автобуса, ни одного кафе, ни одного отделения банка, ни одного Макдональдса, только картонные одноэтажные дома, иногда двухэтажные. Как они там живут вообще не понятно.
    Короче, забудьте про США. Оплот либерализма подох, да и хер с ним.



Экономическое чудо Сингапура

Смотрел недавно, как больше часа у Соловьёва умные люди рассуждали об экономическом чуде Сингапура. Были директора институтов, авторы исторических книг, лидер партии, бизнесмен из самого Сингапура. Чего только ни обсудили: насколько тоталитарные методы использовал Ли Куан Ю, как там с пенсиями, с медициной, как дороги работают, какая древняя конфуцианская традиция. И всё думали-гадали, чему мы можем поучиться у этого лидера, создавшего из пиратского притона «экономическое чудо». И никто даже не намекнул о сути этого «экономического чуда-юда».

Вы карту видели? Предположим, у вас есть волшебный сундук, который автоматически вынимает 3% всех денег из карманов всех, кто проходит или проезжает мимо. Что вы будете делать? Правильно, поставите его в самом людном месте, а ещё лучше — в богатом людном месте. Вы сидите, ничего не делаете, в носу ковыряете, поглядываете, как «бизнес идёт», а в сундучке всё прибавляется и прибавляется, капает. Это называется Торговый Пост. Остаётся только немного деньжат иногда из сундучка вынимать и крепким паренькам выплачивать «за охрану торговой империи».
[Spoiler (click to open)]
Вы поймите масштаб: правильно поставленный, в стратегическом месте, торговый пост может ВВП империи увеличить в два раза при затратах, равных строительству одного храма. Просто ставите 10 пушек на берегу и один корвет… И гарнизон 200 человек максимум. Затраты ничтожны, а прибыль сопоставима с тем, что Наполеон получил от всех своих кампаний.

НАСТОЛЬКО удачных мест, как Сингапур, в мире единицы: Суэц, Панам, Кейптаун, Гибралтар... Просто возьмите карандаш и попытайтесь на карте мира прочертить линии, воображая, как ваши кораблики торгуют между гигантской Индией и огромным Китаем. Нельзя торговать между этими двумя цивилизациями, не проходя мимо Сингапура.

В принципе подошло бы любое место в Малаккском проливе. И поначалу англичане захватили у малайцев Пинан (это чуть севернее Сингапура в том же проливе) и всё сделали как обычно. Выбрали остров у берега, высадились, поставили батарею кулеврин, стали курсировать вдоль берега, разгоняя рыбачьи баркасы. Великого магараджу Махмуда ибн Аладдина поставили перед фактом. А что бы он сделал? Кстати, оказалось, что голландцы уже все эти края уже обсчитывают не один десяток лет, так что англичане не первые сообразили.

Выбрав удобный случай, англичане провернули самую классическую колониальную операцию, которую колонизаторы проворачивали, проворачивают и будут проворачивать сотни и сотни раз. Была обнаружена конфликтная ситуация между великим магараджой и его братом, который тоже хотел править, а вынужден был жить в бедности. Англичане предложили этому недовольному брату править в Сингапуре, в обмен на разрешение иметь там торговый пост. Туземец обалдел от счастья — вот глупые белые люди, ради каких-то корабликов готовы вмешаться в настоящее великое дело — разборку между великими махараджами!

— Да что вы, великий магараджа, правьте на здоровье! Свободный народ Сингапура достоин великого будущего, ура! Нам только бы вот сундучок наш тут вот в уголочке поставить, хорошо? Только вот, великий магараджа, у нас такая древняя религиозная традиция, что если кто-то притрагивается к нашему волшебному сундучку, то мы ему отрубаем руки, по завету нашего пророка, вместе с головой.

— Ну хорошо, традиция так традиция, вы нашу традицию уважаете, мы будем вашу уважать. Отныне и вовеки повелеваем нашему народу Сингапура, что прикасаться к волшебному сундучку белых варваров считается таким-же оскорблением, как плевок в тень махараджи.

Со временем англичане взяли под контроль всю Малайзию, как и окрестные страны. В 1942-ом году англичан из Сингапура выгнали японцы (Черчиль назвал это «величайшим поражением в истории Британии»). В 1945, СРАЗУ после Хиросимы (ещё не осел ядерный пепел), англичане поплыли отбирать Сингапур обратно и, хотя японский гарнизон мог бы укрепиться там навсегда и жить до наших дней, в Токио уже сидело колониальное правительство и от имени великого солнцеликого императора телеграфировало генералу Сэиширо в духе «сим повелеваю сдаться на милость белых господ». Потери при повторном штурме были ужасны: 300 японцев покончили с собой от позора, убитых и раненых — нет. Волшебный сундучок был обратно поставлен на своё место.

Потом оказалось, что объём торговли растёт, как и вся экономика Азии, и Сингапурский порт, склады и бухгалтерские офисы надо увеличивать на 20% в год. Тогда было решено превратить Сингапур в фирму по обслуживанию порта, а сингапурцев — в обслуживающий персонал. Взяли «местного» парня, по имени Ли Куан Ю, а вернее — Гарри Ли, выпускник Кембриджа, лондонский юрист, и поставили его «директором порта». Делай, что хочешь, будем выдавать тебе 1% из нашего сундучка, только чтобы порт рос со скоростью 20% в год. А чтобы проще работалось, быстренько отделили Сингапур от Малайзии, обнесли колючей проволокой, всех несогласных стали расстреливать или выселять.

Какое экономическое чудо? Какая борьба с коррупцией? Как вообще можно сравнивать город-тюрьму с Россией? Если бы в Россию вливалось столько денег, как в крохотный портовый закуток, у нас бы три космодрома уже было и мировое господство впридачу. В таких условиях не создать экономического чуда в отдельно взятом порту мог бы только клинический идиот. Трудолюбив и законопослушен народ Сингапура только потому, что у них есть тюремщики, которых все боятся. В Сингапуре нет политики, нельзя даже на кухне поболтать о политике с друзьями, настучат и оштрафуют на три годовых дохода. Это ГУЛАГ из небоскрёбов с космическим бюджетом.

Через Сингапур идёт вся торговля между Китаем и Европой, Китаем и Индией и всеми бассейнами Индийского и Китайского морей. Тем, кто этот поток контролирует, не жалко купить по золотому унитазу каждому сингапурцу — это крохи от оборота. Всё равно, что дать ребёнку облизать пробку от кефира, кефира не убудет, а у ребёнка целый современный чудо-город. Великий надзиратель Ли Куан Ю.

Поймите, наконец, в каком мире мы живём. Это всё можно было бы прочитать в Википедии за 10 минут, но только если вы откроете статью про Ли Куан Ю, то там еще будет море заклинаний о великом реформаторе, победителе коррупции, драконов и суеверий. Жуткая демагогия для аборигенов, сконструированная в каком-нибудь «институте по делам малайских колоний», конечно, переименованном в 1960 году в «Институт поддержки бурно развивающихся экономик азиатско-тихо-океанского бассейна».


Экономическое чудо Южной Кореи

Довольно часто стремительный рост южнокорейской экономики в 60-80-х годах приводят как аргумент в пользу либеральной модели развития. Такое чудо действительно имело место. Начиная с 1961 года Южная Корея начала демонстрировать экспоненциальный экономический рост. Это тем удивительнее, если учесть стартовые условия.

Первую половину 20-го века Южная Корея была колонией Японии. Естественно, в это время не могло быть и речи о каком-либо экономическом развитии. Потом была разрушительная гражданская война 1950-53 гг. По уровню ВВП на душу населения (в 1960 году 80 USD на душу населения) Корея отставала даже от многих африканских стран. В послевоенные годы Корея жила на безвозмездные кредиты, выдаваемые США. Нельзя было допустить прихода коммунистов, поэтому США шли на такие расходы.

Также нужно учесть, что Корейский полуостров относительно беден полезными ископаемыми. Сельское хозяйство в Корее развивать трудно из-за гористой местности. Корея не могла даже обеспечить собственные потребности в продовольствии, не говоря уже об экспорте.

В конце 50-х годов в Южной Корее сложилась сложная политическая обстановка и на волне этой неразберихи в результате военного переворота весной 1961 года власть захватили военные. Возглавил их генерал Пак Чонхи. Этот генерал бессменно оставался у власти вплоть до 1979 года, когда он был застрелен директором корейского разведуправления (аналог нашего ФСБ).
[Spoiler (click to open)]
В стране был восстановлен порядок, но, как вы можете догадаться, методы использовались совсем недемократические. Жесткой рукой генерал Пак вычистил коррупцию, перетряхнул весь госаппарат. К тому времени Северная Корея показывала более высокую динамику развития. Возможно поэтому диктатор Пак сделал ставку на плановую мобилизационную экономику. Нужно было любой ценой догнать и перегнать враждебный Север. По аналогии с социалистическими странами в Южной Корее были введены пятилетки — пятилетние планы развития, которые разрабатывались и контролировались Верховным Советом Национальной Перестройки. Этот совет состоял в основном из высших военных чинов.



Была проведена масштабная национализация. Банковская система полностью перешла под контроль государства. Также правительство сохранило полный контроль за транспортной инфраструктурой, энергетикой, водоснабжением. Как мы можем видеть, администрация генерала Пака в экономическом развитии ключевую ставку сделала на централизованное управление.

Большую ставку Пак сделал не на невидимую руку рынка, а на протекционизм чеболей — это такая южнокорейская форма финансово-промышленных групп. Чеболи возникли именно в то время. Сейчас их насчитывается около 30 штук и они контролируют большую часть промышленности страны. По сути это клановые олигархические конгломераты. Основные руководящие посты занимают родственники и друзья лидера чеболи.

В середине 60-х разгорелась новая война — Вьетнамская. Южная Корея поддержала в этой войне США. Через вьетнамскую войну прошло более 300 тыс. южнокорейских военнослужащих. За эту поддержку Корея получила от США десятки миллиардов долларов в виде грантов, займов, субсидий, передачи технологий. Также корейские корпорации-чеболи получали от США крупные заказы на строительство, транспортные перевозки, на ремонт и обслуживание военной техники и т.д. Компания Hyundai очень сильно поднялась на строительных заказах, например на строительство базы ВМС США. Дешевая рабочая сила и большой приток иностранных денег начали делать своё дело. Чеболи росли как на дрожжах. Названия многих чеболей вам наверняка знакомы: Samsung, LG Group, Hyundai, Daewoo. Поскольку банковская система была национализирована, чеболи постоянно получали льготные кредиты.

Система социального обеспечения в Южной Корее в период «большого скачка» отсутствовала практически полностью. Это давало корпорациям дополнительный резерв для развития. Чеболи создавались практически с нуля и под плотным протекционизмом государства показывали невероятные результаты роста. Например, производством судов корейские компании серьезно начали заниматься в середине 70-х, а уже через десять лет они заняли второе место в мире по тоннажу производимых судов. Невероятный результат.

Примерно тоже самое происходило с электроникой, автомобильной промышленностью. Чеболи стали главным драйвером экономического чуда. В 1980 году убитого генерала Пака сменил новый диктатор — Чон Ду Хван. Власть он получил уже традиционным для Южной Кореи путём — с помощью военного переворота. Принцип сильного центрального управления экономикой при Чон Ду Хване сохранился.

Жесткое диктаторское правление в конце концов привело к мощным гражданским волнениям. Так, в городе Кванджу в 1979 году при подавлении демонстрации погибли сотни людей. В 1987 году в ситуацию вмешались США и под нажимом Рейгана диктатор Чон был вынужден уйти в отставку. Его сменил Ро Дэ У — тоже генерал, но более либеральных взглядов. В 1993 году по обвинению в коррупции Ро Дэ У был арестован. На этом генерале прервем чреду корейских правителей, так как к середине 90-х годов корейское чудо уже было близко к завершению.После азиатского кризиса 1997 года Южная Корея уже не могла демонстрировать столь впечатляющие темпы роста экономики.

Итак, какие же основные секреты южнокорейского экономического чуда? Почему Южной Корее это удалось, а десяткам других стран с либеральной экономикой это никак не удаётся? На мой взгляд вот главные составляющие южнокорейского успеха:

Жесткое государственное управление экономикой. Государственное планирование. Национализация транспорта и банковской системы.
Ставка на крупные промышленные группы. Причем эти группы получаются не в результате преступной приватизации, а создаются почти с нуля.
Дружба с США. Корея вытянула счастливый билет, так как здесь пересеклись геополитические интересы сверхдержав. В результате иностранные капиталы текли рекой.

Как видим, в Южной Кореей невидимые руки рынка были крепко связаны и не мешали экономическому развитию. Волшебная формула успеха проста: Диктатура + дешевая рабочая сила + иностранные деньги = южнокорейское чудо. Вот только повторить этот успех вряд ли у кого получится. США готовы заливать деньгами далеко не каждого диктатора.

И на закуску график сравнения ВВП Южной Кореи и России. Честно говоря, сам не понимаю, как коррумпированной отсталой России удалось показать более высокую динамику развития, чем продвинутой высокотехнологичной либеральной Корее?



Южная Корея – рецепт экономического чуда

Как создаются экономические чудеса

Почему нам навязывают будущее и пытаются убедить нас в «неправильном» прошлом. По-крайней мере у многих, и у меня в том числе, складывается такое мнение, просматривая последние новости, читая последние газеты и смотря телевизор. У многих, я подчеркиваю, у многих, кто не очень разбирается в мировой политике, мировой экономике, мировой истории, а также не знает своей истории — складывается мнение что все, что было до Нас — было ошибочным. Методы управления нашим государством были «Не Те», а последствия вообще катастрофическими. Поэтому нам говорят, что нужно все менять, ориентироваться только на западную модель развития и особенно важно критиковать, критиковать и критиковать наше прошлое .[Spoiler (click to open)]

Сразу скажу, что я гражданин Украины. Я патриот. На моих глазах было становление Новой Украины, как государства, по сегодняшний день. Сразу хочу отметить важный аспект. Я закончил школу в 1991 году. Поэтому среднее образование у меня — это последний выпуск педагогического цикла среднего образования в Советском союзе. Я, как и многие другие, молодые люди моего поколения , с радостью и неприкрытым энтузиазмом воспринял Акт о Независимости Украины и очень легко поверил в исключительность Украинской государственности. Особенно важно отметить, что на момент распада СССР уровень жизни, как модно сейчас подмечать, был на душу населения один из самых высоких в мире. Западные экономисты-аналитики в один голос утверждали, что Украина де факто, уже давно готовое государство с высоким уровнем дохода, образования и медицины. Осталось за малым, сделать очень «простое» политическое решение — выйти из состава СССР и стать независимым государством. И все! Все проблемы достатка населения решатся сами собой. Достаточно просто перераспределить доходную часть УССР и мы заживем как во Франции, Германии или Великобритании.

За время независимости Украины я закончил два университета и Академию управления при президенте Украины. Почему я об этом говорю. Очень важно — каждый раз, ещё в советской школе, потом в высших учебных заведениях Украины нам преподавали историю. Историю разную! Все четыре варианта истории, на каждом коротком историческом этапе, одни и тоже исторические факты преподносились каждый раз «по-новому». Нет, это не то, чтобы совсем противоположные гипотезы, а каждый раз что-то новенькое. Но что важно — это «новенькое» обязательно перечеркивало прошлое, или ещё «смешнее» корректировалась уже Новая история, доставая все новые и новые факты исторического трактования мировой и нашей истории. Даже борьба политических элит, которые складывались в Украине, начиная с 1991 года, строилась на критике предыдущего президента, правительства, парламента и просто политического истеблишмента, которые были при власти.

Выработался даже особенный политический электорат, который постоянно голосует против Власти в любой её форме. Причём, процент такого электората постоянен — 15-25%. Вдумайтесь, люди просто голосуют против, не совсем даже вдаваясь в то, что предлагает оппозиция. Самое интересное, что политические элиты при этом «качественно» не менялись. Вернее сказать — принцип формирования политической элиты на Украине вот уже два десятка лет неизменен. Причем лозунги, под которыми эти элиты входили во власть были разные.

Но это так, для разминки. Сразу хочу отметить, что писать буду больше об экономической части того или иного исторического факта или современного события, пытаясь донести до читателя «экономический аспект».

