September 24th, 2018

Кремниевая долина «непростительно» относится к своим работникам ещё с 1970-х

Автор начинает с отходов экономики обслуживания, но традиционно скатывается в "за все хорошее", как это бывает у Интеллигенты-но-Идиоты.

https://habr.com/post/424103/
https://www.recode.net/2018/8/29/17793766/louis-hyman-temp-book-cornell-gig-economy-jobs-kara-swisher-rani-molla-uber-labor-ubi-podcast

Автор книги «Временные работники» Луис Химан говорит, что технологический сектор пользовался одноразовым трудом задолго до появления «экономики подработок»

Не стоит обвинять Uber в проблемах экономики подработок [gig economy] – не они её придумали, как утверждает историк экономики Луис Химан.

«Uber – отходы экономики обслуживания», — сказал Химан в последнем эпизоде Recode Decode. «Компания полагается на толпу людей, не имеющих альтернативы».

Химан – автор новой книги «Временные работники: как американская работа, американский бизнес и американская мечта стали временными» [Temp: How American Work, American Business, and the American Dream Became Temporary]. Он рассказал подкастерам Recode, Каре Свишер и Кани Мола, о том, что количество людей, которым приходится полагаться на временную работу, фриланс или другие виды «альтернативных работ», растёт с 1970-х, в то время как эра раздутых корпораций уступает место бизнесам, оптимизированным для кратковременных прибылей, которые начинают расценивать работников, как одноразовых.

«Альтернативой работе в Uber служит не хорошая работа на фабрике с заработной платой по профсоюзным ставкам, и не стабильная офисная работа – это готовка кофе в Старбаксе, где вы, возможно наработаете нужное количество часов, а, возможно, и нет, — сказал он. – Именно это люди и стараются сделать. Они стараются наработать достаточное количество часов, чтобы свести концы с концами. Часто люди рассуждают об экономике подработок, как о „вспомогательном доходе“. Но он не вспомогательный, если он нужен вам, чтобы оплатить брекеты ребёнку, или купить еды, или заплатить за жильё».
[Spoiler (click to open)]
Химан утверждает, что этот феномен можно отследить в прошлое до армии не отражённых в документах мигрантов, собиравших первые компьютеры до того, как все фабрики переехали «за океан». «Они родились субподрядчиками, и это реально стало чем-то вроде предтечи сегодняшней организации корпораций, — сказал он. – Это была репетиция будущего».

Далее приводится транскрипция интервью.

История «временной работы»

Добро пожаловать в передачу Recode Decode

Спасибо, что пригласили меня.

С чего вы начали это исследование? Расскажите немного о предшествовавших событиях. Думаю, людям будет интересно понять, как вы пришли к этой теме.

Первые две моих книги рассказывали о таких же мрачных темах – об истории личного долга в Америке. И когда я их писал, я заметил, что в принципе история финансов Америки – это история работы. Я решил, что моим следующим проектом будет история того, как исчезла безопасность не только наших финансов, но и нашей работы.

В книге я писал о том, как после Второй Мировой войны появилась такая вещь, как безопасная работа, надёжные инвестиции, крупные корпорации, стабильные рабочие места, и как всё это начало разваливаться в 1970-х. Чтобы понять не просто развал старой модели рабочих мест, но и рождение следующей – консультанты, временные работники, неучтённые мигранты – и как всё это стало центром изменения капитализма с 1970-х.

Хотите ли вы поговорить немного об истории временной работы в Кремниевой долине? Потому что она там не десять лет назад появилась.

Да, очень важно понять, что Uber является отходом экономики обслуживания.

О, мне нравится такое определение, что это значит? Отходы. Дерьмо, иначе говоря.


Хорошо. Ну, то есть, ужасно. Uber – это отходы, поскольку он полагается на людей, не имеющих альтернативы. Это необходимо понять — альтернативой работе в Uber служит не хорошая работа на фабрике с заработной платой по профсоюзным ставкам, и не стабильная офисная работа – это готовка кофе в старбаксе, где вы, возможно наработаете нужное количество часов, а, возможно, и нет.

Именно это люди и стараются сделать. Они стараются наработать достаточное количество часов, чтобы свести концы с концами. Часто люди рассуждают об экономике подработок, как о «вспомогательном доходе». Но он не вспомогательный.

Да, но компании это представляют, как «свободу, вспомогательный доход, которым можно заниматься в свободное время».

