May 16th, 2018

Сядем все! Почему закон о семейно-бытовом насилии опасен для всех и каждого

https://aurora.network/forum/topic/58923-sjadem-vse-pochemu-zakon-o-semeyno-bytovom-nasilii-opasen-dlja-vsekh-i-kazhdogo

Некоторые эксперты не без основания утверждают, что защита от насилия должна быть системной. Однако понимание ими системной защиты сводится к навязчивой идее принятия закона о семейно-бытовом насилии. Вот уже на протяжении почти десяти лет этот скопированный с зарубежных аналогов законопроект под разным авторством и протежированием периодически всплывает на круглых столах и в Государственной думе.

В обществе намеренно нагнетают истерию по поводу якобы выросшего уровня бытового насилия, забывая просветить впечатлительную публику о том, что семейное и бытовое насилие — понятия отнюдь не синонимичные.

[Spoiler (click to open)]В этом случае за разъяснением всегда полезно обратиться к официальной статистике. Так, по данным ГИАЦ МВД России, в России за 2017 год было зарегистрировано 28 423 насильственных преступления, совершённых в отношении несовершеннолетних, из них родителями было совершено 2 676 (что составляет 9%). В то время как на долю «неродительских» преступлений, сопряжённых с насилием, приходилось аж 91%! В том же году было зарегистрировано 113 794 насильственных преступления в отношении женщин, из которых их супругами совершено 13 637 преступных деяний, что составляет 12% [1].

Таким образом, даже на языке лишённых эмоций цифр очевидно, что семья, несмотря на существующие в ней проблемы, является наиболее безопасным местом для человека, по сравнению с обществом в целом.

И тем не менее на самом высоком уровне всё чаще заводится разговор о необходимости принятия федерального закона «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия».

Чем грозит принятие этого закона?

Искусственным противопоставлением семейной и общественной сфер человеческих отношений и, как следствие, усилением государственной борьбы только с семейным насилием. В то же время правильнее было бы предпринять меры по предупреждению насилия в обществе в целом.
Дискриминацией семейных отношений. Поставленная в особую категорию сфера семейных отношений, в случае принятия данного закона, будет находиться в области повышенного государственного внимания и общественного контроля, а, основываясь на положениях проекта закона, даже без желания участников этих отношений станет подвергаться постоянному и неконтролируемому вмешательству со стороны новых «субъектов профилактики». Как это может выглядеть в реальности? Например, если соседка посчитает, что ваш муж подвергает вас насилию, то даже без вашего заявления (по мнению авторов законопроекта, ваше мнение в таком деле необязательно, ведь вы непременно будете покрывать родственника; а насилие может быть психологическим или экономическим, поэтому его «следы» нельзя выявить в медицинских учреждениях, следовательно, правильнее полагаться на «незаинтересованного» свидетеля). Затем ваша семья станет объектом разного рода профилактических мер: мужа поставят на учёт и привлекут к ответственности (административной или уголовной), в семью придут сотрудники из социальной службы или НКО, чтобы провести обследование жилищных условий, по результатам которого может быть сформирован вывод о существовании опасности нахождения в вашей семье детей и необходимости помещения их в реабилитационный центр с возможным последующим изъятием.
Закреплением в праве таких новых разновидностей насилия, как «психологическое» и «экономическое» и, как следствие, введением уголовной и административной ответственности за совершение деяний, сопряжённых с таким «насилием». Формулировки этих видов насилия настолько субъективны, что под них можно «притянуть» практически любое ранее не противозаконное действие. Например, под определение «психологическое насилие», в числе прочего, подпадает «высказывания угроз совершения насилия по отношению к родственникам, знакомым или домашним животным», «преследование» (в реальности как преследование может расцениваться контроль со стороны родителей за поведением, местонахождением, занятиями и кругом общения ребёнка), а также любое «умышленное воздействие на психику человека». Причём такое ужесточение ответственности будет распространяться исключительно на сферу семейных отношений, чем опять же поставит её в неравное положение с иными областями жизни человека. В действительности это будет выглядеть так: если вам, к примеру, нагрубили на улице — это грустная реальность жизни, а если в семье — «психологическое насилие» и правонарушение. Если вам выплачивают пособие в размере 50 рублей в месяц (именно такое получаю я в настоящий момент, находясь в отпуске по уходу за ребёнком) — это издержки экономики, а если ребенку не дали на карманные расходы — «экономическое насилие» и преступление. Страшно подумать, но просьбы жены к мужу прибить гвоздь тоже подпадают под «умышленное воздействие на психику человека»! Введение на уровне законодательства таких видов насилия повлечет увеличение возможности привлечения членов семей к правовой ответственности. А учитывая субъективность данных понятий и их оценочный характер, будет способствовать росту злоупотреблений чиновников и коррупции.
Ужесточением ответственности за «физическое» и «сексуальное» насилие для членов семьи. На практике это будет проявляться в том, что посторонний человек, напавший на вас на улице, понесёт меньшую ответственность по сравнению с членом семьи, с которым у вас возникли конфликт и непонимание. Сексуальное домогательство со стороны постороннего человека вследствие трудной доказуемости подобных деяний откажется безнаказанным, а вот родного мужа можно будет легко привлечь к уголовной ответственности за такое же «домогательство» только на основании не подкрепленных доказательствами слов жены, соседки или представителей общественных организаций, «специализирующихся» на выявлении семейного насилия.
Иностранным влиянием и контролем над семьёй. Законопроект наделяет неопределённое число общественных организаций (в том числе НКО, связанные с международной правозащитной деятельностью и иностранным финансированием) правом контролировать семейные отношения, выявлять семейно-бытовое насилие и оценивать его.
Уходом судов на второй план в вопросе изъятия детей и определения их местожительства. Об этом говорит тот факт, что судам в вопросах принятия решений с момента обнаружения «факта насилия» даётся крайне маленький срок, а документы полностью готовятся социальными службами или НКО, где отражается именно их видение ситуации. А чтобы простой обыватель не разобрался сразу и не понял бы всей опасности, вместо прямого указания на возможность изъятия детей законопроектом вводится такой вид судебного защитного предписания, как «запрет на преследование потерпевшего». То есть в случае установления факта насилия (в том числе психологического или экономического), родителю будет отказано в возможности любого общения с ребёнком. Кроме этого, «при необходимости», как следует далее из текста законопроекта, «судебным защитным предписанием дополнительно может быть постановлена одна или несколько следующих мер: предложение нарушителю покинуть место совместного проживания с пострадавшим, независимо от того, кто является собственником жилого помещения; обязать нарушителя оплатить расходы пострадавшего на лечение, консультирование или пребывание в социальной гостинице (убежище), временном приюте, оплатить расходы по найму пострадавшим жилого помещения …» (часть 3 статьи 26).
Нарушением принципа равноправия и состязательности сторон для участников семейных конфликтов. Это грубейшее нарушение права раскрывается в следующем положении законопроекта: «Неявка в суд заявителя, пострадавшего, либо лица, в отношении которого подано заявление, не препятствует рассмотрению заявления о вынесении судебного защитного предписания» (часть 6 статьи 25). С учётом того, что с момента выявления «факта насилия» жертву немедленно изолируют, а в судебном заседании совсем не обязательно участие сторон конфликта, члены семьи будут лишены возможности пообщаться друг другом после ссоры (реальной или мнимой), и у них не будет шанса примириться самостоятельно. Учитывая краткий срок назначения и рассмотрения таких дел, «нарушитель», в случае нахождения в командировке, в отпуске или медицинском учреждении, может даже не узнать о судебном разбирательстве; а маленький срок обжалования судебного решения (3 дня), вступающего в силу в момент оглашения, не позволит ему сделать это впоследствии.
Низким профилактическим эффектом. Профилактический потенциал данного закона также весьма сомнителен, учитывая, что очень схожие законы за рубежом были приняты уже давно, а ситуация с преступностью в семье гораздо более опасна по сравнению с российской действительностью.