Последнее предисловие — практически все страны постсоветского пространства находятся в одном, но очень важном пространстве — информационном. Поэтому читатели как в(на) Украине, так и в России легко могут воспринять те или иные примеры современной истории. Очень важно отметить, что новости как национальные так и мировые, содержат в наших странах общий формат. Формат, который нам пытаются навязывать, складывается из простых вещей. Вся политика, все новости на 80-90% состоят из триады: США, Европа, Украина, или США, Европа, Россия. Много ли на наших телевизионных каналах информации, что присходит , например, в Канаде , Аргентине, Австралии?? Или взять Юго-Восточную Азию, — начинаются ли наши новости из новостей из Поднебесной или того «хуже» из Тайваня, Сингапура, Южной Кореи? Совсем нет. А зря! Мы живем в глобальном мире и страны , которые я перечислил входят в» десятку» (по разным отраслям) развитых стран мира, кроме Аргентины, что не уменьшает роль этой страны в регионе. Меня в школе, советской школе, учили, что такие страны как Аргентина — это развивающиеся страны. Но побывав там как турист, прогуливаясь по Буэнос-Айресу, я понял другое. Это мы развивающаяся страна, а не совсем не так, как нас учили. Но это внешняя картинка, ведь не зря у нас говорят, что по одежке встречают…

Как же создаются в странах «экономические чудеса»?

Для примера возьмем Южную Корею. Давайте вспомним, каким способом был осуществлен подъем её экономики, какими средствами решалась задача модернизации и стремительного экономического роста, опишим суть событий, которые произошли здесь в 1960- 1980 гг. В конце концов формат этого примера абсолютно должен удовлетворять наших либералов, которые как в России, так и на Украине говорят — что только взяв за основу экономическую модель западного развития наши страны имеют историческую перспективу.

Экономическое чудо Южной Кореи

Южная Корея считается азиатским экономическим» тигром». Один из крупнейших производителей автомобилей и бытовой электроники . Контролирует треть мирового судостроения. Между тем, в 1960 году каждого, кто осмелился бы предсказать Южной Корее подобное будущее, подняли бы просто на смех. Нынешняя страна небоскребов, хайвеев и автозаводов была тогда крестьянской азиатской провинцией. Основу рациона населения составляли рис, просо и кукуруза . Несмотря на американскую экономическую помощь, страна катастрофически отставала в развитии.

Экономическое положение Южной Кореи в начале 1960-х было крайне незавидным, если не сказать катастрофическим. В момент раздела страны в 1945 году практически вся промышленность и энергетика были сосредоточены на Севере. Сейчас в это трудно поверить, но в начале шестидесятых Южная Корея по уровню ВНП на душу населения отставала не только от Мексики и Нигерии, но даже от Папуа Новой Гвинеи. Вдобавок в стране практически не было природных ресурсов (исключение — небольшие запасы низкокачественного угля, добыча которого давно прекращена за нерентабельностью). По весне значительная часть крестьян недоедала, электричество даже в Сеуле подавалось нерегулярно, в стране не было ни одного жилого дома выше трех этажей.

Перед новой властью стояла, казалась бы, неразрешимая задача — «все устроить из ничего». Эта задача, как мы видим, была решена. На протяжении почти двух десятилетий годовой рост ВНП составлял 9—10%, изредка поднимаясь до 12—14% и никогда не опускаясь ниже 5%. Ко всеобщему удивлению, за три десятилетия Южная Корея из страны развивающейся превратилась в страну развитую.

При этом страна очень сильно зависела от американских кредитов: 50% государственного бюджета составляла американская помощь, причем ассигнования на оборону на 70% состояли из помощи США. Они же в период с 1953 по 1962 гг. покрывали 70% южнокорейского импорта и 80% капиталовложений. Положение осложнялось и тем, что Юг уступал Северу в промышленном развитии и не имел прослойки компетентных технических специалистов. Единственным наличным ресурсом была дешевая рабочая сила, ибо народ был неприхотлив и готов добросовестно работать за мизерную плату. Но при этом большинство корейцев не имело ни образования, ни профессиональной подготовки. Положение осложнялось и отсутствием на территории Кореи природных ресурсов, которые можно было экспортировать, делая на этом деньги так, как арабские страны делают деньги на нефти. Вдобавок нищета страны и политическая обстановка делали невозможными масштабные иностранные инвестиции.

Основой в экономической программе развития Южной Кореи стали:

развитие тяжелой промышленности, как форсированная индустриализация за счет сельского хозяйства;
экспортно-ориентированная экономика и её государственное регулирование (вам ничего не напоминает?).

За металлургией и судостроением последовали более техноёмкие отрасли – автомобильная промышленность, развертывание которой началось после 1976 г. и электроника, эпохой развития которой стали уже 80-е гг. Благодаря собственной тяжелой и химической промышленности, корейская индустрия в ряде отраслей перешла от только сборки к освоению всей цепочки производственного процесса, что позволило сократить импорт сырья и комплектующих и снизить торговый дефицит, достигавший в начале 70-х годов уровня в $1,1 млрд. . Следует помнить и о том, что предприятия тяжелой промышленности создавались в значительной степени, как основа ВПК Южной Кореи.

Как же все началось? Не совсем так, как принято описывать «реформы» в либеральных учебниках экономики. 16 мая 1961 года в Южной Корее произошёл военный переворот. Несколько тысяч солдат по приказу своих командиров-заговорщиков вошли в Сеул и, согласно классической ленинской методике, заняли почту, телеграф, радиостанции, издательства и здания органов власти. Они объяснили свои действия тем, что «настало время дать руководство нации», обещали после наведения порядка в стране уйти от власти и провести демократические выборы. Однако Пак Чон Хи, возглавивший Военно-революционный комитет, отнюдь не собирался уступать кому-либо руководство страной. Два года он правил в качестве военного диктатора, а в 1963 году выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах. И победил.

Так к власти, не без помощи США, пришёл сильный политик и «классический тиран» – Пак Чон Хи. Биография будущего творца «южно-корейского чуда» мягко говоря странноватая, а местаим даже невероятная. Участник Второй мировой (причем воевал на стороне Японии!), после войны он вдруг вступил в коммунистическую ячейку. Был приговорён за это к расстрелу, но когда сдал своих товарищей по партии, его помиловали. Впоследствии, он занимался выявлением и уничтожением коммунистов, проходил военную подготовку в США.

В Южной Корее в момент прихода к власти Пак Чон Хи не было ни финансов, ни квалифицированных кадров, ни оборудования. Поэтому на первых порах ставка делалась на легкую промышленность, подъем которой не требовал ни крупных капиталов, ни высоких технологий, ни образованных кадров. Сотни тысяч сельских жителей уходили в города, где в бесчисленных швейных мастерских шили одежду и обувь, делали парики и игрушки, которые экспортировались в страны Запада. Условия труда были очень тяжелыми: нормой считался один выходной в месяц, а продолжительность рабочего дня редко была меньше 10 часов!

Попробуйте представить, что это могло было быть у нас? Не думаю что менталитет нашего народа сейчас готов это воспринимать! Хозяева южно-корейских компаний экономили на всем: санитарные нормы, вентиляция на производственных площадях, а часто и на объеме этих площадей — высота перекрытий в цехах была чуть больше полутора метров.

Теперь о рецептах, которые Пак Чон Хи применил для развития, а вернее говоря, для строительства совершенно новой экономики.

1. Аресты и пытки противников режима.

Первым делом южно-корейский диктатор создал собственное Центральное разведывательное управление, которое занималось подавлением всех несогласных.

2. Война коррупции.

3. Индустриализация. Насильственный сгон крестьян в города. Деревенская беднота стала работать на частных предприятиях, которые производили на экспорт те самые дешёвые ткани, игрушки и парики.

4. Особо отмечу — аресты богатых бизнесменов и национализацию банковского сектора!!!! (Так был обеспечен контроль за всеми финансовыми потоками).

Вам это программа ничего не напоминает?

В июне 1962 г. правительство провело денежную реформу и арестовало счета частных банков на общую сумму $87 млн. долларов. Колоссальные деньги для бедной страны. Закон об очищении политики, вышедший в марте 1962 г., запретил принимать участие в политической деятельности 4367-и политическим деятелям предшествующих режимов (правда, большая часть из них впоследствии была восстановлена в правах). В госаппарате была проведена значительная чистка: до конца лета 1961 г. были арестованы, разжалованы или отправлены на пенсию 17 тыс. гражданских служащих и 2 тыс. военных. Ну, просто так и хочется назвать это репрессиями и ущемлением гражданских прав населения, что нам постоянно навязывают либеральные «новоучения», приводя в пример сталинские репрессии и несостоятельность всего советского периода.

Открою вам небольшой секрет – видите где-то мощную экономику, сильное государство – покопайтесь в истории и обязательно увидите, как на самом деле строилась эта мощь и эта экономика.

Пак Чон Хи действительно неоднократно избирался главой Южной Кореи — побеждал на выборах. Но 17 октября 1972 г. он в дополнение к военному перевороту 1961 года совершил ещё и конституционный переворот, вошедший в историю под названием «Юсин», или «Реформы обновления государства». «Реформы» начались с введения военного положения, роспуска Национальной Ассамблеи (парламента) и ареста большинства лидеров оппозиции. 27 декабря 1972 г. президент Пак Чон Хи официально провозгласил начало новой политической системы. После этого он предложил ввести в Конституцию поправки, которые предусматривали, в частности, увеличения срока президентства до шести лет, косвенную систему его избрания при помощи выборщиков (аналогия выборов президента в США ), наделение главы государства правом распускать парламент и назначать кандидатов в Национальную Ассамблею. По сути Пак Чон Хи была гарантирована пожизненная власть. Референдум, проходивший в условиях военного положения, одобрил новую конституцию 91,5% голосами, в результате чего избираемый непрямым путем президент получил сначала 99,9%, а потом 99,8% голосов. Хочу заметить, ну никак на демократические реформы это было не похоже, даже если очень захотеть в это поверить.
Введение чрезвычайного положения, запрет любой политической активности, издание президентских указов, которые были направлены на прямое удаление оппозиции, военные суды, вынесение большого числа приговоров по политическим статьям за нарушение указов президента (включая смертные) и т. п.

Для насильственного подавления оппозиционных организаций Пак Чон Хи санкционировал разработку ряда юридических актов, расплывчатые статьи которых позволяли подвергнуть наказанию любое неугодное режиму лицо. В 1974-75 гг. Были приняты Чрезвычайные Постановления, которые запрещали критику конституции или режима — так, введенное в мае 1975 г. Чрезвычайное Постановление № 9 рассматривало как преступление любую критику президента или данного Постановления. Во время «реформ» в стране были запрещены все собрания, кроме свадеб и похорон. В качестве меры устрашения достаточное количество потенциальных противников режима было схвачено, избито и подвергнуто пыткам. В тюрьмах оказалось около 20 000 активных противников режима. И это информация из южнокорейских источников.

Кто-нибудь сегодня ставит это в вину Южной Корее или предлагает каяться за совершенные действия? Вообще, кто сегодня критикует Южную Корею? Не слышно таких голосов. В самой Южной Корее не развивают тему авторитарного правления Пак Чон Хи, не пытаются найти недостатки развития своей страны — они просто гордятся сегодняшним днём! Тот уровень достатка который наблюдает каждый кореец, оправдывает в их философии все те трудности , которые пришлось пережить.

Поэтому Пак Чон Хи Вошел в историю не как «кровавый диктатор», а как человек, который сумел превратить одну из беднейших стран Азии в стабильное государство с самостоятельной экономикой. (Такому подходу к своей истории, поистине, надо поучиться!) Как отец южнокорейского экономического чуда. Это «Чудо» стало возможным ТОЛЬКО благодаря жесткому управлению экономикой в ручном режиме: была резко усилена роль государства, введено централизованное планирование. Не либерализм в экономике и политике поднял Южную Корею, а жесткий антипод либерализма в политике и экономике!

Особо хочу отметить введение планирования. Пятилетки в южной Корее существовали до 1984 года! За три пятилетки Южная Корея сделала колоссальный экономический скачек в экономике. По сути говоря, две Кореи Северная и Южная, схлестнулись в экономической эстафете. Обе страны взяли за основу пятилетний план развития. Ну, как тут не отметить, что аналогичные планы развития в своё время были взяты за основу в СССР! Первые пятилетки, как в СССР, так и в Южной Корее, имели одну и туже цель. Это быстрая индустриализация, в основу которой было положено максимальная концентрация усилий на создание, прежде всего, тяжелой промышленности.Такая быстрая индустриализация проводилась административными методами, прежде всего, за счёт сельского населения.

Более того, в южной Корее это происходило «естественным путём», за счёт массовых переселений сельского населения в города. Другого пути выживания в южной Корее для сельского населения просто не существовало. Была проведена реформа сельского хозяйства. Земли были поделены между крестьянскими семьями и ставка делалась на малые и средние семейные предприятия. В среднем площадь обрабатываемых земель на одну семью была равна 1 га. Нужно отметить, что в южной Корее катастрофически не хватало земли пригодной для сельскохозяйственной деятельности, страна находится в горной местности. Как результат, для сельского населения возникла ситуация, когда дефицит земли привёл к массовой миграции населения в города. А как мы знаем из истории, любая миграция населения приводит к увеличению смертности. Посмотрим современные новости и проведём аналогии. Переселение народов с ближнего востока в страны европейского союза, которые сопровождаются массовой гибелью гражданского населения, голодом и нищетой. Как результат радикализация ситуации внутри европейского союза, проведение ряда террористических атак в столицах ЕС тому подтверждение.

Еще несколько слов о методах управления экономикой при Пак Чон Хи. Что производить и сколько производить решало правительство. Например, установление фиксированных цен на произведённые продукты питания. Правительство гарантировано выкупало у сельского населения продукты питания по завышенным ценам, компенсируя потери при продаже данной продукции за счёт бюджет, но таким образом стимулируя южнокорейского производителя. Чем вам не пример настоящего импортозамещения!?

Все силы были брошены на поддержку южно-корейского производителя. Ставилась задача производить абсолютно все, что потребляет южно-корейский народ. При этом государство жестко контролировало цены на внутреннем рынке, делая экспансии государственных закупок и государственного финансирования. Особо отмечу, что наряду с малым и средним бизнесом, государство максимально поддерживало, если не сказать искусственно создавало, крупные холдинги. Раздавая государственные гарантии таким предприятиям, правительство проводило агрессивную политику на внешних рынках, рекламируя своего производителя на международных выставках.

Правительство контролировало внешнюю торговлю и предпринимало протекционистские меры для защиты отечественного производителя. Согласно новой концепции экономического развития, Корея должна была создавать производства, ориентированные на экспорт, стать своеобразным сборочным цехом для других стран. С этой целью правительство выделило из множества корпораций — «чеболь» (крупные холдинги) десять самых перспективных и обеспечило им режим наибольшего благоприятствования в обмен на поддержку государственных преобразований в экономике. Это и были ставшие впоследствии знаменитыми «киты» южнокорейского бизнеса — корпорации «Samsung», «Hyundai», «Gold Star» (будущая «LG Electronics») и др.

Кредитование такого производителя осуществлялось через государственные займы на долгосрочной перспективе! Все кассовые разрывы во внешней торговле компенсировались государством.

Ну как здесь не» всплакнуть», смотря какие кредитные ресурсы доступны нашим производителям, как на Украине так и в России. Мало того что они дорогие, но они ещё не долгосрочные! Что касается социальной политики в Южной Корее, здесь мы увидим такую же жесткую позицию. Государственное регулирование социальной политики проявлялось в стремлении удерживать дешевизну рабочей силы, что достигалось целым рядом факторов: низким уровнем жизни в начале процесса роста экономики; низкой долей заработной платы по отношению к получаемой прибыли; продолжительной рабочей неделей, жесткой антирабочей политикой властей, при которой стачки решительно подавлялись полицией, а подчас и специальными частями. С другой стороны, правительство Пака поощряло благотворительную деятельность крупного капитала и создавало себе репутацию социального арбитра.

Те, кто проводил «диктатуру развития» в жизнь, жестоко подавляли, особенно на первом этапе, социальное движение за права рабочих. Почему? Да потому, что главным конкурентным преимуществом страны на мировом рынке в те времена была дешевая и качественная рабочая сила. И правительство пресекало протесты независимых профсоюзов, делало все, чтобы зарплаты оставались на прежнем уровне.