Но он не вспомогательный, если он нужен вам, чтобы оплатить брекеты ребёнку, или купить еды, или заплатить за жильё. Я думаю, что рассуждая об экономике подработок, легко сказать «это ужасно». Но такие ужасные проблемы существуют уже с 1970-хю

Работающие американцы сталкиваются с постоянно увеличивающейся амплитудой колебаний дохода и с увеличением неравенства. Это всё просто прикрывается такими словами, как цифровая экономика, мобильные приложения.

Как работники стали одноразовыми

Что же приводит к колебаниям зарплат? Что толкает людей заниматься подработкой?

Один из аргументов в моей книге состоит в том, что родилось целое движение по уходу корпораций от той организационной структуры, которую они продвигали, как среди лидеров бизнеса, так и среди законодателей и инвесторов. Всё началось сразу после т.н. «безумства конгломератов» в конце 1960-х. Тогда, как и сейчас, корпорации зарабатывали огромные деньги. Они зарабатывали кучи денег и скупали другие компании.

Но из-за антимонопольных законов они скупали не связанные с ними компании, и порождали новые прибыли. И мелкий электрик пробивает себе деньгами дорогу до 25-й крупнейшей компании в Америке. Оказывается, что всеми ими ужасно управляли.

Как ими управляли?

Как ими можно было управлять? Они все разваливались. Это относится к 95% компаний из списка Fortune 500. Затем люди начали искать альтернативные модели. Они обвиняли корпорации, появившиеся после войны и всю систему организации работы. И в эту интеллектуальную пустоту проникли консультанты и бизнес-гуру, начавшие продавать новую идею управления корпорацией – экономить на работниках и сотрудниках.

И, пожалуйста, у нас появились истоки современных фирм. Чтобы понять сегодняшнюю историю, надо рассматривать не только технологии. Меняются технологии не в телефонах, а в корпорациях, в методах организации людей.

Но в Кремниевой долине всё организуется по-другому. Это ведь команды, растущие с единой целью.

История Кремниевой долины очень важна. Я много пишу о ней в книге, поскольку Кремниевая долина стала лидирующим сектором экономики в 1970-х. К 1980-м она уже стала наиболее прибыльной её частью.

И это ещё до большого бума?

Это случилось ещё до бума производства полупроводников. И это очень сильно зависит от другого типа производства. В Кремниевой долине никогда не появлялось профсоюзов, таких, какие были в Детройте. Кремниевая долина не платит хороших денег рабочим на фабриках. Кремниевая долина зависела от сотен или тысяч неучтённых мигрантов, находившихся вне действия новых законов, вышедших в 70-х, Управления по охране труда США, всех этих стандартов по защите окружающей среды при производстве чипов. Они родились субподрядчиками, и это реально стало чем-то вроде предтечи сегодняшней организации корпораций. Это была репетиция будущего.

Все истории, связанные с Кремниевой долиной, в основном рассказывают о Стиве Джобсе, Возняке,…

Как они в гаражах своих возились

О людях из гаражей и их инновациях. Но все они полагались на тысячи иммигрантов, в основном, женщин. Так что каждый раз, когда кто-нибудь в Кремниевой долине говорит «робот», он обычно имеет в виду цветную женщину. В книге я отслеживаю, как эта идея автоматизации и прогрессе использовалась для оправдания отвратительного отношения к работникам.

Да, вы очень интересно пишете о том, как люди воспринимают Uber, и сравниваете его с Etsy. Они похожи тем, что это платформы, продающие работу других людей, и не обязательно хорошо относящиеся к людям, работающим на них. И все злятся из-за Uber, но никто не злится из-за Etsy. Вы сказали, что «причина в том, что мы не ценим женский труд».

Именно. Я думаю, что главный вопрос в том, кто всё это считал. После войны подсчётами занимались белые мужчины, и всё. Если вы были женщиной, цветным, если жили в США, но не как гражданин, ваши права не имели такого значения, как права людей, придумывавших правила и управлявших компаниями.

Сегодня всё точно так же. Думаю, именно поэтому мы злимся на Uber – поскольку мужчины водят такси, а женщины – нет. А с Etsy всё нормально.

Какие рабочие места останутся человеку?

Неизбежно будет требоваться всё больше людей. Я всегда говорил – всё, что можно оцифровать, будет оцифровано, а люди реагируют на это просто «да-да, это интересно». Нет, вы задумайтесь об этом. Тщательно обдумайте. У нас будут не только робомобили без водителей – у нас и механиков не будет. Не нужны механики, не нужны страховые компании. Розничные магазины пропадут. Что будут делать работники розницы?