В то же время много лет подряд многие учёные предлагают по-настоящему эффективные меры борьбы с преступным насилием, в первую очередь, выступая за необходимость возвращения в практику контроля и принудительного лечения от алкоголизма и наркомании для лиц, совершивших насильственные правонарушения. Но либеральные защитники наркоманов, кричащие о защите прав личности и невозможности её принуждения, так убедительно влияют на депутатов, что не дают это реализовать.

Борьба с насилием должна начинаться не с семьи, а с общества в целом, учитывая, что именно масштабы несемейного насилия существенно выше. В этой связи необходимо оградить общество, в первую очередь детей и молодежь, от опасного влияния интернета; убрать агрессию, насилие и разврат из средств массовой информации; уделить внимание духовно-нравственному образованию учащихся. Существуют и иные меры комплексной борьбы с насилием, не имеющие ничего общего с принятием специального, тем более узконаправленного закона.

Таким образом, последствия принятия закона «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия» в данный момент трудно предвидеть в полной мере. Но что можно с уверенностью сказать, так это то, что он, искусственно возведя семейные отношения в особую сферу повышенной опасности, приведет не только к нарушению прав и свобод человека, дублированию законодательства, искусственной криминализации членов семьи, но и к разрушению брачно-семейных отношений, а также ослаблению межпоколенных связей. Можно прогнозировать, что после принятия данного закона постепенно станет уменьшаться число людей, вступающих в брак, снизится рождаемость. Кроме того, закон даст «зеленый свет» массовым изъятиям детей из семей по причине обнаружения «факта» родительского «насилия», используя самое широкое его понимание, а, учитывая объявленный государством курс на «семейное устройство детей», может способствовать развитию международного усыновления.

Я глубоко убеждена в том, что моральный долг каждого патриота России и просто благоразумного человека в связи с обсуждаемой проблемой состоит в активной позиции сопротивления закону, направленному на разрушение основополагающего социального института семьи. Противодействие этому прозападному закону будет способствовать обеспечению государственных интересов России как одного из элементов национальной безопасности.

Май. Маркс. Ленин

https://khazin.ru/articles/23-istorija-i-filosofija/58869-may-marks-lenin

Победа во Второй мировой войне и Великой Отечественной войне была одержана именно началом коммунистической, марксистской, ленинской идеологии

Майские дни – скорее дни Маркса, чем дни Ленина: 5 мая день рождения первого из них, а в этом году был еще и юбилей.

Хотя, с одной стороны, Первомай как день пролетарской солидарности принадлежит обоим. С другой – между их днями рождения – 22 апреля и 5 мая – ровно 13 дней, как между датами старого и нового стиля. Тоже интересно.