Само понятие социальных стандартов по сути отсутствовало. Только сейчас, в наши дни социальные стандарты в южной Корее приобрели классический социальный оттенок. Это высокая зарплата, обучение за счёт государства , медицинское обслуживание и пенсии. Особо отметим, что пенсий в Корее тогда вообще не было! Было принято содержать пожилое население работающей молодежью. Современная система социально-трудовых отношений была окончательно принята только в 2004 году! 27 декабря 2004 года вступил в силу закон о пенсионном обеспечении, который ввёл накопительную систему пенсионного страхования. Но это стало возможным только тогда, когда экономика Южной Кореи несколько раз выходила из рецессии и приобрела ту формулу развития, которая позволила перейти от административно- командной модели развития на более высокую.

Нам нужно научиться раз и навсегда перестать порочить предшественников и прошлое. Брать из нашей общей истории лучшие примеры и не стыдиться прошлого. Ведь все мы современники хотим одного — жить лучше, с уважением относимся к своим родителям, прародителям и это нормально. Хотим, чтобы наши дети жили лучше. Для этого нужно понять одно — все поколения наших народов стремились сделать нашу жизнь лучше. Они долго работали, трудились, воевали и отвоевывали наше будущее и своё настоящее! В любом случае, спасибо им!


P.S. Пак Кын Хе — Президент Республики Корея с 25 февраля 2013 года, дочь президента Кореи Пак Чон Хи. Преемственность поколений в действии.

Выводы делайте сами.

Не плюйте в Своё прошлое — Вы не знаете Своего будущего!

Как Япония 1950-х гг стала "мастерской Азии" и военные базы США. Часть 1.

Оригинал взят у cat_779 в Как Япония 1950-х гг стала "мастерской Азии" и военные базы США. Часть 1.
Официальная пропаганда провозглашает, что во Второй Мировой войне проиграла Германия, а победил СССР. Однако советский рубль не стал мировой резервной валютой. Ею стал американский доллар, который практически сразу после окончания 2-ой Мировой войны полностью вытеснил британский паунд. Получается, что 2-ую Мировую войну выиграли США, а проиграла Великобритания. Сама 2-ая Мировая война была ширмой-дымовой завесой для более важных событий. То же самое можно сказать и про 1-ую Мировую войну.
Великобритания проиграла 2-ую Мировую войну главным образом из-за того, что потеряла свои многочисленные колонии, которые обеспечивали её доминирующее положение и богатство.[Spoiler (click to open)]
В кем же воевали США во 2-ой Мировой войне? Официально, США(и другие государства) были союзником СССР в войне против Германии и Японской Империи.Чтобы понять мировую историю правильно, надо знать, что существуют 2 Америки: одна из которых-ротшильдовская нелегально созданная в 1871 году корпорация США со столицей в Вашингтоне, округ Колумбия, а вторая Америка-это территория США за пределами округа Колумбия. Эта вторая Америка и есть настоящая Америка, в которой разрешены свободная продажа и ношение оружия. У каждой из этих Америк были и есть свои интересы. Настоящая Америка победила ротшильдовские нелегально созданные США. Шаг за шагом, битва за битвой. Вот этапы этой больбы на территории Японии в 1950-60 гг.



Collapse )

Чудо японское

«Рано утром меня разбудила мать. Мне казалось, я почти не спал. Она с большим волнением сообщила, что в полдень по радио выступит император. Было 15 августа. Уже само то, что он обратится к народу, было ошеломляющим. Японский народ никогда не слышал голоса императора, простым людям не разрешалось даже смотреть на него. Мы понимали, что это исторический момент. Поскольку я был морским офицером, я надел мундир, прицепил даже меч и стоял по стойке смирно, пока мы слушали трансляцию. Было много помех, но тонкий голос его величества был хорошо слышен. И хотя японцы никогда прежде его не слышали, мы знали, что это император. Он говорил высокопарным старомодным языком двора, и хотя мы не могли расслышать все слова, мы поняли их смысл и испытывали страх и облегчение. Война кончилась», — вспоминал первые минуты послевоенной истории Японии легендарный основатель корпорации Sony, а тогда 24-летний инженер Императорского флота Японии Акио Морита.

Едва ли найдутся мемуары человека, родившегося в Японии до войны, в которых нет описания этих минут. Япония лежала в руинах. В Токио почти не осталось уцелевших зданий. Заводы уничтожили или опечатали оккупационные американские войска. Транспорт не ходил. Электричество отключалось. Импорт ресурсов, от которого полностью зависела страна, почти прекратился. Промышленность производила в шесть раз меньше товаров, чем до войны, экспорт упал в девять раз. Люди были раздавлены атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки. А через полтора десятка лет Япония стала второй по мощи экономикой капиталистического мира.

[Spoiler (click to open)]
Восстановление по Марксу

Детальный план первого этапа восстановления экономики лег на стол премьер-министру Сигеру Ёсида уже в декабре 1946 года. Его автором был профессор-экономист Токийского университета Хироми Арисава. План назывался системой приоритетных производств и был основан на схемах воспроизводства Карла Маркса. Модель, подготовленная без оглядки на идеологические догмы и основанная больше на обыкновенном здравом смысле, чем на марксистской политэкономии, предлагала определить две ключевые для восстановления всей экономики отрасли, бросить туда всю дефицитную валюту и добиться, чтобы они, взаимно подпитывая друг друга, потянули за собой остальные отрасли.

— Суть предложения была в том, чтобы сначала вложить все имеющиеся ресурсы в черную металлургию — направить валюту на закупку за рубежом мазута для нее, — рассказывает почетный председатель Института экономических исследований Северо-Восточной Азии Сусуму Ёсида. — А все, что производили металлурги, мы направляли на подъем угольной промышленности: сталь была нужна для восстановления шахтного оборудования. Когда же шахты заработали, уголь из них по субсидированным ценам потек в обратном направлении — к металлургам. Это позволило в короткие сроки перезапустить две важнейшие для остальной промышленности отрасли.

Когда сталелитейная промышленность благодаря этой схеме начала набирать обороты, ее продукция пошла и в строительство (на послевоенное восстановление), и в судостроение. А вскоре сталь пошла и на экспорт, начав приносить столь нужную стране валюту.

Но, по словам профессора Ёсиды, денег на эти субсидии у правительства не было, поэтому кабинет создал финансовую госкорпорацию «Банк восстановления»:

— Он начал выпускать облигации, которые приходилось выкупать Банку Японии. Под это он печатал деньги, что привело к гиперинфляции: к 1949 году она была больше 200% в год.

Шоковая терапия по Макартуру

Впрочем, в послевоенные годы японцы не были хозяевами у себя в стране. Настоящим хозяином с полномочиями премьер-министра и императора вместе взятых был главнокомандующий оккупационными войсками союзников американец Дуглас Макартур — человек, позволявший себе принимать японского императора не в парадном мундире, а в каждодневной рубашке, да еще с расстегнутым воротом, хотя это форменное унижение для любого японца.

В советники к Макартуру американцы определили детройтского банкира Джозефа Доджа. Он положил конец первому этапу японских экономических реформ. На первой же пресс-конференции по прилете в Японию в феврале 1949 он заявил: «Японская экономика — это человек на ходулях. Одна ходуля — американская помощь, другая — скрытые бюджетные субсидии предприятиям. Они у вас стали слишком высокие — вы упадете, и это парализует экономику».

И распорядился вычеркнуть из бюджета все необеспеченные субсидии. Инфляция прекратилась, но начался спад: тысячи предприятий банкротились, более миллиона человек остались без работы.

— Говорят, что в начале 90-х в России была шоковая терапия. Это вздор. Где она была, так это в Японии, — говорит главный научный сотрудник Центра японских и тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН Елена Леонтьева.

Курс своей национальной валюты на ближайшие двадцать с лишним лет японцы тоже узнали по радио, как и известие о капитуляции страны. Накануне американский президент Гарри Трумэн позвонил по телефону Макартуру и сказал: «Курс будет 360 иен за доллар».

Другие американские реформы тоже отличались радикализмом. В 1946 году американский советник Вольф Лодыженский, бежавший из Советской России в 20-е годы уроженец Восточной Украины, провел в Японии самую радикальную сельскохозяйственную реформу того времени: отнял у крупных землевладельцев почти все пахотные земли с минимальным выкупом, который тут же съела инфляция, и раздал бывшим арендаторам-крестьянам. Японская родовая аристократия перестала существовать, зато через несколько лет страна справилась с голодом.

Одновременно американцы начали расчленять старые концерны дзайбацу, которые считали главными виновниками войны.

Спасение от шоковой терапии Доджа пришло откуда не ждали:

— Помог товарищ Сталин: летом 1950-го началась Корейская война, — говорит профессор Университета Ниигаты Кодзи Хитати. — Япония получила огромные заказы от американской армии — ткани, проволока, кабели, цемент. Брали все, потому что это было близко и дешево.

Американские реформы оказывали двойственное влияние. С одной стороны, шоковая терапия Доджа вызвала спад, с другой — победила инфляцию. С одной стороны, реформа Лодыженского фактически безвозмездно реквизировала земли у прежних владельцев, с другой — помогла победить голод и отменить карточную систему.

Кроме того, японскому правительству, даже несмотря на фактическое всевластие Макартура, удавалось проталкивать и собственные меры по подъему экономики.


Протекционизм по-японски

В основе этих мер лежал неслыханный по нынешним неолиберальным временам протекционизм, на который тогдашние кейнсианские власти США смотрели сквозь пальцы.
В стране был введен абсолютный валютный контроль со стороны государства. Вся экспортная выручка поступала на государственный валютный счет, и предприятиям выдавалась под строго оговоренные сделки — на покупку сырья для приоритетных отраслей, новейшего иностранного оборудования или лицензий. Во всех остальных случаях ответ был один: «Денег нет». То есть ставку сделали на импорт технологий, а не товаров. Зачем привозить товары, если стремительно перевооружившаяся промышленность скоро смогла производить их сама?

Не обходилось и без казусов. Основатель Sony Акио Морита впоследствии с плохо скрываемым раздражением вспоминал, как целых полгода пытался выбить в Министерстве внешней торговли и промышленности (МВТП) валюту на приобретение в Америке патента на транзистор. Чиновники отказывались верить как в потенциал новинки, так и в способность крохотной по тем временам фирмы создать что-то на ее основе.

Однако в конце концов Морита смог убедить чиновников. Если бы он тогда отступил, Sony и Япония не стали бы пионерами в применении транзисторов в радиоэлектронике. И не создали бы революционное транзисторное радио — продукт, ставший первым в длинной цепи инноваций компании, за 13 лет проделавшей путь от деревянной рисоварки до туннельного диода, за который инженер Sony Лео Эсаки получил в 1973 году Нобелевскую премию по физике.

Впрочем, в Японии глава маленькой начинающей фирмы мог позволить себе такое раздражение: ему даже в голову не приходило, что чиновники вообще могли расписать все деньги между «дружественными», а то и прямо «родственными» фирмами.

Проводить протекционистскую политику помогало то, что Япония долгое время сознательно уклонялась — вопреки требованиям европейских стран и при молчаливом согласии США — от полноценного членства в ГАТТ (предшественник нынешнего ВТО). От претензий конкурентов это, конечно, не спасало, зато позволяло оставлять их без внимания, тогда как члены ГАТТ были обязаны выполнять судебные решения организации по подобным искам.

В результате к 1955 году японская экономика вышла на довоенный уровень и в течение следующих 15 лет росла в среднем на 10% в год.


Японские пятилетки

Но ключом к японскому экономическому чуду стала традиционная для страны способность правительства к долгосрочному планированию:
— В основе промышленной политики лежали пятилетние планы, — объясняет почетный профессор факультета экономики Токийского университета Хитоцубаси Ёсаки Нисимура. — Не директивные, как в СССР, а в качестве прогноза для бизнеса. Если бизнес им следует, то растет быстрее. Потому что государство стимулирует определенные отрасли, снижая налоги, удешевляя кредиты, предлагая субсидии.

Мыслить пятилетками правительство приучало и бизнес. Одной из главных специфических черт японской промышленной политики стал «закатный принцип». Правительство объявляет список приоритетных отраслей, куда вкладывает деньги, дает субсидии и льготы. Но сразу же называет и срок, на который эта политика вводится, — как правило, те самые пять лет. И у бизнеса не так много времени, чтобы воспользоваться этими преимуществами, поэтому в названных отраслях начинается гонка инвесторов за право снять сливки.

Наконец, вводился принцип постепенности:

— В 1992 году в России разом либерализовали 90% цен. В Японии после войны либерализовали 80% за пять лет. В 1992 году в России сразу либерализовали всю внешнюю торговлю. В Японии правительство обещало это сделать только в 1960-м, то есть спустя пятнадцать лет после войны, но сделало только еще через три года, в 1963-м, — говорит профессор Нисимура.

Но что еще сильнее отличает послевоенную Японию от нынешней России, так это качество бюрократии, которое и позволило Японии провести все реформы предельно эффективно.


Бюрократия по-японски
Японская бюрократия сама по себе стала одним из ингредиентов успеха. У нее, во-первых, существует неписаная, но строго соблюдаемая практика амакудари (дословно «сошедшие с небес»). Чиновники в Японии обычно покидают посты рано, примерно к 50–53 годам, задолго до пенсионного возраста. И уходят в частные компании, куда их приглашают в качестве топ-менеджеров. Поэтому, хоть в министерствах у них и скромное жалование, они, как правило, не воруют — знают, что потом честно возьмут свое в частном секторе.

Во-вторых, практика нэмаваси (дословно «обкопка корней»). Это принцип принятия решений, которые генерируется, как правило, не на самом верху, не политиками, а чиновниками среднего и высшего звена. Именно они обладают максимумом практических знаний. Такое решение поступает наверх и обсуждается до тех пор, пока либо не отвергается полностью, либо не принимается единогласно. Да, скорость принятия решений от этого снижается, но потери времени компенсируются четкостью и скоростью исполнения принятого решения.

Амакудари сдерживает коррупцию в японском бюрократическом аппарате, нэмаваси служит средством мобилизации работы на результат. Именно благодаря первому свойству японской бюрократии никому не известная тогда фирма Sony хоть и с задержкой в полгода, но получила все же деньги для покупки в Америке патента на транзистор, а благодаря второму, уже создав свой транзисторный приемник, подпала под госпрограммы поощрения высокотехнологичного экспорта.

Другая особенность японской бюрократии: за бесконечной чехардой на политических постах (уровень министров, вице-премьеров и премьеров) находится пласт высших непубличных чиновничьих должностей, где, наоборот, царит кадровая стабильность.

— Чехарда, которой весь мир ужасается — не успеешь к одному сложному имени привыкнуть, как уже другой премьер, — она ведь только там, наверху, — рассказывает Ирина Лебедева, ведущий научный сотрудник Центра японских исследований Института востоковедения РАН. — А сама японская бюрократия очень устойчива. И там никакой чехарды нет.

Японская корпоративная культура в целом такой же невоспроизводимый ингредиент экономического чуда, как и культура бюрократическая. Там масса своих особенностей. Одна из самых распространенных — система пожизненного найма. Она не прописана ни в законах, ни в корпоративных правилах, ни в контрактах работодателей и сотрудников, но существует в Японии еще с довоенных времен.

Увольнение сотрудника считается позором прежде всего для самого работодателя, этим он подрывает свою деловую репутацию в глазах клиентов. Когда в 1929 году после «черного вторника» в США весь капиталистический мир охватила Великая депрессия, японским компаниям пришлось не менее тяжело, чем американским. Например, продажи Matsushita Electric сократились вдвое. В Америке рабочих увольняли миллионами: только General Motors избавилась почти от 100 тысяч человек. А основатель и владелец Matsushita Electric сказал собравшимся на экстренное совещание менеджерам:

«С этого момента сократите производство вдвое, но никого не увольняйте. Мы уменьшим выпуск не за счет увольнения работников, а за счет того, что они будут работать вполовину меньше. Мы будем выплачивать прежнюю зарплату, но отменим все выходные. Мы попросим работников приложить все усилия к тому, чтобы продать накопившиеся запасы».
То есть компания, находившаяся на грани коллапса, предпочла послать своих рабочих продавать свою продукцию, лишь бы никого не увольнять.

Этот подход стал правилом в японской корпоративной культуре, особенно послевоенной:

«Вскоре после того, как мы учредили нашу американскую компанию… у нас возникли трудности с одним человеком. Я был в отчаянии, он постоянно вызывал у меня беспокойство, — вспоминал впоследствии Акио Морита. — Наконец я решил обсудить это с моими американскими коллегами. “Что нам делать с этим парнем?” — спросил я однажды. Они посмотрели на меня как на слабоумного: “Как что? Уволить!» Это предложение меня поразило. Я никогда никого не увольнял, и даже в этом случае такая идея никогда не приходила мне в голову. Когда электронная аналоговая технология начала уступать место цифровой, мы не стали увольнять наших специалистов по аналоговой технике и давать объявления в газетах о найме инженеров по цифровой технологии. Наши инженеры по аналоговой технике с энтузиазмом взялись за изучение новой области».

Другая чисто японская особенность бизнеса — неформальные деловые объединения. Отчасти именно из-за них на Западе родилась метафора JapanInc. — «корпорация Япония». Эти объединения не в меньшей степени, чем государство, помогли японскому бизнесу закрепиться на внешних рынках, не допустив при этом чужаков на свой внутренний. С той лишь разницей, что правительство Японии периодически подвергалось обвинениям в «нечестном протекционизме» и выкручиванию рук, а неформальные структуры в этом смысле были неуязвимы. Ведь у них не было не только видимых рук, но и юридических лиц.

— Раз в месяц в определенный день где-то в шикарном ресторане на Гинзе собираются 25–30 старцев, чтобы поговорить о бизнесе. Формально этой группы не существует, у нее нет президента, офиса, бюджета. Но есть эти ежемесячные неформальные катё-кайдан — собрания президентов, — рассказывает Ирина Лебедева. — На них встречаются главы компаний, входящих в кигё-сюдан, что-то вроде федерации крупнейших фирм и банков. Их связывает банк, стоящий в центре группы, и перекрестное владение акциями. Из 20–30 фирм каждая владеет лишь 0,5–1% каждой, но группа в целом владеет очень приличным пакетом каждого из членов. Что это означает? Ваше поведение контролируется, но в случае необходимости вам будет оказана помощь.

Как это способствовало экономическому чуду? Система кигё-сюдан фактически спасла очень энергоемкую японскую промышленность от коллапса после нефтяного шока 1973 года:

— Были разработаны масштабные программы скраппирования — демонтажа и переплавки — мощностей в отраслях, утративших конкурентоспособность, — объясняет Ирина Лебедева. — В судостроении треть мощностей была пущена под нож, в нефтехимии — около 40%, в алюминиевой промышленности — 90%. В каждой отрасли были созданы ассоциации по скраппировнию с участием чиновников МВТП и отраслевых ассоциаций. В результате бесконечных переговоров они определили конкретные фирмы и заводы, которые подлежали закрытию. И разработали механизм компенсации потерь тем, кто соглашался уйти. Например, фирмы, которые оставались в отрасли, должны были отчислять часть своей прибыли в фонд, который компенсировал потери ушедшему игроку.
Но как заставить конкурирующие фирмы договориться о том, кто станет жертвой сокращения мощностей? Очень просто. Компании, которые закрывались, были частью тех самых кигё-сюдан, для них это был не конец, а просто закрытие части бизнеса. Отраслевой состав у них почти одинаковый, поэтому они сами определяли, чьи фирмы в какой отрасли объективно слабее. Кто-то закрывал производства в судостроении, но взамен получал преимущество в нефтехимии, поскольку конкурирующая кигё-сюдан соглашалась закрыть свои производства там.

Когда доступен такой уровень согласования интересов, нетрудно представить, как фирмам удается консолидированно выходить на зарубежные рынки, при этом успешно охраняя собственный. Не говоря уж о таких пустяках, как тихо перекрыть доступ в эфир нескольким телезвездам, имевшим неосторожность в прошлом году поддержать кампанию за закрытие АЭС.

Другой вид неформального объединения бизнеса в Японии — кэйрэцу, или пирамиды подрядных организаций. Наверху головная фирма, на остальных этажах субподрядчики разных уровней, самый нижний из которых представлен маленькими семейными фирмами, больше похожими на традиционные ремесленные мастерские, из которых они, собственно, и выросли. Более половины мелких японских предприятий работает по субподрядам на крупнейшие компании.

Классические примеры кэйрэцу сложились в японском автопроме. Там была внедрена система канбан, или «деревянная дощечка». Изначально — еще до компьютеров, факсов и тотальной телефонизации — на таких дощечках в Японии от одного субподрядчика к другому переправлялась информация о том, какие детали в какое время и куда нужно доставить:

— Условно говоря, «15 числа Ямада-сан должен поставить 5 подшипников Сугимуре-сан», — объясняет Ирина Лебедева. — Их развозили по субподрядчикам маленькие грузовички. А дощечки — потому что написанное на них можно стирать и писать заново. Традиционная японская экономия.

В результате эта система поставок в рамках кэйрэцу работала в режиме реального времени без складских запасов. Так появилась самая распространенная сегодня в мире логистическая система just in time (точно в срок), разработанная фирмой Toyota. Число субподрядчиков этой фирмы, в 2007 году лишившей корпорацию General Motors звания крупнейшей автомобильной компании мира, которое та удерживала 76 лет, доходит до 40 тысяч. И все привязаны к работе главного конвейера. Toyota это выгодно потому, что она может диктовать условия. А им — потому что они работают на долгую перспективу, на огромную компанию с огромным рынком. Они работают на одну фирму из поколения в поколение. Вклиниться в такую систему иностранцам чрезвычайно сложно, хотя никаких государственных ограничений для них не существует.


Адаптация по-японски

Сегодня во всем мире известны дзен-буддизм, карате и бусидо, бонсай и икебана, суси и рамэн. Все это однозначно и справедливо признано визитными карточками Японии и ее культуры. Но мало кто знает, что все это пришло в Японию из Китая. Главным общекультурным фактором, обеспечившим японское экономическое чудо, стал специфический навык адаптации и доведения до совершенства чужого опыта, лежащий в основе всей японской традиции.

Разгромленная во Второй мировой Япония не гнушалась заимствовать опыт у оккупантов-американцев, капиталистическая Япония — у коммуниста Маркса, буддистская — у христиан-европейцев. Путем, которым прошел при модернизации России царь Петр I, поехавший анонимно плотничать на голландские верфи, вдохновители и активисты японской до- и послевоенной модернизации шли массово. Морита в 1953 году приехал в Голландию и посещал заводы Philips как турист, чтобы уже через десять лет бросить им вызов. Основатель Nissan Ёсисуки Аикава ездил в США еще до войны — с теми же целями. Имея диплом инженера, он устроился на автозавод в Детройте простым рабочим, чтобы понять, как работает американский автопром, и потом повторить и развить его успех в Японии. Еще в 1868 году, после реставрации Мэйдзи, правительство посылало сотни японцев в Европу, Америку и, кстати, в Россию, чтобы собрать для страны весь самый передовой мировой опыт.

В 1542 году одного-единственного случайного контакта с португальцами японцам хватило, чтобы получить европейскую технологию огнестрельного оружия и вскоре усовершенствовать ее. Китайское судно с несколькими португальцами на борту остановилось у захолустного японского островка Танэгасима пополнить запасы воды, его хозяин купил у них два ружья и вскоре развернул их производство. Технология тут же распространилась по всей воевавшей тогда Японии, уже через 17 лет ружья стали массово использоваться в крупных сражениях. Вскоре ружье модернизировали, превзойдя португальский образец, и, по мнению ряда европейских исследователей, производство ружей в Японии превысило показатели любой отдельно взятой европейской страны.

Вся история Японии пронизана такими событиями. Эта традиция отразилась даже в языке: изначальное значение японского слова «манабу» (учиться) — это «манэбу» (подражать).

Еще со времен позднего Средневековья в Японии сложилась ремесленная культура, после войны ставшая залогом знаменитого японского качества.

— Технология все равно в конечном счете заключается в живых людях, которые ощупью, без приборов могут, например, почувствовать брак в детали, — объясняет профессор Хитати. — В Японии ремесленный дух был очень высок, особенно он вырос при сёгуне Иэмицу Токугава (правителе Японии первой половины XVII века. — «РР»), в эпоху мира, расцвета ремесел, когда сложилась ремесленная этика: мастер работает даже не на заказчика, а чтобы удовлетворить собственный стандарт совершенства. Даже в современной промышленности у истоков все равно остается мастер, который изготовляет первичную форму будущей детали, делает вручную деревянный макет. На любом производстве первые материальные образцы делаются вручную. В Ханэде, под Токио, и сегодня можно видеть десятки таких семейных ремесленных фабрик-мастерских по пять-десять человек, которые изготовляют формы для больших концернов из поколения в поколение.

Когда Иэмицу Токугава в 1636 году окончательно закрыл страну, ремесленники стали работать исключительно на ограниченный внутренний рынок. Вширь расти было нельзя, только вглубь. В Японии есть легенда о краснодеревщике и князе. Князь заказал мастеру-краснодеревщику шкатулку. Дал сроку два месяца. Срок приходит, а шкатулки нет. Князь шлет к мастеру самурая. Тот приходит в мастерскую и видит: стоит великолепная готовая шкатулка. Самурай говорит: «Ну вот, все готово, чего ж ты заставляешь князя ждать?» А тот отвечает: «Я не могу отправить ее князю». — «Почему?» — «Потому что она не совершенна».

— Может, это и легенда, — говорит профессор Хитати. — Но это на самом деле не так важно. Важно то, что в Японии такие истории очень популярны, их любят. Японцы видят в этом мастере не дурака, а солидного и серьезного человека.

Закономерность японской истории в том, что всякий раз способность японцев к восприятию и совершенствованию самого передового опыта проявлялась в те моменты, когда это было нужнее всего. В 1853 году корабельные пушки американского коммодора Перри пробудили реставрацию Мэйдзи, открытие страны и ее стремительное вхождение в круг великих держав. В 1923 году великое землетрясение Канто, стершее с лица земли Токио и унесшее более 100 тысяч жизней, привело на японскую землю американский автопром. Спустя полвека ему пришлось уступить Японии не только большую часть мирового, но и значительную часть собственного рынка. В 1945 году разгром во Второй мировой войне обернулся японским экономическим чудом, а нефтяной шок 1973-го — созданием энергосберегающей экономики, бившей конкурентов уже не дешевой рабочей силой, а экономией на издержках.

В 1987 году Япония, обойдя США, вышла на второе место в мире по ВВП на душу населения. Впереди оставалась только Швейцария. Цели, которые страна поставила перед собой после поражения во Второй мировой войне, ради которых несколько поколений японцев трудились так, что японский язык обогатился неологизмом «кароси» — «смерть от переутомления на работе», — были достигнуты. А в 1991 году произошел крах — сдутие огромного финансового пузыря на рынке недвижимости ввергло страну в самую продолжительную в ее истории рецессию, получившую название «потерянное десятилетие».

В результате Китай оттеснил Японию с позиции второй крупнейшей экономики мира. Но это было бы невозможно не столько без японского «потерянного десятилетия», сколько без ее экономического чуда. Япония своим послевоенным подъемом вытянула всю Юго-Восточную Азию на авансцену мировой экономики. Этот феномен был позже назван «журавлиным клином»: по мере подъема собственной экономики и удорожания рабочей силы Япония начала переводить свои производства сначала в страны четверки «азиатских тигров», потом в Малайзию, Таиланд и Филиппины, потом в Китай, потом во Вьетнам и Бирму. Именно это дало толчок развитию всего региона, который экономисты сегодня почти единодушно называют будущим экономическим центром мира XXI века.

Новый взгляд на известные факты

Оригинал взят у alero2011 в Новый взгляд на известные факты

Неудобная правда о Японии

Новокрещёнов Владимир перепечатал из www.ruklinok.info

Неудобная правда о Японии

Я давно понял, что опоздал – все красивые девушки уже замужем, а все хорошие книги уже написаны. Последние дни я читал одну такую книгу – прочитал всего за пару дней, но эту пару дней я не мог оторваться. Это книга – «Dogs and Demons, Tales from the dark side of Japan» by Alex Kerr. Но, конечно, подзаголовок там зря, а само название «Dogs and Demons» взято из древней китайской легенды… Единственный ответ на вопрос: почему Токийское правительство может вложить триллионы долларов в строительство уродливого и бессмысленного футуристического района на мусорном острове в токийском заливе и не может закопать телефонные провода и убрать столбы (крайне опасные в случае землетрясений) – именно такой.


«Dogs and Demons» – книга очень жестокая и очень грустная. Но она полна интереснейших фактов и доказательств. Если вы хотите узнать современную историю Японии, понять о необходимости какой перестройки говорит премьер-министр Коидзуми, и почему из этого ничего не удаётся выполнить; как получается, что в стране с таким огромным национальным богатством и одними из самых развитых в мире индустриями, в том числе строительными, 90% жилых домов не имеют звуко- и теплоизоляции, треть домов – даже канализации?[Spoiler (click to open)]

Почему в городах отсутствует какое-либо зонирование территорий, и жилые районы и дома выглядят не приятнее чем территория завода Москвич в Москве? Что такое плохие долги, парализовавшие японскую финансовую систему, и как получилось, что долг национальной железнодорожной компании составляет 250 миллиардов долларов? Что случилось, когда лопнула экономика пузыря, и как получилось, что за исключением некоторых менеджеров финансовых корпораций, ставших бомжами, этот фактический дефолт японский экономики прошёл так мягко?

Как вышло, что в 1990 году Япония была первой в рейтинге стран кредиторов, а уже в 2001 – первой в рейтинге стран дебиторов? Какой точно размер национального долга? Каким образом работают японские банки, когда все они фактически уже давно являются полными банкротами и имеют менее 2% вложенных в них денег? Почему финансовые капиталы и вклады в банки вообще не приносят процентов, а кредиты частным лицам выдаются под 40 %, в то время как огромным корпорациям, вроде Ниссана или Сони (тоже фактическим банкротам с 90-го года), кредиты выдаются под 0%, и никто не собирается их закрывать? Почему Коидзуми предлагает приватизировать Postal Savings Bank и почему из этого ничего не выходит?

Почему в Японии отсутствует международный туризм (каждый год в Японию приезжает меньше туристов, чем в Хорватию!), а все попытки создания туризма, такие, как были сделаны во время кубка мира по футболу, когда по иностранному паспорту продавали билеты на транспорт вдвое дешевле и пускали бесплатно во все музеи, тем не менее, потерпели неудачу? Почему так мало (по сравнению с другими частями южной Азии) иностранных бизнесменов, могущих открыть свой бизнес в Японии?

Как японское правительство борется со всеми сервисами ради поддержки индустрии, и специально выдаёт такие разрешения на строительство, чтобы вынуждать строить низкие дома (даже в Токио средняя этажность всего два этажа!), таким образом, создавая искусственно ситуацию нехватки земли и крошечных квартир (на самом деле плотность населения Японии меньше чем в Голландии и лишь немного больше чем в Германии), с целью поднятия цены на землю и через это получения питания для индустриальной экономики?

Почему в школах учат, как в армии (форма, которую нельзя снимать даже в жару, запрет на покупку напитков в автоматах по дороге в школу и из школы, и даже в некоторых школах телесные наказания), и как в той же школе воспитывается ксенофобия? В 90-х годах муниципальное правительство Осаки приняло постановление, запрещающее школьниками какать в школе. Идея была в том, что они должны ходить в туалет с утра дома и тренировать силу воли до конца учебного дня. Очень напоминает чистку сортиров зубной щёткой в советской армии.

Национализм в Японии, даже не только к белым, но и к сангокуджинам (китайцы, корейцы, тайванцы) и даже к японцам бразильского происхождения – отдельная и очень грустная глава книги.

Почему растут налоги (до 1997 года, к примеру, налог с продаж был 3%, после стал 5%), а размеры государственных стипендий на обучение неуклонно падают? Почему отодвигаются сроки пенсии (до 1997 пенсионный возраст был 55 лет, после стал 65)? Почему качество медицинских услуг ухудшается, а цена их растёт (до 97 года застрахованный оплачивал 10%, до 1999 – 20%, сейчас – 30%), и куда делись все деньги в бюджете до такой степени, что фактически нечем платить пенсии и за медицину?