И, если на то пошло, на сегодня основной российский праздник – 9 Мая – неизвестно, стал бы Днем Победы без их влияния или не стал. Многим не понравится, но даже Путин, при его скептически-настороженном отношении к Ленину и коммунизму, пару лет назад честно сказал, что будь в России в 1920-30-е годы режим правления наподобие режима правления Николая II, победа в войне с гитлеровской Германией оказалась бы под большим вопросом.

[Spoiler (click to open)]Воевали не Россия с Германией и даже не Советский Союз с объединенной Европой. Схватились идеологии – сражались мировые проекты. И проект коммунистического Сверхмодерна оказался сильнее национал-традиционалистского проекта Контрмодерна. На фоне того, что прежний и когда-то вполне энергетический и героически-гуманистический проект Модерна утратил и энергетику, и героизм, утонув в расслабленности и комфорте. Собственно, его кризис и остывание, явно обозначившиеся уже к 20-м годам 20 века, и породили и разочарование в нем, и поиск альтернатив ему.

О том, что проект Модерна умирает, писали не только профессиональные революционеры и теоретики протеста. И не только его противники. Об этом писали и предрекали смену этого проекта на наступающую элитную диктатуру и Жюль Верн, и Герберт Уэллс, и Джек Лондон.

Собственно, этот конец эпохи и лежал и в основе Первой мировой войны. И она уже и была концом и кризисом старого мироустройства. Только концом и кризисом незавершенным – в этом отношении Вторая мировая война, конечно, была не Новой Войной, а неким продолжением Первой. И в смысле схватки ведущих мировых хищников между собой за раздел мира, и в смысле их битвы против нарождающегося Сверхмодерна - неким продолжением интервенции четырнадцати держав против Советской России времен Гражданской войны.

Тогда на территорию России вторглись 14 держав – и так или иначе были выброшены или были вынуждены уйти. В 1941 году на территорию СССР вторглись и против него воевали силы Германии (и присоединенных ею Австрии и Чехии), Италии, Финляндии, Румынии, Венгрии, Хорватии, Словакии, Испании, Франции, Польши. Плюс висевшая постоянной угрозой на Дальнем Востоке Япония. Плюс эсэсовские части и подразделения националистов Литвы, Латвии, Эстонии, Украины. В целом получается еще больше.

Миры сошлись. Сошлись в одном споре – кто должен прийти на смену дряхлеющему Модерну: тот, кто продолжит его восхождение к будущему, очистив от отмирающих начал расслабления, то есть Сверхмодерн коммунизма, или тот, кто повернет назад, в прошлое, в доренессансные, «примордиальные» времена, то есть Контрмодерн фашизма.

Контрмодерн, отвечая на безусловное разложение в Европе ценностей Возрождения и Просвещения, звал назад. Дряхлеющий Модерн пытался доказать, что он еще дееспособен. Сверхмодерн противостоял усиливающемуся натиску Средневековья и, также прекрасно понимая разложение ценностей Модерна в Европе, предлагал идти вперед, дав этим ценностям новую жизнь.

Кто бы что ни говорил – победил именно Коммунизм. Непобедимые сталинские армии вели в бой идеи Маркса и Ленина. Там, где они к этому времени утвердились, там и было реальное сопротивление и шла реальная борьба: в России. Сопротивление в Европе тоже было, но реальным оно было только там, где были сильные компартии: в Италии, во Франции, в Югославии. Кроме коммунистов реальную значимую борьбу вели лишь структуры генерала де Голля.

А культивируемая ныне польская Армия Крайова, формально насчитывающая до 400 000 человек, практически всю войну руководствовалась стратегией ожидания исхода борьбы вермахта и РККА, в надежде на их взаимное ослабление, с тем, чтобы потом со свежими силами провозгласить себя победителями.

Конечно, свой вклад внести все, кто не мог принять фашизм – от демократов до верующих. И кто объединился вокруг коммунистов. Но победу тогда обеспечила именно идеология и стойкость последних.

Есть одна ленинская работа, написанная почти за четверть века до этих событий. Работа, которую если и вспоминают, то лишь для того, чтобы предельно уродливо истолковать.

Это его доклад «О РЕВОЛЮЦИИ 1905 ГОДА», который он сделал в цюрихском Народном доме на собрании швейцарской рабочей молодежи 9 января 1917. Именно из него странно извлекают слова Ленина о том, что «наше поколение, наверное, уже не увидит революции», и на этом основании утверждают, что «Ленин за полтора месяца до Февральской революции не мог предугадать ее наступление».

Откровенно говоря, все это прямая ложь. Либо откровенная безграмотность. Потому что ЭТОГО Ленин не говорил.

Говорил другое. Имеющее прямое отношение к сказанному выше: о конце мироустройства и о будущих битвах по поводу мироустройства.

Ленин заканчивает свой доклад словами:
«Нас не должна обманывать теперешняя гробовая тишина в Европе. Европа чревата революцией. …

Подобно тому, как в России в 1905 году под руководством пролетариата началось народное восстание против царского правительства, с целью завоевания демократической республики, так ближайшие годы как раз в связи с этой хищнической войной приведут в Европе к народным восстаниям под руководством пролетариата против власти финансового капитала, против крупных банков, против капиталистов, и эти потрясения не могут закончиться иначе, как только экспроприацией буржуазии, победой социализма.

Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции».