Как получилось, что постиндустриальная Япония ставит до сих пор себе индустриальные цели? Почему фактически отсутствует какая-либо демократия, и страна управляется бюрократами в системе не менее крепкой, чем система номенклатурного управления СССР при Брежневе? Как эти бюрократы, уже сделавшие Японию одной из самых уродливых стран на свете, продолжают целенаправленно уничтожать природу, уже не только в Японии, но по всей южной Азии?

Особенно показательны факты коррупции. В 1994 году, тогда еще живой, Dai-Ichi Kangyo Bank пригласил Miyakawa Koichi, главного чиновника по проверкам финансового состояния банков, на вечер в ресторан Шабу-шабу. Шабу-шабу – традиционная японская еда, когда кусочки сырого мяса подаются на стол посетителю, там же устанавливается газовая горелка, и клиент сам жарит себе эти кусочки. Очень интересно.
Но в данном случае было ещё интереснее – официантки были одеты в короткие юбочки и не одеты в трусы, а пол был зеркальным, так что самое интересное происходило именно на полу. Поражённый увиденным, чиновник предупредил банк о назначенной проверке.

Но чиновники, действительно, редко принимают прямые взятки. Обычно происходит так: чиновник даёт какие-то льготные условия какой-то фирме на выполнение каких-то бюджетных заданий, например, строительных. Оплата же приходит сильно позже – в 65 лет чиновник завершает свою работу в министерстве, но не выходит на пенсию, а вместо этого он нанимается на работу в ту самую строительную компанию. И, что удивительно, его берут и выплачивают ему огромную зарплату, несмотря на полное отсутствие какой-либо работы. Такие бывшие чиновники называются amakudari – «спустившиеся с небес». Бывшие полицейские спускаются в сотрудники казино-pachinko, бывшие сотрудники министерства здравоохранения поступают на работу в компании, строящие госпиталя. 20 миллионов йен в год зарплаты и 30 миллионов йен в год офисных расходов (на скрепки) составляют всего лишь средний доход amakudari средней руки.

Особенно грустно, что бюджетные средства не просто воруются в частные карманы. К сожалению, в этом процессе для отвода глаз страдает природа – строятся бессмысленные дамбы, дороги на северных территориях, ведущие в никуда, бетонируются устья рек (все крупные реки в Японии имеют дамбы и бетонные устья) и морской берег (к 1993 году уже 55% морского побережья Японии залито бетоном), заменяется лесной покров.

При этом Япония имеет самые низкие нормы контроля за вредными выбросами в атмосферу, землю и воду среди всех индустриально развитых стран. Minamata – самый грустный случай такого заражения, попавший во все школьные учебники. В 50-х годах в городе Minamata, на берегу моря построили фабрику по производству батареек – Chisso Corporation. Большинство жителей города работали на этой фабрике, а ртуть сливалась прямо в море. Беда в том, что из того же моря местные рыбаки доставали рыбу. Поевшие этой рыбы люди заболевали страшной болезнью, называемой сейчас болезнь Minamata. Эта болезнь вызывала страшную боль, слепоту, паралич и искривление суставов. Однако, так как большинство жителей города работала на фабрике, и фабрика имела огромное значение для бюджета города, правительство отказывалось признать связь и принять меры против фабрики.

Доктора в Университете Kumamoto начали независимое исследование с целью изучить связь ртути и болезни, на что правительство моментально ответило вычёркиванием медицинского факультета университета из государственного бюджета. Американский журналист и фотограф Евгений Смит приехал в Minamata фотографировать больных людей и проводить своё собственное расследование, в ответ на это директор Chisso Corporation нанял якудза, которые ослепили фотографа. Вот одна из его фотографий. Только в 67 году пострадавшие от болезни сумели подать в суд против государства. И вот в суде государство и одержало решительную победу.

Дело в том, что в Японии нет независимой судебной системы. 95% дел против государства по статистике оборачиваются делом против обвинителей. 99.98 % обвиняемых в японском суде признаются виновными. На 23 дня полиция может задержать человека без предъявления обвинения. Государство может задерживать суд до бесконечности. Фактически оно это и делало. Поданное в 67 году дело завершилось только в 94 году, когда большая часть обвиняющих государство были уже мертвы. Суд не признал вины государства, но признал вину Chisso Corporation и обязал выплатить смешную сумму в 3 миллиона йен в качестве компенсации только оставшимся в живых пострадавшим.

История всего процесса попала в японские школьные учебники современной истории. Однако, с 1993 года министерство образования Японии изменило текст учебников, оставив саму историю, однако называя её непредотвратимой катастрофой и делая вывод об отсутствии вины и государства, и Chisso Corporation в инциденте.

Беда также в том, что это не единственный случай болезни Minamato. Подобное загрязнение воды и болезнь успела побывать ещё в двух регионах Японии. А в 1960-х в префектуре Тояма произошло заражение рисовых полей кадмием. Кости у людей, евших этот рис, стали такими хрупкими, что они разваливались в мелкую крошку прямо внутри тела.

Подобные истории, к сожалению, не редкость во всех странах, переживших в 50-х годах резкую индустриализацию, в том числе и в других азиатских странах, и, конечно, в СССР. Только постепенное развитие индустрии, и, соответственно, постепенное осознание опасностей, с этим связанных, позволило западной Европе и США избежать подобных ошибок. Однако то, что было в 50-х, непростительно в развитой Японии сейчас. Тем не менее, до сих пор в Японии отсутствует контроль даже за выбросами такого жуткого яда, вызывающего рак, как диоксин.

В 1980 году министерство здравоохранения сознательно скрывало такой побочный эффект местной вакцины от полиемилита, как смерть, даже после того, как стало известно о гибели десятков детей, до тех пор пока не были закончены продажи вакцины со склада. В 1997 году и в 1999 году на атомной электростанции Tokai в пригороде Токио происходили выбросы радиоактивных веществ. В 1997 году 70 килограмм плутония были «потеряны» в ходе пожара. До сих пор никто не знает, где они скопились и в каком количестве.

В 1999 году произошёл взрыв, в результате чего около 700 человек получили критические дозы облучения (многие из них уже умерли) и около 1000 домов пришлось эвакуировать от станции. Выяснилось, что работы на станции велись в нарушение правил эксплуатации (рабочим была выдана секретная инструкция эксплуатации атомного реактора, которая не имела никаких норм безопасности). На станции отсутствовали какие-либо средства защиты, не было их и у приехавших пожарных, как и какого-либо плана на такие ситуации. Место аварии стали обклеивать клейкой лентой!

В 2001 году в Фукушиме трещины в конструкции атомной электростанции были заклеены цветной бумагой с напечатанной на ней текстурой бетона, чтобы обмануть инспекторов. В 2000 7216 человек отравились бактериологически заражённым молоком с Хоккайдо.

Ладно, лучше я уж не буду пересказывать книгу. Но действительно советую прочитать, особенно, если вам надоели сопливые книжки о японском экономическом чуде и древней прекрасной культуре, – это важный урок, чтобы знать, к чему может привести власть бюрократии, да ещё на всех уровнях. Да и у каждого чуда есть своя цена, иногда она огромна. Если экономическое чудо требует уничтожения всей природы, то зачем такое чудо? А культурная болезнь Японии – жуткое больное место, подобной трагедии, наверное, не случалось в культуре никакой другой страны…


Японское экономическое чудо применительно к Белоруссии и России

Оригинал взят у anticomprador в Японское экономическое чудо применительно к Белоруссии и России

......

В начале 1950-х жизнь в Японии была очень дешевая, себестоимость производства - очень низкая, транспортные издержки - очень низкие. Добавив сюда грамотную схему инвестиций в экономику - получим японское экономическое чудо. Та же схема в применении к Белоруссии - ничего не даст. Жизнь в Белоруссии дорогая, производственные и транспортные издержки высокие. Японская модель не сработает.

В то же время, в статье проскальзывает любопытный факт:
в период с 1950 г. до 1980 г. (годы наиболее быстрого подъема японской экономики со дна извечной бедности до высших уровней благосостояния) иностранные денежные инвестиции в Японскую экономику были вообще запрещены японским законодательством!!!
Вот тебе бабушка и сказки об либеральной экономике!!! Наши Горбачев-Ельцин-Путин-Медведев уже третье десятилетие долдонят нам о пользе иностранный инвестиций, а в Японии в период скачка они были ЗАПРЕЩЕНЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНО! Не удивлюсь, если там так же было законодательно ограничены конвертируемость их валюты и импорт потребительских товаров.
Похоже, что в этом-то и состояло японское экономическое чудо - делать все наоборот тому, как советовал МВФ России.

Неудивительно, что японский миллиардер Хероси Теравама в 1991 году на одном из симпозиумов в ответ на восхищения российскими представителями «японским чудом» заявил: «Вы не говорите об основном. О вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей… Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры».</div>

Развитие экономики Японии во второй половине XX

Экономическая ситуация в первые послевоенные годы. Реформы 1940–1950‑х годов. Поражение во Второй мировой войне вплотную приблизило японскую экономику к краху, даже несмотря на то что в целом ее производственно‑техническая база сравнительно мало пострадала в ходе военных действий.

...
В 1945 году общий объем промышленной продукции составлял 28,5 % среднегодового уровня 1935–1937 гг. И даже спустя три года после окончания войны, когда многие западные страны уже почти вплотную приблизились к довоенному уровню, выпуск промышленной продукции в Японии составлял лишь 52 % по сравнению с 1938 годом.

[Spoiler (click to open)]

Такое медленное восстановление экономического потенциала можно объяснить многими причинами. Прежде всего, в отличие от стран Западной Европы, Японии не была предложена американская помощь, подобная той, что предусматривалась планом Маршалла, поэтому во многом ей приходилось рассчитывать только на себя. Правда, Японии была предоставлена гуманитарная помощь в размере 2,2 млрд долл., но эти средства направлялись преимущественно жертвам атомных бомбардировок.



В 1947–1950 годах в Японии прошла аграрная реформа, оказавшая большое влияние на дальнейшее развитие экономики страны. Ее суть заключалась в принудительном выкупе государством у помещиков тех земельных угодий, которые прежде сдавались ими в аренду. Потом эти земли были распроданы отдельными участками крестьянам по сравнительно низким ценам. Размеры земельной собственности ограничивались площадью от 1 до 3 га (на острове Хоккайдо – до 12 га). И хотя предпочтение отдавалось тем, кто ранее обрабатывал именно эти участки, многие из бывших арендаторов были не в состоянии заплатить даже такие небольшие выкупные платежи. В результате большая часть помещичьих угодий оказалась в руках самой зажиточной части сельских жителей.

При проведении данной аграрной реформы совсем не учитывались интересы тех сельскохозяйственных наемных работников (батраков), которые ранее не могли арендовать помещичью землю, и поэтому наделение их землей не предусматривалось. Тем не менее к 1950 году во владение крестьян перешло 80 % всей арендованной земли, и на ней было создано более 400 тыс. новых крестьянских хозяйств, ориентированных на рынок. Это привело к формированию слоя зажиточных крестьян, заметно расширивших потребительский рынок страны. Сословие помещиков фактически перестало существовать. Таким образом, аграрные преобразования, проведенные в этот период, завершили осуществление задач, не решенных в ходе революции Мэйдзи.

Следует отметить, что первоначально американцы при установлении своего военно‑экономического присутствия на Дальнем Востоке рассчитывали опереться на гоминьдановский режим в Китае. Но поскольку в 1949 году в Китае победили коммунисты, США изменили направленность своих действий. Главным советником по экономическим и финансовым вопросам штаба оккупационных войск Дж. Доджем (совместно с К. Шоупом) была разработана и предложена новая американская политика в дальневосточном регионе, получившая название «обратный курс» («линия Доджа») и направленная на переориентацию американских интересов с Китая на Японию. Эта политика включала в себя «план экономической стабилизации» Японии, налаживание длительного стратегического союза между Соединенными Штатами и Японией и постепенное превращение ее в страну с передовой экономикой – «мастерскую Азии».

В 1949 году в Японии была проведена налоговая реформа, в ходе которой произошло перераспределение каналов поступления налоговых средств в государственный бюджет. Сначала были снижены путем переоценки стоимости основного капитала налоги, уплачиваемые корпорациями, и отменены налоги на сверхприбыль. Одновременно значительно повысилось налогообложение населения. Такие изменения позволяли предприятиям проводить ускоренное накопление капиталов, расширять производство.

...

Правда, рост производства неизменно наталкивался на низкую покупательную способность населения, поскольку заработная плата японских рабочих в первые послевоенные годы была в 5–8 раз ниже, чем западноевропейских и американских. В эти же годы оккупационные власти рекомендовали упорядочить структуру административного аппарата в целях сокращения традиционно огромного количества чиновников; в результате только в течение 1949 года было уволено более 500 тыс. человек, в основном из числа чиновников.


По рекомендации Дж. Доджа в 1950 году в Японии была проведена бюджетная реформа, которая означала переход к строгой сбалансированности статей и бездефицитности государственного бюджета. В соответствии с ее принципами в стране прекращалась выплата компенсаций военным заводам за конверсию, а также безвозмездное субсидирование убыточных предприятий; денежная эмиссия была поставлена под строгий контроль; был принят единый фиксированный валютный курс (пока без конвертируемости иены); практически всем японским предприятиям и банкам разрешалось проводить операции на внешнем рынке. Постепенно была остановлена инфляция, а вслед за этим снят контроль над ценами, что означало полный переход к рыночной экономике.

В рамках осуществления «линии Доджа» большое внимание уделялось структурной перестройке японской экономики. Чтобы стать «мастерской Азии», следовало значительно повысить темпы экономического роста, иначе было трудно догнать промышленно развитые страны. Но поскольку у Японии не было своих природных ресурсов, ей пришлось создавать современные перерабатывающие отрасли на основе импортозамещающих технологий. И если в 1950‑х годах основное внимание уделялось развитию таких отраслей, как металлургия, гидроэнергетика, судостроение, то в начале 1960‑х годов приоритетными стали автомобильная промышленность и нефтехимический комплекс.

...

полная конвертируемость иены была установлена лишь в 1971 году.

В первые годы реформ временно была введена карточная система распределения 34 видов промышленного сырья и 52 видов потребительских товаров, включая продукты питания. В 1950–1960‑х годах широкое распространение получило государственное планирование, носившее индикативный характер. Начиная с 1955 года было составлено 12 планов, в которых разрабатывались приоритетные направления развития различных отраслей хозяйства.



Американские советники всемерно поддерживали такой важный инструмент структурной политики, как полный государственный контроль над системой внешнеэкономических связей. Его целью была защита отечественного производства от иностранной конкуренции и последствий кризисных явлений, охватывавших те или иные страны мира. Кстати, государственный контроль над внешнеэкономическим сектором осуществлялся в течение 22 лет, а потом еще 10 лет происходила его постепенная либерализация.

Безусловно, большое значение для послевоенной экономики имело американское военное присутствие. В соответствии с законом об иностранных инвестициях (1950 г.) американским капиталам был открыт доступ в Японию. Некоторые изменения произошли и в системе американской помощи. На средства от продажи в Японии американских товаров, поставляемых в порядке помощи, был создан «эквивалентный фонд», из которого японские компании могли получать кредиты (под контролем оккупационных властей). Был установлен твердый обменный курс в соотношении 360 иен за доллар. Позже, в 1952 году, «эквивалентный фонд» был преобразован в «специальный счет для промышленных инвестиций», а его средства объединены с капиталами нескольких японских банков.

В сентябре 1951 года в Сан‑Франциско Соединенные Штаты подписали мирный договор с Японией [122] . После вступления этого договора в силу (апрель 1952 года) официально окончилась американская оккупация Японии. Одновременно с мирным договором Япония и США подписали так называемый Пакт о безопасности , по которому сохранялась частичная оккупация японских территорий и расширялись американские военные базы, содержавшиеся в основном за японский счет. При этом американцы получили право держать здесь свои войска неограниченное время. В обмен на такие уступки со стороны Японии заметно сокращались объемы репараций в пользу США.

...

Япония непосредственно не участвовала в корейской войне, но ее территория использовалась американскими войсками в качестве «экономического тыла». В этот период военные «спецзаказы» для американской армии составляли 43,7 % японского коммерческого экспорта. Военная конъюнктура стимулировала оживление всей экономики, и прежде всего тяжелой промышленности. В годы войны была увеличена американская помощь Японии, практически прекращена выплата репараций, разрешен импорт важнейших видов сырья и топлива, отменены многие ограничения на развитие отдельных отраслей промышленности, наложенные на Японию после ее капитуляции.



Процесс восстановления японской экономики завершился в основном к 1953 году, когда был достигнут уровень промышленного производства 1938 года (для сравнения отметим, что в Германии это произошло в 1951 году, а в Италии – в 1948 году). Япония вновь стала среднеразвитой индустриально‑аграрной страной.

Истоки и сущность «японского экономического чуда». Во второй половине 1950‑х годов в Японии начался период, который получил название «японского экономического чуда». Прежде всего это было связано с невиданными до тех пор высокими темпами экономического роста, составлявшими в 1951–1970 гг. в среднем 15,2 % в год (в то время как в ФРГ и Италии они равнялись 7,4 %, во Франции – 6,2 %, в США – 4 %, в Англии – 3 %). Удельный вес японской промышленности в мировом капиталистическом хозяйстве постоянно увеличивался: с 1,7 % в 1950 году до 10,1 % – в 1970 году. К 1970 году Япония вышла на 2‑е место в мире по объему ВНП, на 4‑е – по объему экспорта, на 1‑е – по уровню накопленного капитала. Весь мир заговорил о «японском чуде». Действительно, достигнутые показатели производили огромное впечатление, поэтому следует более подробно остановиться на основных факторах стремительного роста японской экономики. Небывалые успехи в ее развитии прежде всего можно объяснить относительно низким стартовым уровнем , с которого начинался бурный рост промышленного производства. В числе факторов, определявших «японское экономическое чудо», следует назвать и общую благоприятную обстановку первых послевоенных десятилетий: появились новые технологии, научные разработки; сырьевые ресурсы были сравнительно недорогими , в то время как цены на промышленную продукцию оставались достаточно высокими.

В условиях, когда Япония оказалась среди «догоняющих» стран, в качестве одного из методов решения экономических проблем был выбран протекционизм. Японское государство создало систему максимального благоприятствования для отечественных производителей. В нее входили политика льготных кредитов («низкого процента»), дотации на НИОКР, высокие таможенные тарифы на ввоз готовых изделий, льготные условия импорта иностранных технологий и ограничения на внешние капиталовложения, демпинг на внешних рынках и др.

...

Следует отметить, что во второй половине XX века японская экономика развивалась в соответствии с долгосрочными и среднесрочными планами, носившими индикативный характер и являвшимися своего рода государственными инвестиционными программами. Первый из планов (1949–1952 гг.) был направлен на восстановление послевоенной экономики. Начиная с 1955 года, в стране было принято 12 подобных планов. Один из них, например, принятый в 1960 году, предусматривал удвоение национального дохода за 10 лет, но в действительности этот показатель был достигнут уже через 7 лет.



Одним из факторов экономического роста явилась относительная дешевизна рабочей силы. Среднечасовая заработная плата японского промышленного рабочего в конце 1950‑х годов была в 7 раз, а в конце 1960‑х годов – в 4 раза ниже, чем у американского. Доля расходов на заработную плату в общих издержках в Японии была в три раза меньше, чем в США. Но, с другой стороны, в 1960‑х годах номинальная заработная плата в Японии возрастала ежегодно в среднем на 12,5 %, а потребительские цены – всего на 5,9 %, что вело к росту реальной заработной платы на 6,3 % в год. Поэтому неудивительно, что японцы поддерживали курс, выбранный правительством страны.

Бурное экономическое развитие опиралось и ориентировалось на растущий массовый потребительский спрос, который оказывал сильное обратное воздействие на сферу производства. Это помогало японскому бизнесу быстро окупать свои затраты и получать при этом высокую норму прибыли, немедленно направляемую в производительное накопление. По размерам капиталовложений Япония в 1950–1970‑х годах опережала Англию, Францию и ФРГ в 2,6 раза, а США – в 4 раза. Это дало стране возможность ускорить масштабное обновление производственного аппарата и значительно обогнать основных конкурентов.

На японскую экономику во многом повлияло то, что после войны страна не имела права расходовать на оборону больше 1 % ВНП [123] (к тому же в послевоенной конституции было записано три неядерных принципа – не иметь, не производить и не ввозить ядерное оружие). Адля государства, которое традиционно на протяжении почти 100 лет тратило огромные средства на армию, такой решительный поворот к антивоенной стратегии имел большое значение, поскольку позволял поддерживать высокие темпы накопления.

...

Одним из факторов, обусловивших «японское экономическое чудо», была хорошо разработанная система стимулирования трудовой активности. Это проявлялось прежде всего в научно обоснованных принципах оплаты труда, где не было места уравнительной оценке его результатов, а добросовестные и трудолюбивые работники всегда поощрялись. Широкое распространение получили бригадные формы организации труда: проблемы производства при этом решались быстро и сообща, в интересах как всей фирмы, так и отдельного работника. Этим же целям служили система пожизненного найма, формирование профсоюзов не по отраслевому, а по фирменному признаку, хорошо отлаженная премиальная система, учитывавшая и конкретные результаты труда, и продолжительность трудового стажа на данной фирме.

...

Период, отмеченный в истории Японии как «экономическое чудо», подготовил базу для проведения в стране современной индустриализации, которая проходила в два этапа. На первом этапе, в 1960–1970‑е годы, основное внимание было сосредоточено на развитии материал оемких отраслей тяжелой промышленности: черной и цветной металлургии, нефтепереработки и нефтехимии, судостроения и т. д. Одновременно в Японии шло становление новых отраслей: радиоэлектроники, приборостроения, производства пластмасс, искусственного каучука, химических волокон. Иностранные патенты и лицензии, как правило, внедрялись в обрабатывающую промышленность лишь после существенных доработок. Быстро возрастало производство бытовой электротехники, оптических приборов, цветных телевизоров, видеомагнитофонов. К 1970 году Япония вышла на второе место в мире по количеству внедренных ЭВМ. Началось производство автоматических станков с числовым программным управлением, а также массовое внедрение на предприятиях различных роботов‑манипуляторов.

Переломным событием в развитии японской экономики стал энергетический кризис начала 1970‑х годов, когда она испытала «нефтяной шок», вызвавший в 1974–1975 гг. спад производства во многих отраслях промышленности и инфляцию. Это заставило Японию пересмотреть многие экономические приоритеты. Страна, не имеющая своих сырьевых ресурсов, была вынуждена срочно переходить на материало– и энергосберегающие технологии, настойчиво искать новые источники сырья и топлива.

В начале 1980‑х годов Япония перешла ко второму этапу индустриального развития, в ходе которого появились технологии, не требовавшие огромных затрат электроэнергии, сырья, рабочей силы. Их характерными чертами стали наукоемкость и высокая точность. К числу новой продукции можно отнести микроэлектронику, большие и сверхбольшие интегральные схемы, измерительные приборы и др. В 1980‑х годах Япония вышла на передовые позиции в мире по производству медицинского оборудования, средств связи и спутникового оборудования, оптической техники и т. д.

Большие изменения произошли и в аграрном секторе Японии. Следует напомнить, что аграрная реформа, проведенная сразу же после войны, оказала сильное влияние на эту отрасль хозяйства. Преобразования в японской деревне привели к росту устойчивого внутреннего спроса на средства механизации сельскохозяйственных работ в условиях небольших земельных участков, на удобрения, семена, племенной скот. Все это вело к расширению производств, обслуживающих аграрный сектор страны.

Но перемены, происходившие в целом по стране, ставили новые задачи и перед сельским хозяйством. Еще в 1961 году был принят Основной сельскохозяйственный закон, нацеленный на переход сельского хозяйства от мелкотоварного к крупному производству. В соответствии с этим законом предполагалось усилить государственное регулирование и широкие защитные меры против ввоза в страну продовольствия из‑за рубежа. Вплоть до 1995 года японское государство являлось монопольным покупателем почти 40 % валового сбора сельскохозяйственной продукции (прежде всего, риса) по фиксированным ценам, чтобы не допустить банкротств в аграрном секторе. Но вследствие этого цены на продовольственные товары в Японии традиционно очень высокие – почти в два раза выше средних мировых цен.

...

В рассматриваемый период происходили заметные изменения и во внешнеэкономической политике Японии. В 1950‑х годах экспорт не играл заметной роли в японской экономике. Большинство товаров находило сбыт на внутреннем рынке, надежно защищенном протекционистскими мерами. Но в середине 1960‑х годов положение в этой сфере резко изменилось. К этому времени продукция японских корпораций в основном стала отвечать мировым стандартам, поэтому им уже больше не нужна была таможенная защита. Правительство объявило о либерализации внешнеэкономических связей. Это позволило создать специфическую «внешнеторговую модель» Японии , в соответствии с которой в экспорте стала преобладать продукция перерабатывающей промышленности, а в импорте – минеральное сырье и нефть.

Решающим фактором в развитии внешнеэкономических связей стали отношения Японии и США , куда направлялось до 75 % японского экспорта. Фактически возникла зависимость японской экономики от степени открытости американского рынка, а также от курса иены по отношению к доллару, и эта тенденция усиливалась вплоть до 1990‑х годов. Такая ориентация ставила японскую экономику в сложное положение, поскольку она все больше зависела от малопрогнозируемых внешних факторов.

На первых порах Япония поставляла в США в основном продукцию легкой промышленности, и в середине 1960‑х годов американский рынок был в значительной степени заполнен японским текстилем. Но уже в 1970 году причиной своеобразных «торговых войн» стала японская сталь, а позже – телевизоры, электротехнические приборы и автомобили.

...

Можно сказать, что в 1950–1980‑х годах Япония сумела с выгодой для себя использовать свое географическое положение. Находясь на перекрестке торгово‑транспортных путей, она объединила вокруг себя соседние страны, став инициатором создания различных региональных организаций. Особо тесные отношения сложились у Японии с ее ближайшими соседями по Дальнему Востоку и Юго‑Восточной Азии: Южной Кореей, Тайванем, Гонконгом, Сингапуром, Малайзией, Таиландом, названными азиатскими «тиграми» или «драконами»\'. После того как большинство этих стран получили полную независимость от своих бывших метрополий, они совершили стремительный индустриальный рывок от развития ипортозамещающих отраслей (в 1950‑х годах) к созданию своего экспортного потенциала (в 1960‑х годах), повторив путь, пройденный самой Японией. В этот период Япония стала оказывать им мощную экономическую и технологическую поддержку. Первоначально данная помощь была оказана странам так называемого первого эшелона (Южной Корее, Тайваню, Гонконгу, Сингапуру), потом – странам второго эшелона (Индии, Китаю, Малайзии), и лишь спустя несколько лет – странам третьего эшелона (Вьетнаму, Лаосу, Камбодже). Такая политика получила образное название «создание гусиной стаи».



Столкнувшись в 1970‑х годах с проблемами дальнейшего продвижения товаров и капиталов на рынки США и Западной Европы, Япония стала наращивать свою активность в Азии, претендуя при этом на роль региональной сверхдержавы. К концу 1980‑х годов японские инвестиции в страны Юго‑Восточной Азии превысили американские почти в 2,5 раза. В данном регионе Япония действовала испытанным путем, используя политику демпинга, государственных дотаций и прямой помощи этим странам в виде поставок товаров и технологий.

Характерно, что японские компании развивали там в основном низкотехнологичные предприятия с «отверточным» производством, на которых выпускалась массовая продукция, имевшая спрос во всем мире, в том числе и в промышленно развитых странах (телевизоры, видеотехника, ЭВМ, средства связи, швейное оборудование и пр.).

Такая внешнеэкономическая политика оказалась в тот период весьма успешной для Японии: ей удалось серьезно потеснить Соединенные Штаты на мировых рынках и фактически догнать их по участию в ТНК, по числу крупнейших промышленных компаний и банков и по другим показателям. Социологи и экономисты во всем мире стали искать исторические аналогии такого бурного возвышения новой великой державы, но события 1990‑х годов сильно поколебали позиции Японии.

Развитие японской экономики на рубеже XX–XXI веков. Чтобы представить общую картину современного развития Японии, следует остановиться на специфических характеристиках, отражающих некоторые черты японской экономики. Вплоть до середины 1990‑х годов в Японии действовала своеобразная экономическая модель, отличная от американской и западноевропейской модели и построенная на значительном ограничении либеральных рыночных сил. В связи с этим японская экономика воспринималась западными специалистами как аномальная , где, с одной стороны, господствует частная собственность, а с другой – бизнес руководствуется набором неписаных норм и правил, не вполне понятных иностранцам.

К этому можно отнести негибкий рынок труда, непроницаемые для посторонних лиц межфирменные отношения, неприкрытую государственную (чиновничью) помощь целым отраслям, несвободную конкуренцию и т. д. В стране существовала государственная защита мелкой розничной торговли от крупных универмагов и супермаркетов. Имелась система государственной поддержки банковского сектора, в частности, Банк Японии негласно рефинансировал слабые банки, дабы снизить риск их банкротства. Чтобы ослабить зависимость страны от импорта товаров и капиталов и не допустить зарубежных конкурентов на внутренний рынок, во внешнеторговых отношениях широко использовались различного рода нетарифные ограничения. Следовательно, патернализм, исторически присущий японской экономике, и в конце XX века оставался ее основной чертой.

Безусловно, данная экономическая модель была оптимальной для Японии на стадии индустриального общества. Но на этапе вхождения в постиндустриальную стадию эта модель стала превращаться в своего рода тормоз. Подтверждением тому служит тяжелый кризис, охвативший страну в 1990‑х годах, причины которого следует рассмотреть более подробно.
...

Здесь уместно вспомнить о так называемых врожденных слабостях, характерных для Японии: сравнительная узость внутреннего рынка, отсутствие собственной сырьевой и энергетической базы, высокая степень зависимости от импорта продовольствия, низкое качество жилого фонда, относительная неразвитость социальной инфраструктуры и плохая социальная обеспеченность трудящихся (пенсиями, всевозможными пособиями, услугами здравоохранения), 6‑дневная рабочая неделя и весьма продолжительный рабочий день, очень короткий оплачиваемый ежегодный отпуск, огромная плотность населения в городах и т. д. Все это оказывало и оказывает влияние на уровень и качество жизни японцев, а также подтверждает тезис о том, что японская экономика имеет как сильные, так и слабые стороны.



Среди причин, спровоцировавших кризис 1990‑х годов, можно назвать отсутствие собственной базы по разработке научно‑технических нововведений и вызванную этим необходимость постоянных закупок патентов и лицензий в развитых странах. То, что сыграло положительную роль в послевоенном прорыве экономики, в 1980–1990‑х годах превратилось в тормоз развития. Оказалось, что японским производителям нечего предложить в области информации и научных знаний, которые стали определять структуру мирового рынка в конце XX века. Более того, и в других сферах мирового рынка у Японии не было конкурентоспособных товаров.

По оценкам японских экономистов, лишь около 10 % всей японской продукции, прежде всего передовых отраслей промышленности, соответствует стандартам мирового рынка. Что же касается таких отраслей, как пищевая, бумажная, цементная, алюминиевая, фармацевтическая, авиационная, а также сельского хозяйства и сферы услуг, то они существенно отстают от западноевропейских и американских.

.

Почему не было филиппинского экономического чуда?

При сравнении капитализма и социализма часто приводят пример Северной и Южной Кореи. Не знаю уж какой в С.Корее социализм, но в Южной Корее капитализм действительно довольно-таки развитый. Раз уж мы видим южнокорейские автомобили на дорогах, южнокорейские мобильники и ЖК-телевизоры на прилавках магазинов. Но давайте зададим себе такой вопрос. Вот совсем недалеко от Кореи есть такая немаленькая страна Филиппины, где живет без малого 100 млн. человек, и где вроде бы тоже капитализм. Но что-то мы не видим ни филиппинских автомобилей у себя в городах, ни мобильников, ни ЖК-телевизоров. Ничего филиппинского не видим. И качество жизни на Филиппинах как-то не того, не соблазняет нас никто по телевизору филиппинским качеством жизни. Помалкивают про это. И Единая Россия помалкивает, и Чубайс, и Немцов, и Новодворская. И таких капиталистических, рыночноэкономичных "филиппин" по Земному шару - как нерезанных собак. Их сотни, и везде там жизнь, мягко говоря, не сладкая, если не сказать грубее.
[Spoiler (click to open)]
Как же так? Почему же капитализм в Ю.Корее работает, а на Филиппинах и сотне других стран не работает? Значит наличие рыночной экономики совсем не является достаточным условием процветания? А может дело совсем не в капитализме, не в рыночной экономике, а в чем-то другом? В чем же тогда?