То есть, что собственно сказал тогда, 9 января 1917 года Ленин:

- первое, что самое ближайшее время в Европе начнутся антикапиталистические восстания;
- второе, что закончатся они в итоге победой социализма;
- третье, что они, «старики», ветераны революционного движения, то есть поколение тех, кому тогда было за сорок лет – до решающих битв этой грядущей революции, может быть, и не доживут.


То есть не доживут не до революции, которая по его мысли должна была начаться в самое ближайшее время, а до ее решающих битв.

Иначе – он видел, если говорить о революции в Европе в целом, он видел ее не как некий одномоментный акт, а как этап, начало которого приблизилось вплотную, но решающие битвы могли состояться еще через годы борьбы.

И именно так и было: в ближайшие год-два восстания и революции в тех или иных формах произошли в России, Швеции, Германии, Австрии, Венгрии, Финляндии, Турции, Италии, Франции, Великобритании и т.д. На тот исторический момент формы, интенсивность и итог у них всех оказался разный. Но они – произошли. И именно в силу того, что итог у них всех оказался разный, эти битвы, при всем их значении, еще были не решающими.

В значительной степени решающей стала борьба мировых проектов в ходе Второй мировой войны, когда, с одной стороны, были разгромлены выступившие против социализма в СССР откровенно контрреволюционные и антикоммунистические государственные образования, с другой – социалистические системы победили в странах Восточной Европы, а также социалистические партии пришли к власти в Великобритании и Франции.

Какой оказался ход истории и судьба этих побед в разных странах – тоже интересный, но отдельный вопрос.

Но, так или иначе, что особо важно, хотя многим и не нравится.

Первое. Победа во Второй мировой войне и Великой Отечественной войне как ее сущностной смысловой части была одержана именно началом коммунистической, марксистской, ленинской идеологии. И в той степени, в какой основной военной силой войны с фашизмом была коммунистическая рабоче-крестьянская Красная Армия. И в степени, в какой именно компартия в СССР выступила основным организатором и собственно войны, и военного производства, и всей военной жизни. И в той, в какой Сталин был именно жестким и последовательным преемником и учеником Ленина. И в той, в какой реальное сопротивление и борьбу в оккупированной Европе вели в первую очередь именно коммунисты – Югославии, Италии, Франции и т.д.

Многим это не понравится, и они будут на повышенных тонах твердить обратное, утверждая, что либо вообще победили другие страны, либо что победил исконно-русский дух, либо глубинное православие Руси – но это дело их личных комплексов. Все названное вело борьбу и приняло участие и входит в лагерь победителей – но главным победителем был все же коммунизм как учение, идеология, политическая сила и мотивирующий героику мотив и смысл.

И второе. Более частное, но требующее внятной артикуляции. Все, что произошло – произошло именно в рамках тех форматов, о которых тогда, 9 января 1917 года, говорил Ленин.

И в том отношении, что революции начались в самое ближайшее время – как он и предсказывал.

И в том отношении, что до решающих битв те, кто ветеранами революции был уже к их началу, подчас не дожили. Как и сам Ленин.

Только не дожив – он все равно победил в 45-м.

Классовая битва 1941-45 гг. во многом была решающей. Как и кто распорядился ее Победой – отдельный вопрос и отдельная трагедия.

Но если случилось так, как случилось – означает оно только одно: решающие битвы еще впереди.

Би-би-си десятилетиями отсеивала неблагонадежных сотрудников с помощью МИ-5

https://khazin.ru/articles/150-rassledovanija/58541-bi-bi-si-desjatiletijami-otseivala-neblagonadezhnykh-sotrudnikov-s-pomoshh-ju-mi-5


В течение десятилетий Би-би-си отрицала, что кандидатуры потенциальных сотрудников согласуются со службой контрразведки МИ-5. Но на самом деле эта практика началась в первые дни существования Би-би-си и продолжалась вплоть до 1990-х годов

Пол Рейнольдс - первый журналист, который смог ознакомиться со всеми документами Би-би-си по биографическим проверкам сотрудников - рассказывает о долгой истории взаимоотношений между корпорацией и спецслужбой.

"Политика: не высовываться и избегать прямых ответов на вопросы". Так написал в своей директиве один из старших менеджеров Би-би-си в 1985 году, незадолго до того, как газета Observer рассказала о том, что происходило в комнате 105 Дома радиовещания (главного офиса Би-би-си в Лондоне) в таких деталях, что исчез смысл что-то скрывать.

На тот момент политика отрицания предварительного отбора - не просто ухода от ответов, но, если нужно, и прямой лжи - действовала уже около 50 лет.

[Spoiler (click to open)]Еще в 1933 году один из высокопоставленных сотрудников Би-би-си, полковник Алан Доуней, начал проводить на своей квартире в Итон-Террас в Челси встречи для обмена информацией с главой МИ-5 сэром Верноном Келлом. Это была эпоха политического радикализма, и обе стороны сочли, что Би-би-си нужно "содействие в связи с деятельностью коммунистов".
Два года спустя эти неформальные встречи были формализованы: организации заключили договор о том, что все новые сотрудники, приходящие на Би-би-си (за исключением "персонала вроде уборщиц") должны были проходить процедуру биографической проверки. Стороны опасались, что, например, "вынашивающие злой умысел" инженеры нарушат работу сети в важный момент или что заговорщики могут попытаться дискредитировать Би-би-си, чтобы "расчистить дорогу для правительства левого толка".