На мой взгляд, причина совсем в другом.
Давайте перестанем мечтать о западноевропейском капитализме, где капитализм развился первым на планете. Развился наверное не случайно, а благодаря наличию каких-то важных факторов и уникальных условий. И вряд ли мы сейчас в России сможем повторить эти уникальные условия.
Давайте перестанем мечтать о капитализме США, где он развился благодаря двум мировым войнам, когда все конкуренты США схватились в смертельной схватке, а США только поставляли воюющим сторонам оружие. Вряд ли мы в России сможем воспользоваться этим опытом США.
Не будем также обращать внимания на мелочь типа крошечного Сингапура или Гонконга, чье географическое положение уникально и невоспроизводимо в наших холодных степях.
Давайте присмотримся к тем странам, что сделали удачный прыжок из отсталого капитализма в развитой совсем недавно, уже после второй мировой войны, и чьим опытом мы хотя бы теоретически могли бы попытаться воспользоваться, т.е. на Японию, Ю.Корею, Тайвань.

Я утверждаю, что эти страны поднялись не потому, что ментальность там у населения правильная и не испорченна коммунистами, не потому, что частная собственность у них священна, не потому, что права человеков, разделение властей и правильные законы. А совсем по другой, прозаической причине. Потому, что США ПОЗВОЛИЛИ и даже целенаправленно ПОМОГЛИ этим странам встать на ноги. Помогли, или скорее даже ВЫНУЖДЕНЫ были помочь им исходя из собственных меркантильных интересов.

Дело в том, что тогда, после второй мировой войны, сталинский СССР был силен как никогда, сталинская плановая экономика показала небывалую в истории эффективность. Восстановление разрушенной войной экономики шло немыслимыми темпами, благосостояние народов СССР быстро росло. Пример СССР был чрезвычайно привлекателен, особенно для Соседних с СССР отсталых стран капиталистической периферии, и это очень тревожило капиталистический центр в лице США. Ведь капиталистическая периферия была и есть источник его благосостояния. Поэтому США сделали все возможное, чтобы остановить распространение этой "заразы", поставить на ее пути санитарный кордон.

Таким кордоном и являлся пояс Япония - Ю.Корея - Тайвань. Япония - против СССР, Ю.Корея - против коммунистической С.Кореи, Тайвань - против коммунистического Китая. И укрепить этот кордон можно было только позволив развиться местной высокотехнологичной промышленности, поделившись с этими странами долей от эксплуатации неоколониальных рынков. Из политических соображений (не до жиру, быть бы живу!) США были вынуждены умерить аппетиты своих корпораций и начать размещать заказы (своих оккупационных контингентов) на местных фабриках, что дало толчок местной перерабатывающей промышленности. США вынуждены были предоставить им свои технологии и открыть свой внутренний рынок для японской, ю-корейской, тайваньской продукции. Все это и позволило промышленности Японии, Ю.Кореи, Тайваня выйти на мировой уровень, стабилизировать экономическое положение этих стран и укрепить их политические режимы. И тем самым укрепить и сам "санитарный кордон".

/Сравните с тем, что происходит сейчас в окупированном Ираке, Афганистане - США завозят туда для своих оккупационых армий все, вплоть до цемента, по десятикратной цене, но не размещают заказы на местных заводах. Значит США не собираются делать из Ирака еще одну Японию. Оно им надо теперь, когда опасного примера СССР больше нет?/

А Филиппины? А Филиппинам не повезло. Филиппины находились за чертой "санитарного кордона" и у США не было политической необходимости укреплять филиппинскую экономику, делиться с Филиппинами своей неоколониальной прибылью. Боливар не вынесет семерых, со всеми делиться - самим США ничего не останется.
Вот если бы на севере Филиппин власть захватили коммунистические повстанцы, если бы серьезно встал вопрос кто-кого, если бы перед США замаячила перспектива потери Филиппин из сферы своего влияния (точнее "кормления") - тогда бы уж у США не было другого выхода, как помочь и Ю.Филиппинам и организовать там еще одно, теперь уже южнофилиппинское экономическое чудо.
В каком-то смысле можно сказать, что Сталин - отец японского экономического чуда, Ким Ир Сен - южнокорейского, Мао Цзэдун - тайваньского. А на Филиппинах не нашлось своего "Ким Ир Сена", и филиппинцы до сих пор прозябают на обочине мировой цивилизации:

И никто о филиппинцах особо и не вспоминает, никто не жалеет этих детей. Для капитализма это НОРМАЛЬНО. Таких "филиппин" и не пересчитать. А вот Япония, Ю.Корея и Тайвань - это исключения из правил, искуственно выращенные руками США политические исключения.
Да и Западная Германия, пожалуй, тоже исключение, тоже звено специально созданного "санитарного кордона", как впрочем, возможно, и Финляндия.

Какой же нам из всего этого следует сделать вывод?
Может ли Россия повторить путь Японии и Ю.Кореи? Может, но не целиком и не всегда. А только в том случае, если какая-нибудь очередная "банда Муромцева" захватит весь Дальний Восток, Сибирь и центральную Россию. Если "банда" установит коммунистический нерыночный порядок и оттеснит питерских на берег Черного моря. Если питерские сумеют закрепиться в Сочи и стабилизировать линию фронта по Красной Поляне. Тогда, возможно, через некоторое время США и решат экономически поддержать Российскую Сочинскую Рыночную Республику - перенесут туда завод Интел из Венгрии или Израиля и устроят там показательную капиталистическую факторию. Чтобы нерыночные северные русские смотрели и завидовали - ах какая она прекрасная, рыночная экономика!

Если же более серьезно, то, на мой взгляд, никаких реальных шансов построить благополучный, развитый капитализм у России нет. Никто нам не поможет по политическим причинам, а мешать будут все.
Надеяться нам тут в России, в холодной континентальной стране, повторить путь Японии и Ю.Кореи - глупость несусветная. Говорить, что иного пути, кроме открытой рыночной экономики, у нас нет, могут только либо дураки, либо жулики, либо враги.

Иной путь есть, уже проверенный временем, и как теперь понятно, совсем не такой уж неэффективный, как нам пытаются вдолбить в голову все последние 20 лет. Это национализация сырьевого сектора, земли, банков, госмонополия внешней торговли, отмена конвертируемости рубля, возврат к централизованной плановой социалистической экономике.


PS. А Китай?
Китай поднялся сам, поднялся без политической помощи США. Но, я считаю, китайцам крупно повезло. Повезло в том, что китайский экономический рост совпал по времени с моментом уничтожения СССР. США перестали бояться "красной угрозы", и, изнемогая под бременм социальных обязательств времен холодной войны, стали выводить свои производства в сверхдешевый, стабильный Китай. На чем Китай и сыграл, на жадности уставших от борьбы с СССР американских ТНК.
Существуй сейчас СССР, американцы никогда бы не решились переводить свои производства пусть и во враждебный СССР, но все же не контролируемый США, малопредсказуемый коммунистическо-капиталистический Китай. И не пустили бы китайскую продукцию на свои рынки.
Может ли Россия повторить путь Китая? Нет не может. Негодяй Паршев не разрешает! В отличие от сверхдешевого Китая, производство чего бы то ни было в России дорого (или даже по китайским меркам сверхдорого) по объективным, не зависящим от нашей воли причинам. Пока Дунай не потечет вспять, ни один дурак не будет открывать здесь у нас экспортные производства по китайскому образцу.

Как только "холодная" война завершилась, японская модель, которую до этого терпели в качестве геополитического противовеса китайской и советской державам, стала главной проблемой для Вашингтона. Вскоре Япония это хорошо почувствовала...

Соглашение, в сентябре 1985 года подписанное "большой семеркой" промышленно развитых стран в нью-йоркском отеле "Плаза", официально было нацелено на снижение котировок переоцененного доллара до более приемлемых уровней. Чтобы этого достичь, Вашингтон потребовал от Банка Японии, чтобы тот принял меры к повышению стоимости йены относительно доллара США. Между соглашением "Плаза", соглашением Бейкер-Миядзава месяц спустя и луврским соглашением в феврале 1987 года Токио согласился на "проведение валютной и налоговой политики, которая поможет повысить внутренний спрос и таким образом даст вклад в сокращение внешнего профицита торгового баланса".

Поскольку самым важным рынком экспорта Японии были Соединенные Штаты, то Вашингтон имел сильные рычаги давления на Японию. И он ими воспользовался. Согласно Сводному закону о торговле и конкурентоспособности от 1988 года, Вашингтон внес Японию в список стран с "враждебными" торговыми практиками и потребовал серьезных компенсаций.

Банк Японии к 1987 году снизил процентную ставку до уровня 2,5 %, на котором она и оставалась до мая 1989 года. Ожидалось, что благодаря низким ставкам по кредитам японцы будут покупать больше американских товаров, но этого не случилось. Вместо этого дешевые деньги привели к быстрым доходам на растущем токийском рынке акций, и вскоре начал раздуваться колоссальный пузырь. Внутренняя японская экономика тоже получила стимул, но прежде всего была раздута фондовая биржа Никкей, и взлетели вверх цены на недвижимость в Токио... Японию охватила новая "золотая лихорадка"... В высшей точке японского финансового пузыря недвижимость Токио стоила в долларовом эквиваленте больше, чем вся недвижимость Соединенных Штатов. Номинальная стоимость акций, зарегистрированных на токийской фондовой бирже Никкей, составляла более 42 % стоимости всех акций в мире, по крайней мере, на бумаге. Но это продолжалось недолго... Как только Токио попытался остудить спекулятивную лихорадку, крупнейшие инвестиционные банки, возглавляемые "Морган Стэнли" и "Саломон Бразерс", приступили к использованию новых экзотических производных и финансовых инструментов. Их агрессивное вмешательство превратило упорядоченный спад токийского рынка в почти паническую распродажу, в то время как банкиры с Уолл-Стрит нажили целые состояния на обвале токийских акций. В результате японские власти не смогли провести медленную и упорядоченную коррекцию курсов...

К тому моменту мартовской встречи американского президента и японского премьер-министра в Палмс-Спрингс, последний уже все для себя уяснил. Япония не собиралась соревноваться с американскими долларами в Восточной Европе. В последующие месяцы японские биржи потеряли ещё почти 5 трлн. долларов в "бумажной" стоимости акций. "Корпорация Япония" была тяжело ранена. В дальнейшем никто больше не вспоминал о японском вызове американским финансовым планам в Восточной Европе. Вашингтонские экономисты объявили о кончине японской модели. В частных беседах токийские политики часто пользовались аналогией с полетом стаи гусей, где Япония летела как гусь-вожак, а меньшие экономики Восточной Азии летели вслед за ней. К 1990 году Вашингтон тяжело ранил первого гуся в стае. Теперь, в качестве второй фазы своего нового долларового порядка он обратил свой взор на следующих за ним — экономики "Азиатских тигров".

http://www.warandpeace.ru/ru/exclusive/view/50895/

Т.е. к 1990 году, когда США уже вовсю контролировали процесс разрушения СССР, функция Японии как искуственно поддерживаемого щита против СССР стала США не нужна, и они стали целенаправленно "сливать" Японию.

Закат Японского экономического чуда

Одним из самых серьезных вызовов положению США в мире после "холодной" войны стала новая огромная экономическая мощь в мировой торговле и банковском деле их японского союзника. За послевоенный период Япония выстраивала свою экономическую державу осторожными шажками, всегда оглядываясь на своего военного покровителя, Вашингтон.

К концу 1980-х годов Япония рассматривалась как ведущая мировая экономическая и банковская сила. Люди заговорили о "Японии, которая может сказать нет" и о "японском экономическом вызове". Американские банки пребывали в глубочайшем со времен 1930-х годов кризисе, а американская промышленность была перегружена долгами и неконкурентоспособна. На таком фундаменте вряд ли можно было построить единственную оставшуюся в мире сверхдержаву, и администрация Буша-старшего это понимала.

Известные японские интеллектуалы и политики, такие как Кинхиде Мусякодзи, отчетливо осознавали особую природу японской модели. Он отмечал:

"Япония стала индустриальной, но не стала западной. Её капитализм вполне отличается от западной версии и не основывается на формальной концепции отдельной личности. Япония приняла исключительно только концепции, связанные с государством, накоплением экономического богатства и технократическим рационализмом".

Кратко говоря, как только "холодная" война завершилась, японская модель, которую до этого терпели в качестве геополитического противовеса китайской и советской державам, стала главной проблемой для Вашингтона. Вскоре Япония это хорошо почувствовала...
[Spoiler (click to open)]
Соглашение, в сентябре 1985 года подписанное "большой семеркой" промышленно развитых стран в нью-йоркском отеле "Плаза", официально было нацелено на снижение котировок переоцененного доллара до более приемлемых уровней. Чтобы этого достичь, Вашингтон потребовал от Банка Японии, чтобы тот принял меры к повышению стоимости йены относительно доллара США. Между соглашением "Плаза", соглашением Бейкер-Миядзава месяц спустя и луврским соглашением в феврале 1987 года Токио согласился на "проведение валютной и налоговой политики, которая поможет повысить внутренний спрос и таким образом даст вклад в сокращение внешнего профицита торгового баланса".

Поскольку самым важным рынком экспорта Японии были Соединенные Штаты, то Вашингтон имел сильные рычаги давления на Японию. И он ими воспользовался. Согласно Сводному закону о торговле и конкурентоспособности от 1988 года, Вашингтон внес Японию в список стран с "враждебными" торговыми практиками и потребовал серьезных компенсаций.

Банк Японии к 1987 году снизил процентную ставку до уровня 2,5 %, на котором она и оставалась до мая 1989 года. Ожидалось, что благодаря низким ставкам по кредитам японцы будут покупать больше американских товаров, но этого не случилось. Вместо этого дешевые деньги привели к быстрым доходам на растущем токийском рынке акций, и вскоре начал раздуваться колоссальный пузырь. Внутренняя японская экономика тоже получила стимул, но прежде всего была раздута фондовая биржа Никкей, и взлетели вверх цены на недвижимость в Токио... Японию охватила новая "золотая лихорадка"... В высшей точке японского финансового пузыря недвижимость Токио стоила в долларовом эквиваленте больше, чем вся недвижимость Соединенных Штатов. Номинальная стоимость акций, зарегистрированных на токийской фондовой бирже Никкей, составляла более 42 % стоимости всех акций в мире, по крайней мере, на бумаге. Но это продолжалось недолго... Как только Токио попытался остудить спекулятивную лихорадку, крупнейшие инвестиционные банки, возглавляемые "Морган Стэнли" и "Саломон Бразерс", приступили к использованию новых экзотических производных и финансовых инструментов. Их агрессивное вмешательство превратило упорядоченный спад токийского рынка в почти паническую распродажу, в то время как банкиры с Уолл-Стрит нажили целые состояния на обвале токийских акций. В результате японские власти не смогли провести медленную и упорядоченную коррекцию курсов...

К тому моменту мартовской встречи американского президента и японского премьер-министра в Палмс-Спрингс, последний уже все для себя уяснил. Япония не собиралась соревноваться с американскими долларами в Восточной Европе. В последующие месяцы японские биржи потеряли ещё почти 5 трлн. долларов в "бумажной" стоимости акций. "Корпорация Япония" была тяжело ранена. В дальнейшем никто больше не вспоминал о японском вызове американским финансовым планам в Восточной Европе. Вашингтонские экономисты объявили о кончине японской модели. В частных беседах токийские политики часто пользовались аналогией с полетом стаи гусей, где Япония летела как гусь-вожак, а меньшие экономики Восточной Азии летели вслед за ней. К 1990 году Вашингтон тяжело ранил первого гуся в стае. Теперь, в качестве второй фазы своего нового долларового порядка он обратил свой взор на следующих за ним — экономики "Азиатских тигров".

Т.е. к 1990 году, когда США уже вовсю контролировали процесс разрушения СССР, функция Японии как искуственно поддерживаемого щита против СССР стала США не нужна, и они стали целенаправленно "сливать" Японию.

"ПОЛЬСКОЕ ЧУДО" ГЛАЗАМИ ПОЛЯКОВ

Немало украинских политиков из президентской обоймы и правой "оппозиции" в лице "Нашей Украины" и ее лидера Виктора Ющенко с особым пиететом относятся к Польше. Соседняя страна для них - не только связующее звено с Вашингтоном, но и пример для подражания в осуществлении капиталистических реформ в неолиберальном духе. Во всяком случае, и те и другие неустанно призывают нас равняться на Польшу, которая для них уже давно превратилась в нечто вроде того, чем Мекка является для мусульман или "Макдональдс" для любого страдающего ожирением американца. Как 40 лет назад в Америке спрашивали друг друга: "А вы танцуете твист?", так сейчас в украинском политикуме в ходу вопрос: "Как скоро мы сможем повторить Польшу в Украине?"
[Spoiler (click to open)]
Постановка вопроса совершенно нелепая, ибо повторение является "матерью учения" только в том случае, если учишься на собственном материале, а не на чужом. Это во-первых. Во-вторых, кто и когда из числа серьезных знатоков экономики, к которым, понятно, нельзя причислить ни Пинзеника, ни Ющенко, сказал, что "маленький поляк" в восторге от всего, что сделано за годы реформ в его стране? Таковых пока не обнаружено. В-третьих, наш президент был бы еще более прав, если бы свою последнюю книгу озаглавил так: "Украина - не Россия, но и не Польша". Это для того, чтобы даже у "нашистов" не оставалось сомнений в том, что Украина - это только Украина, и никто более.

Известно, что результатом так называемого "польского чуда", будто бы случившегося в последние 15 лет, стали не только витрины дорогих магазинов и несение польскими солдатами оккупационной службы в Ираке на стороне мирового жандарма - Соединенных Штатов, но и многое другое. Например, как пишут сами поляки, "безработица расцветает точно так же, как и Польское государство". В январе в Польше насчитывалось 3,3 млн. безработных, 40% среди которых составляет молодежь. Если государству, переживающему "чудо", не нужна молодежь, то кто, спрашивается, ему нужен, только "новые поляки"?

Государству также не нужна интеллигенция. Каждый шестой безработный - это поляк с высшим образованием, а в Варшаве таких насчитывается аж 47%. Специалисты из польской "Юридической газеты" предсказывают, что в 2008 году количество безработных с высшим образованием достигнет одного миллиона человек. К этому можно добавить, что польская статистика по безработице мало чем отличается в лучшую сторону от нашей. Придирчивые европейцы из Евростата пришли к выводу, что легально в Польше работает только половина граждан работоспособного возраста. Это самый низкий показатель среди 25 государств будущего расширенного Евросоюза. Собственно, если говорить о "повторении" в Украине достигнутого Польшей в этом смысле, то мы, пожалуй, уже не только повторили, но и превзошли наших соседей, что еще раз подчеркивает всю сомнительность тезиса "учиться у Польши".

Когда в Украине затеяли деколлективизацию на селе, тоже было немало ссылок на польский "опыт": мол, там даже в социалистическое время доминировало мелкое крестьянское хозяйство и "все было в порядке". Все ли? Сами поляки при всей своей любви к индивидуализму порой придерживаются невысокого мнения о его плодах. Обратимся в этой связи к статье Конрада Студницкого-Жизберта "Трагедия польской деревни" о положении в аграрном секторе экономики наших соседей, недавно опубликованной в левом издании "Сегодня. Общественное обозрение".

Дискуссии о сельском хозяйстве обычно начинаются с разговоров о перенаселенности польской деревни и сравнений с суперпроизводительным аграрным сектором Соединенных Штатов. Свыше 20% поляков работают в сельском хозяйстве или в деревне (заметим, что эти понятия не равнозначны), производя не более 5% ВВП. На американцев же, так или иначе, работает половина человечества. Сравнительные исследования оказываются положительными только при условии, что сами сравнения можно сравнивать. Преподносить польскому или европейскому хозяйству в качестве образца зерновую монокультуру Западной Канады, американских прерий или аргентинских пампасов, - все это имеет не больше смысла, чем обвинять польское сельское хозяйство за то, что оно не производит ананасов. Сравнивать в земледелии сложно, нельзя также смешивать людей непосредственно в нем занятых со всеми деревенскими жителями.

Существуют два вида аграрной политики. Первый, признанный неолибералами, исходящий из того, что чем быстрее, тем лучше, состоит в создании условий для выталкивания людей из деревни в город. В качестве средства решения этой задачи чаще всего избирается ограничение государственных вложений в социальную инфраструктуру села - школы, библиотеки, больницы. Ответственность за их содержание и функционирование перекладывается на органы местного самоуправления. Поскольку содержание социальной инфраструктуры в сельской местности обходится дорого, а соответствующие компенсационные фонды отсутствуют, передача этих функций самоуправлению резко ухудшает ситуацию и вынуждает людей оставлять труд в земледелии и заниматься поиском работы в городе.

Второй вид является более реалистичным, но столь же бесчеловечным. Он строится на формировании в течение ряда лет у молодежи психологического отторжения от деревни и ее переориентации на "прогрессивный" город. На практике это означает "поставить крест" на старшем поколении и сконцентрировать средства на профессиональной подготовке молодежи по "городским" профессиям, включая новые производства и сферу услуг. Такая стратегия основана на утверждении, что существуют "прогрессивные" отрасли экономики, а земледелие к таковым не относится. Но это утверждение никак не согласуется с фактами. Однако когда факты приходят в противоречие с неолиберальной теорией, - горе фактам.

Не стоит добавлять, что политика выдавливания сельского населения в города совершенно не принимает во внимание человеческие проблемы и наличие соответствующих общественных средств. Даже если согласиться с весьма сомнительным утверждением, что следует считаться только с экономическими факторами, предложенная стратегия совершенно игнорирует тот факт, что бегство из села наиболее динамичных индивидов лишает его всяческих надежд на возрождение.

С сожалением должен вспомнить о существующей в Польше традиции, или убеждении, что решение должно всегда происходить "сверху" и только политическая, общественная, научная элита в состоянии понять проблемы деревни и сельского хозяйства. Сломать этот печальный стереотип просто необходимо. Прогресс в сельском хозяйстве зависит от использования знаний и опыта работающих в его отраслях людей и создания условий, при которых крестьяне имели бы легкий доступ к нужным им достижениям науки. Деревню надо обеспечить научными знаниями путем публикаций соответствующих материалов в газетах и охватом крестьян научной лектурой. Надо также показать крестьянам действительные истоки их нынешней трагедии. Чтобы добиться успеха, реформа должна опираться на понимание существующих трудностей и, вместе с тем, учитывать появляющиеся новые возможности. В случае сельского хозяйства конечным условием является разработка практических программ, понимание того, что ни сельское хозяйство, ни деревня, ни связанные с селом небольшие города не настолько друг на друга похожи, чтобы можно было ко всем применять одни и те же лекарства. Инициативу надо передать в руки крестьян, понимающих местные проблемы и знающие пути их решения.

Вот о чем пишет левый польский журналист. Как видно, если кто-то и старается, чтобы превратить весь мир, в том числе и Украину с Польшей, в одно лоскутное и драное одеяло нищеты и разорения, адрес у него один - мировой капитал в неолиберальном обличье.

Экономическое чудо Польши или как продать и разорить страну

Оригинал взят у nnils в Экономическое чудо Польши или как продать и разорить страну
Только 3% имущества, предназначенного для приватизации, осталось в руках польского государства. Польское интернет-издание niezalezna.pl вопрошает, является ли это поводом, чтобы гордиться своим государством?

Нынешний президент Польши Бронислав Коморовски утверждает, что да, является. Однако по сути это означает, что поляки практически не имеют ничего, что им может принадлежать как гражданам.



Министр по делам госимущества Владимир Карпински похвалился, чтов течение последних 25 лет из 8,5 тысяч государственных предприятий приватизировано уже 97%. Он добавил, что благодаря этому в бюджет поступило 152 млрд злотых (это примерно 42 млрд долларов). Повод ли это для гордости? Скорее всего нет, т.к. эти деньги не были ни инвестированы в развитие страны, ни отложены в какие-нибудь фонды для социально значимых целей, а попросту были проедены и направлены на затыкание всевозможных дыр в бюджете.
Collapse )

Как английский экономист указал Польше ее реальное место в мировой экономике

Оригинал взят у aloban75 в Как английский экономист указал Польше ее реальное место в мировой экономике



Среди российской оппозиции правого спектра – от крайних космополитических либералов до русских националистов (т.н. ‘’нацдемов’’) популярна концепция ‘’неправильного’’ капитализма в РФ – дескать кпссовские выкормыши, бывшая номенклатура, взяв власть в стране после краха ‘’коммунизма’’ вместо ‘’правильных’’ рыночных реформ забрала все экономические активы себе, задушив нарождающихся ‘’истинных’’ бизнесменов и настоящую демократию, заменив ее ‘’суверенной’’ азиатского образца. На другом полюсе – бывшие социалистические страны Восточной Европы, которые, таксказать, решительно провели ‘’декоммунизацию’’, построили ‘’правильную’’ рыночную экономику и тем самым достигли уровня стран Западной Европы.

Это, так сказать, мейнстрим современной экономической науки – все международные организации хвалят восточноевропейские правительства за ‘’решительность’’ и ‘’успешность’’ в проведении рыночных реформ. В РФ это пропагандируют и многочисленные ‘’ученые’’ из этих стран, в основном поляки, довольно часто участвующие во всяких научных конференциях в России, посвященных экономическим реформам.

На самом деле это все туфта. Реальное место этих стран, простите, у ''параши'' и даже в насквозь пропагандистских материалах, прославляющих, скажем, польское ''чудо'' это прекрасно видно, если конечно, внимательно читать.
[Spoiler (click to open)]
Collapse )




Реформы животворящие

Оригинал взят у ibigdan в Реформы животворящие


Даже больше, чем говорить о зраде, украинцы любят слушать сказки о преображении страны и смотреть на дальние края — маяки реформаторских успехов. Например, Эмираты, где красивые молодые шейхи намывают острова в море. Возможно, сказочный Сингапур, где растут свечки небоскрёбов. Или такая далёкая и диковинная Корея, строящая ядерные реакторы. А может, это Польша, где работает миллион украинцев? В любом случае — там жестко борются с коррупцией, экономическое чудо и либерализация рынка. Там ценят бизнес, всё для человека, а мудрое правительство провело быстрые, безболезненные и ориентированные на граждан реформы. Слышите грохот? Это бьются сердца диванных реформаторов.

1989 год. В Польше принят план Бальцеровича — достаточно жёсткий и амбициозный. Закрытия госпредприятий, череда давно назревших банкротств, борьба с дефицитом бюджета, снижение бюджетных дотаций. Должно были закрыться многие неэффективные предприятия — просто физически вымереть как мамонты множество шахт, верфей для боевых и торговых кораблей (их создали в тепличных условиях планового Варшавского пакта, а не для жёсткой конкуренции с той же Кореей или Германией), существенно пострадать сельское хозяйство.

Два года жесточайшего падения — потеряно порядка 18% ВВП. Взрыв инфляции на 620% в год. Первый рост производства спустя три года после начала «шоковых реформ» — ВВП подрос на скромные 2,5% в 1992 году. Только в 1997 году ВВП на душу населения в Польше на 10% превысил «дореформенный» уровень 1988 года. То есть после девяти долгих тяжёлых лет работы. И это невзирая на масштабные инвестиции и благословенный «восстановительный рост» после падения. Налог с предпринимателей с 29% до 19,5% снизили уже в преддверии вступления в ЕС — в 2003 году. Под жёстким налоговым бременем прошла половина активной жизни одного поколения.

Collapse )

Дотации в ЕС

Самые крупные дотации на душу населения получают прибалты

Главными донорами в Европейском союзе в пересчете на душу населения являются Швеция и Дания. Каждый житель этих стран выплачивает 203 и 202 евро дотаций в еврозоне соответственно. За ними следуют Люксембург, Германия, Нидерланды, Бельгия, Австрия и Франция — каждый из жителей этих стран вносит дотации в бюджет ЕС более 125 евро.

Меньше всех денег в дотации вносят граждане Болгарии и Венгрии — 3,43 и 3,59 евро соответственно. Сразу перед ними идут три прибалтийские страны. Латыши, литовцы и эстонцы платят немногим больше
[Spoiler (click to open)]
Главными донорами в Европейском союзе в пересчете на душу населения являются Швеция и Дания. Каждый житель этих стран выплачивает 203 и 202 евро дотаций в еврозоне соответственно. За ними следуют Люксембург, Германия, Нидерланды, Бельгия, Австрия и Франция — каждый из жителей этих стран вносит дотации в бюджет ЕС более 125 евро.

Меньше всех денег в дотации вносят граждане Болгарии и Венгрии — 3,43 и 3,59 евро соответственно. Сразу перед ними идут три прибалтийские страны. Латыши, литовцы и эстонцы платят немногим больше, чем болгары и венгры: 4,29; 4,82 и 4,84 евро соответственно.

Но именно прибалты являются главными получателями дотаций в еврозоне. Лидирует Эстония, на душу населения которой приходится по 589 евро. За ней следует Литва, где этот показатель равен 504 евро. На третьем месте находятся португальцы, получающие по 477 евро дотаций на человека. Четвертое место — Латвия с 468 евро. И только на пятом месте расположилась Греция, на каждого жителя которой выплачивается по 409 евро дотаций.

Однако картина основных стран-доноров и реципиентов меняется, если рассмотреть общий размер сумм, выплачиваемых и получаемых членами Евросоюза. В 2012 году Германия выдала дотаций на сумму 11,95 млрд евро. За ней идет Франция, выплатившая 8,3 млрд дотаций. Великобритания заняла третье место, внеся дотаций в ЕС 7,37 млрд евро. Замыкают пятерку европейских стран-доноров Италия и Нидерланды с 5,06 млрд и 2,36 млрд евро соответственно.

А вот главным получателем помощи оказалась Польша, которой в 2012 году перевели 12 млрд евро. На втором месте Португалия, получившая 5,03 млрд. Третье место удерживает Греция с 4,54 млрд. Четвертое место по полученным дотациям у Испании — 4 млрд евро дотаций, пятое у Венгрии — 3,28 млрд.ем болгары и венгры: 4,29; 4,82 и 4,84 евро соответственно.




Кто и какие дотации получает от Евросоюза?

На публикуемой схеме видно, какая из стран платит в бюджет Евросоюза больше, чем получает из него (оранжевым цветом), а кто — наоборот (салатовом).

Сумма дотаций по различным статьям обозначена на белом фоне, сумма выплат в бюджет — на черном.



Система субсидий принята такая, чтобы она выравнивала уровни развития стран Евросоюза. По расчетам, такое выравнивание приведет со временем к усилению ЕС как целого, а также обеспечит национальную безопасность ЕС как в сфере обеспеченности продовольствием, инфраструктуре и энергетической политике.

Крупнейший донор ЕС — Германия.

Страны же Центральной и Восточной Европы получают немалую помощь. На протяжении последних семи лет Польша ежегодно получала от ЕС около 11 миллиардов евро (= 14 миллиардов долларов). Литва — около 1,3 миллиарда евро (= 1,7 млрд долларов). Для сравнения: Беларусь в три раза больше, чем Литва.

Сумма дотаций рассчитывается в зависимости от размера ВВП страны, потребностей того или иного из секторов экономики, а также условий, которых страна сумела добиться в ходе сложных внутриевропейских переговоров. Литва на деньги Евросоюза переоборудовала школы и университеты, реконструировала аэропорты, инвестировала в туристические объекты и автотрассы. Огромные суммы получают из евробюджета крестьяне. Крайне важными стали проекты по переподключению местных энергосетей к евросоюзовским, что обеспечило подушку безопасности на случай энергетического шантажа.

Как раз сегодня в Брюсселе начался очередной саммит Евросоюза, на котором будет принято решение о бюджете на 2014—2020 годы. Великобритания, Нидерланды, Швеция и Финляндия хотели бы уменьшения объема евросоюзовских вывзгосов. Франция и бедные страны, наоборот, возражают против урезания фондов. Франция немало получает на поддержку своего сельского хозяйства. А бедные страны рассчитывают на деньги из ЕС на самые различные нужды.


Brexit для Польши, Украины и балтийских тигров

Оригинал взят у pavel_shipilin в Brexit для Польши, Украины и балтийских тигров
После Brexit заговорили о том, что уход Великобритании из Евросоюза имеет не только негативную политическую составляющую, но и экономическую. В самом деле, Объединенное Королевство — один из главных доноров европейского интеграционного проекта.



Collapse )