Так начались регулярные проверки. С самого начала Би-би-си согласилась не раскрывать роль секретной службы (МИ-5) и саму практику предварительного согласования кандидатов. В каком-то смысле это было логично, учитывая, что само существование секретной службы оставалось в тайне до 1989 года, когда был принят закон "О службах безопасности".

Время от времени некоторые в руководстве Би-би-си беспокоились из-за того, что им приходится делать "дезинформирующие" заявления, в одном случае это произошло даже в беседе с дотошным членом парламента. Однако, когда в МИ-5 предложили сократить перечень должностей, на которых соискатели подлежали биографической проверке, именно со стороны Би-би-си эту идею встретили в штыки.

Внутри корпорации тоже были противники проверок биографий, но к ним стали прислушиваться только в 1980-х, когда Холодная война близилась к своему завершению.

Система работала так.

Проверка начиналась, когда на вакансию подбирали основного кандидата, а также еще одного-двух альтернативных кандидатов, официально признанных "также подходящими" (им автоматически делается предложение в случае невозможности принять на должность главного кандидата).

У альтернативных кандидатов была важная функция - если первого кандидата "браковали" спецслужбы, то у комиссии, проводившей собеседование, сразу находилась готовая замена.

Кандидатам перед биографической проверкой сообщали лишь, что перед назначением необходимо соблюсти некие "формальности". Это звучало вполне безобидно: может быть, в Би-би-си хотели проверить рекомендации с предыдущих мест работы? Кандидаты не знали, что "формальности" - это процесс проверки спецслужбой. Более того, это было кодовое обозначение всей системы проверки и согласования с МИ-5.

В служебной записке 1984 года перечислялись организации из "черного списка". С левого фланга - Коммунистическая партия Великобритании, Социалистическая рабочая партия, Рабочая революционная партия и троцкистская группа Militant Tendency. К тому времени появлялись опасения и относительно ультраправых групп - "Национального фронта" и Британской национальной партии.

Чтобы провалить отбор, соискателю не нужно было быть членом этих групп, достаточно было просто быть как-то с ними связанным.

Если МИ-5 удавалось на кандидата что-то "накопать", служба давала одну из следующих характеристик:

В решении категории "А" говорилось: "Служба безопасности рекомендует не нанимать кандидата на должности, где у него будет возможность прямо влиять с диверсионными целями на содержание вещания".

Категория "B" накладывала меньше ограничений: МИ-5 "рекомендовала" не нанимать кандидата "если не будет принято решение, что другие факторы превалируют".

В решении категории "C" говорилось, что информация о кандидате не делает их "автоматически непригодными", но корпорация "возможно, могла бы не предлагать работу кандидату, если вакансия предоставляет "исключительные возможности" для подрывной деятельности.

В принципе Би-би-си придерживалась политики никогда не принимать на работу кандидатов с характеристикой категории "A", хотя отдельные исключения все же случались. Эта практика противоречила публично заявленной позиции Би-би-си о том, что она полностью контролирует свою кадровую политику. Теоретически так и было, но на практике, в случае с кандидатами категории "A", решение фактически принимала МИ-5.

Если уже нанятый сотрудник попадал под подозрение или претендовал на переход на должность, которая предусматривала согласование со спецслужбами, то на его личном деле рисовали значок, похожий на новогоднюю елку

Если уже нанятый работник попадал под подозрение или хотел перейти на должность, которая предусматривала согласование со спецслужбами, то на его личном деле рисовали значок, похожий на новогоднюю елку

Эта "елка" была важной частью процесса. У Би-би-си был список сотрудников, которые должны были пройти процесс биографической проверки в случае, если они подавали на более высокую должность.

"Елка" на личном деле сигнализировала, что в данном случае речь может идти о национальной безопасности. В дело также добавляли так называемое "постоянно действующее напоминание": "Не повышать, не переводить (в том числе - на постоянный контракт) без консультации с [директором по кадрам]".

В Би-би-си настолько тщательно старались сохранить происходившее в тайне, что "напоминание" удаляли из досье сотрудника, если он обращался в суд по трудовым спорам, так как тот имел право затребовать личное дело работника. Также существовала негласная практика объяснять печати с надписью "необходимые формальности при найме соблюдены", делая вид, что речь идет о "рутинных процедурах, ближайших родственниках, пенсиях и так далее".

От значка "елки" пришлось отказаться в 1984 году, когда начали говорить, что она привлекает слишком много внимания. В частности, она привлекла много внимания в 1985 году, когда об этой практике написала газета Observer. На следующий день после публикации кто-то повесил на ручке двери комнаты 105, где размещался отдел по взаимодействию с МИ-5, украшение в форме елки.
presentational grey line

Принятая в корпорации в то время политика отрицания проявляется, например, в интервью генерального директора Би-би-си сэра Хью Грина, вышедшем в газете Sunday Times в 1968 году.

"У нас в штате 23 тысячи человек, и среди них есть самые разные люди, включая, как вы выражаетесь, "голубых", - это слово, насколько можно судить, употребил журналист газеты. - А также коммунисты. Но это не мое дело. Мы не изучаем подноготную тех, кто приходит к нам на работу".

Действительно, ни Би-би-си, ни МИ-5 не блокировали кандидатов из-за их сексуальной ориентации, но отфильтровка коммунистов безусловно входила в задачи Грина, и если не сама Би-би-си, то МИ-5 занимались как раз подобными расследованиями.

В архивах Би-би-си сохранились инструкции для гендиректора о том, как отвечать на подобные вопросы. МИ-5 в этих документах деликатно обозначалась как "Колледж".

Незадолго до интервью гендиректора один из функционеров Би-би-си, отступив от официальной позиции корпорации, предложил МИ-5 отказаться от практики биографических проверок. "В мирное время необходимость биографических проверок отпала", - написал он в "Колледж".

Би-би-си в этой связи предлагала признать, что проверкам подлежат сотрудники, задействованные в планировании вещания в военное время (это обозначалось термином "чрезвычайная работа по обороне"), а также граждане других стран. Однако это предложение поддержки не нашло: как отмечается во внутреннем документе Би-би-си, "Колледж не поддержал упоминания проверок в любой форме".

Чтобы подчеркнуть эту позицию МИ-5, представитель спецслужбы позвонил на Би-би-си с просьбой "не упоминать прямо о процессе биографических проверок". В случае настойчивых расспросов представителям Би-би-си предлагалось признать, что "что-то в этом роде" имело место "в рамках задач по подготовке к военному времени" и "по отношению к иностранцам".

Однако в целом в МИ-5 "предпочли бы, чтобы эта тема упоминалась насколько возможно реже", инструктировал представитель спецслужбы.

МИ-5 также предложила переадресовать часть вопросов репортера Грину кому-то в отделе кадров. Были и другие рекомендации: "возможно, можно акцентировать жесткость процедуры отбора и тщательное исследование характеристик".

Последнему совету в Би-би-си явно последовали: и в последующие годы подобная формулировка встречаются во многих ответах Би-би-си на запросы. Она изобретательна и двусмысленна: ее можно понять таким образом, что изучались характеристики, предоставленные соискателем, но на деле характеристику давала МИ-5.

Хью Грин выполнил все рекомендации МИ-5. Он сразу заявил Sunday Times, что отвечать на конкретные вопросы о процессе набора сотрудников не будет, но на них ответит один из его подчиненных высокого ранга. Газета, кажется, этим удовлетворилась. В опубликованной версии интервью Грина эта тема не затрагивается.

Отвечать на вопросы о кадровой политике Грин поручил директору по административным делам Джону Аркеллу, но тот не совсем точно следовал сценарию. Сначала он тоже принялся все отрицать: "Мы не спрашиваем о религиозных убеждениях или политических взглядах". Однако потом дрогнул.

"Если кто-то коммунист, то для нас это не имеет значения. Если, конечно, речь не идет об уязвимых участках работы". Вслед за тем журналист Sunday Times спросил Аркелла, насколько он уверен в британской системе допуска на ответственную работу. "В нашем несправедливом мире, возможно, иногда кто-то и страдает", - ответил он, и намек был понятен, но репортер не стал дальше расспрашивать Аркелла на эту тему.
Вслед за этим Аркелл поспешил вновь повторить стандартную формулу отрицания: "Я должен сказать, что проверки служб безопасности не является обязательным условием работы на Би-би-си".

На самом деле, на то время около 6000 должностей на Би-би-си замещались именно на таком условии. Один из функционеров Би-би-си позже обвинил Аркелла в том, что он "открыто признал", что проверки на благонадежность существуют. Однако сам Аркелл, кажется, считал, что все сделал правильно, и даже посоветовал коллеге поступать так же, "чтобы в МИ-5 стали чуть больше ценить Би-би-си".

Когда из МИ-5 пришло письмо с благодарностью Аркеллу за "столь достойные ответы на вопросы", критиковавший его коллега утих, отметив только, что реплику Аркелла в интервью следует повторять в аналогичных ситуациях в будущем "без прикрас, без пояснений и дополнений".

Отказ Грина отвечать на вопросы не удивил осведомленных людей. Несмотря на то, что Грин, с тех пор как он возглавил Би-би-си в 1960 году, в целом продвигал политику либерализации Би-би-си, он был убежденным сторонником продолжения проверок на благонадежность.

Вскоре после того, как Грин занял свой пост, он возглавил делегацию Би-би-си на встрече с представителями министерства внутренних дел. У него спрашивали, почему такое количество сотрудников должно проходить через фильтр спецслужб. В МИ-5 волновались, что на них могут подать в суд, так как директивы спецслужбы предполагали только "противодействие угрозам подрывной деятельности и саботажа". В МИ-5 хотели сократить список позиций в корпорации, подлежащих биографической проверке.
Но Грин ничего не хотел менять. Более того, Би-би-си выступала за то, чтобы распространить проверки на еще большее число позиций, опасаясь проникновения в корпорацию "подрывных элементов".

В то же время, в корпорации считали возможным публично признать, что спецслужбы проверяют ключевых сотрудников. МИ-5, напротив, хотела уменьшить количество проверок, но сохранить их полную секретность.

На сближение позиций двух организаций ушло некоторое время. Служба безопасности частично добилась своего: Би-би-си исключила 528 должностей из списка подлежащих проверкам МИ-5. Среди них была 81 должность в отделе грима и костюма, 20 в фонотеке и 21 - в библиотеке. Также перестали проверять кандидатов на 16 позиций в отделе религиозного вещания, однако за Би-би-си оставалось право запросить проверку любого поступающего туда соискателя.
Таким образом, эти сотрудники перестали считаться потенциальной угрозой государству.
presentational grey line

Соискатели, которых отфильтровывали спецслужбы, не знали, почему их не взяли на работу, хотя могли догадываться.

Один из таких случаев произошел с журналисткой Изабель Хилтон (позднее получившей за свою работу Орден Британской империи). Хилтон не приняли на работу в шотландское отделение корпорации, как она считает, из-за связей с членом Коммунистической партии во время учебы в Эдинбургском университете, состоявшим вместе с ней в Обществе китайско-шотландской дружбы.
После беспрецедентных протестов со стороны предложившего ей работу менеджера, Алистера Хезерингтона, Хилтон все же пригласили работать на Би-би-си, но слишком поздно: она уже устроилась в другое место. Позднее в беседе с ней Майкл Ходдер, последний из функционеров Би-би-си, отвечавший за координацию работы с МИ-5, назвал произошедшее ошибкой. Это возмущает Хилтон до сих пор.

"Я до сих пор злюсь. Меня возмущает полная неподотчетность и то, что никто на Би-би-си так и не извинился, не объяснил, не сделал никаких заявлений ни в мою защиту, ни просто чтобы признать ошибку", - рассказывает журналистка.

"Вся организация переключилась в режим самозащиты, не обращая внимания на то, как их действия могли отразиться на мне, моей репутации, моей карьере и так далее. Никто в компании не взял на себя ответственность и, кажется, не задумался о том, чтобы что-то сделать, чтобы устранить последствия этого решения. Я думала, что это гнусно, и до сих пор так считаю", - говорит она.

"Говоря серьезно, вне зависимости от деталей моего случая, мне кажется, что Би-би-си предала доверие общества, применяя здесь, в Великобритании, систему, при которой тайная полиция допускала или не допускала журналистов до работы. Каждый раз, когда я слышу, как Би-би-си хвалится своими стандартами журналистики, во мне вскипает возмущение", - говорит она.

Хилтон в конечном итоге получила работу на Би-би-си - в 1990-х она вела программу World Tonight на Radio 4, а потом - программу об искусстве Night Waves на Radio 3.

Том Арчер - еще один бывший соискатель, отвергнутый по рекомендации МИ-5. В 1970-х он работал фрилансером для Би-би-си в Бристоле, однако когда после 1979 года Арчер стал подавать заявления на прием на постоянную работу, то он каждый раз получал отказ. По словам Арчера, в университете он был "активным социалистом", однако на Би-би-си такие вещи, как правило, списывали на юношеский энтузиазм.

Причина крылась в другом, и ее выяснил желавший нанять его на работу редактор Робин Хикс. Оказалось, что Арчера отсеяли из-за того, что его близкий родственник вступил в Социалистическую рабочую партию. Хикс просил пересмотреть это решение, но тщетно.
Арчер сумел профессионально реализовать себя и без Би-би-си - он работал на Channel 4 и в телекомпании Granada. А много лет спустя он все же смог устроиться и на Би-би-си. В 2008 году Арчера назначили контролером отдела документальных фильмов Би-би-си, который размещается в Бристоле.

"Тогда я был разозлен и даже напуган", - говорит он, вспоминая 1979 год.

"Я боялся, что мне закроют все пути. Я тогда только женился. Мне пришлось вернуть видеомагнитофон и продать машину. Они сделали это тогда тайком и неуклюже" - говорит Арчер.

"Конечно, когда я вернулся, это был полный триумф", - продолжает он.
presentational grey line

В то время, когда Арчеру отказывали в приеме на работу, один из старших кадровиков Би-би-си боролся за отмену проверок на благонадежность. В декабре 1979 года Хью Пирс написал, что за последние два года МИ-5 проверила несколько тысяч соискателей, а забраковала всего 22 человека. По мнению Пирса, это означало, что "проверки можно сократить".

Он сомневался, что кто-то из 22 отсеянных мог нанести сколько-нибудь серьезный ущерб, поскольку "любая личная предвзятость... была бы легко замечена и пресечена". Пирс предлагал продолжать биографические проверки лишь для сотрудников, имеющих доступ к государственной тайне, а также во Всемирной службе Би-би-си, где работает много иностранцев. В остальном, по его словам, Би-би-си "должна оставить нынешнюю практику проверок целых категорий соискателей. Мы должны заменить бульдозер более деликатным механизмом".

Последняя строка 10-страничного доклада Пирса на эту тему оказалась пророческой. Он предупреждал, что если масштабы проверок МИ-5 станут известны широкой публике, то это сделает Би-би-си объектом насмешек и огульной критики. Корпорация его предложение не приняла, но в августе 1985 года пророчество сбылось, когда газета Observer опубликовала статью о сотрудничестве Би-би-си со спецслужбами.
Несмотря на то, что предложение Пирса резко сократить масштабы проверок соискателей не поддержали, Би-би-си вскоре продолжила сокращать число сотрудников, которых затрагивали подобные проверки. В 1983 году было решено не проверять кандидатов на 2000 должностей, и в это число попали даже отдельные младшие журналистские позиции. До этого, со времени введения этой политики все журналистские должности подлежали биографическим проверкам.

В то же время 3705 должностей по-прежнему должны были замещаться по согласованию с МИ-5.

Инициатором этой реформы стал бригадный генерал Ронни Стоунэм, который в прошлом служил в Королевских войсках связи, а к 1980-м годам стал ответственным за взаимодействие Би-би-си с МИ-5. Он же написал "инструкции для защиты" корпорации.

Эта инструкция начиналась с традиционного отрицания: "Можно категорически заявить, что сотрудники Би-би-си не проверяются на благонадежность в качестве предварительного условия при устройстве на работу". Это мало соотносилось с действительностью: сам Стоунэм в своем докладе пишет, что в 1982 году Би-би-си отправила на проверку в МИ-5 имена 1287 соискателей.

Среди руководства Би-би-си к этому времени практика проверок на благонадежность начала терять популярность. Заместитель председателя управляющего совета Би-би-си сэр Уильям Рис-Могг ставил ее под сомнение еще до того, как о существовании этой практики сообщила газета Observer, что и привело к ее отмене.

"Неведомая большинству сотрудников Би-би-си система управляется из комнаты 105, затерянной в коридорах на втором этаже Дома радиовещания - тамошний лабиринт коридоров лег в основу описания Министерства правды в романе Джорджа Оруэлла "1984", - писали в Observer журналисты Дэвид Ли и Пол Лашмар.

"На двери висит табличка: "Особые функции - руководство", и она не столько проясняет, сколько запутывает. А за этой дверью сидит бригадный генерал Ронни Стоунэм", - рассказали журналисты.

Их статья вышла под заголовком: "Срываем покровы: как Би-би-си проверяет на благонадежность своих сотрудников".
Статья в Observer упоминала конкретные имена и конкретные случаи, и Би-би-си уже не могла традиционно все отрицать.

Правда, начальник Стоунэма, директор по кадровым вопросам Кристофер Мартин, в беседе с Ли и Лашмаром вначале пытался держаться прежней линии. Однако уже скоро он согласовал с министерством внутренних дел новую версию: теперь решено было признать, что проверки проводятся, но от этой практике постепенно уходят.

Многих удивило, как долго Би-би-си удавалось сохранить эту тайну. Из архивных документов явствует, что руководство Би-би-си очень опасалось, что если пресса станет задавать жесткие вопросы, то корпорация в конце концов расколется. "Этой истории 50 лет, и за все эти годы пресса только сейчас ее раскопала", - изумлялся тогдашний генеральный директор Би-би-си Аласдейр Милн.

Разоблачительная статья в Observer привела к радикальным переменам.

Практически сразу Ронни Стоунэм предложил проверять лишь соискателей должностей старших редакторов, но руководство Би-би-си пошло еще дальше. В октябре 1985 года было объявлено, что отныне проверкам будут подвергаться лишь руководители высшего звена, те, кто отвечает за систему радиопередач в чрезвычайных ситуациях (то есть радиопередач в случае начала ядерной войны) и сотрудники Всемирной службы Би-би-си, работающие в отделах, в которые могут внедриться агенты спецслужб других государств. Проверки соискателей всех остальных должностей Би-би-си должны были прекратиться.
Но не все были довольны этим решением, и было решено продолжать проверки корреспондентов, так как руководство считало, что от их честности и принципиальности зависит доверие к Би-би-си. Поскольку то же руководство объявило о прекращении проверок, пришлось придумать уловку: корреспондентов включили в список на том основании, что у них якобы имелся допуск к государственной тайне, хотя в реальности подобного допуска у них не было.

В результате на должностях, согласуемых со спецслужбами, осталось всего 1400 человек, работавших во внутрибританском вещании, и 793 человека во Всемирной службе.

Система претерпела новые изменения в 1990 году, после того как был принят закон "О службе безопасности", в результате чего проверки распространялись лишь на тех, кто отвечал за систему радиовещания в военное время, а также те, у кого был доступ к секретной информации правительства.

Еще через два года система радиовещания на случай военного времени была окончательно упразднена, и, соответственно, число людей, проходящих проверку, вновь сократилось. Би-би-си отказывается отвечать на вопрос, продолжается ли эта практика и по сей день. Представитель корпорации лишь заявляет, что "мы не комментируем вопросы, связанные с безопасностью".

Но если проверки все еще проводятся, скажем, для людей с допуском к секретной информации или же принимающих участие в планировании действий на случай чрезвычайных ситуаций, то теперь это происходит открыто, а не в тайне, и каждый соискатель об этом знает. Прежней секретности больше нет.

К тому времени, как систему военного вещания закрыли, Стоунэм уже ушел на пенсию. После него координацией с МИ-5 стал заниматься Майкл Ходдер, в прошлом морской пехотинец.

Он курировал случаи, когда было необходимо провести проверку кого-то из сотрудников, но предпочитал делать это неформально, в особенности, когда речь шла о сотрудниках Всемирной службы Би-би-си.

Например, в Бирманской службе был обнаружен сотрудник, который сдавал имена диссидентов посольству этой страны в Лондоне.

В Арабской службе был обнаружен человек, по совместительству работавший в посольстве Саудовской Аравии и получавший зарплату в двух местах. В той же Арабской службе был выявлен человек, который оказался родственником известного террориста.

Именно Ходдер и сохранил досье сотрудников.

Он проигнорировал указание уничтожить эти документы, сложил их в ящики и отправил в архив Би-би-си.

Ходдер уничтожил лишь части досье, поступившие непосредственно из МИ-5. А одно досье он сохранил полностью - это было личное дело Гая Берджесса, который работал на Би-би-си во время Второй мировой войны.

Би-би-си даже выложила это досье в интернет в 2014 году, но это скорее пример того, что проверки не всегда дают желаемые результаты: в документах нет и намека на то, что Берджесс на самом деле был советским шпионом.