А подкастеры?


Творчество – это всё, что имеет значение. Мне кажется, что любопытство и творческая жилка, то есть, определяющие человека качества – это самое важное. То, что к человеку не относится, должна делать машина. В книге я пишу, что люди не должны заниматься машинной работой. И с моей точки зрения это неплохо. Моему внутреннему оптимистичному футурологу это нравится, но вопрос в другом: что мы будем делать с людьми? У нас есть система, система образования, экономика, которая обращалась с людьми, как с машинами, на протяжении ста лет. Это называется индустриализация.

А первыми компьютерами, то есть, вычислителями, были женщины

Женщины – и это нельзя игнорировать. Поэтому чего ж мы так удивляемся, когда роботы, наконец, отнимают у нас работу? И это на самом деле благодать. Это можно означать конец всякой бумажной работы, которую все мы ненавидим.

Или работы в шахте

Или шахт, или других вещей – но что мы будем делать с политической и социальной стороны, чтобы наши общества не взорвались из-за появления нового типа цифрового правящего класса? Тут вступают в игру утопии и антиутопии, и история демонстрирует свою важность. Как бы мне ни нравились люди из Кремниевой долины, но когда разговариваешь с ними, становится ясно, что это люди, которые читают только научную фантастику.

У текущей ситуации нет исторических аналогов.

Да. Все представляют себе переход от сельскохозяйственной экономике к индустриальной, как плавный график, а не как, например, бунты 1877 года, когда поезда с пулемётами отнимали у людей землю в Пенсильвании, а люди восставали, уничтожали рельсы и сбрасывали боссов.

Так что же, в недалёком будущем всё будет автоматизировано, и многие из нас потеряют работу. Какие работы будут в будущем? И каких не будет?

Очень тяжело гадать заранее. Не думаю, что десять лет назад можно было бы предсказать появление работы «подкастера», но нам известно, какие это будут работы. Это будут работы, связанные с человечностью – с любопытством, творчеством и заботой(Ну-ну....).

Думаю, что работы будущего будут такими, какие нам хотелось бы иметь – мы будем свободны делать то, что людям нравится делать от природы, что нас не нужно заставлять делать(Ну-ну....). Нужно заставлять человека залезать в шахту и получать лёгочные болезни. Не нужно заставлять человека заботиться о детях.

Так какие же работы исчезнут первыми?

Думаю, самое важное, что исчезнет – это розница. Для людей с опытом работы, не связанным с высокооплачиваемыми должностями – это будет розница. Это места, где люди начинают работать. Розница исчезла. Если вам надо повторять одно и то же действие три раза подряд – его автоматизируют.(Ну-ну....)

Думаю, что часть ускорения, описанного мною в книге, будет связана с идеей цифровых мигрантов. В следующие несколько лет мы будем наблюдать, как появляются роботы, управляемые кем-то на расстоянии, и мне кажется, что люди не уделяют этому необходимого внимания. Пересечение машинного обучения, виртуальной реальности и робототехники.

Пару лет назад я был в лаборатории в Беркли, где можно надеть очки виртуальной реальности и управлять таким способом роботом. И люди очень интересовались роботом, который складывал полотенца. Я сидел там целый час, ждал, пока это полотенце свернут, и это никак не получалось. Я ненавижу складывать полотенца, поэтому я очень ждал этого момента. А потом я надел очки виртуальной реальности, и у меня почти сразу же получилось это сделать.

То есть, вы сложили полотенце при помощи робота.

Я смог взять управление манипуляторами и сложить полотенце. И я понял, что я могу сделать это где угодно. Поэтому я легко представил себе, как в следующие пару лет какой-нибудь предприниматель сможет предлагать недорогих домашних роботов точно так же, как Tesla использует своих водителей для тренировки их автопилота. При помощи какой-нибудь онлайн-программы можно будет использовать сотни тысяч людей(Ну-ну....) со всего мира, они будут надевать очки виртуальной реальности где-нибудь в Бангладеш или Мехико(Ну-ну....). И управлять такими роботами(Ну-ну....).

А потом, благодаря машинному обучению, роботы смогут научиться всякого рода домашним работам(Ну-ну....). Поэтому весь физический труд, который мы считаем незаменимым, можно будет заменить.

Поэтому даже цифровые мигранты потеряют работу

Физические мигранты потеряют работу, а потом цифровые мигранты будут заменять сами себя.

If the Czech economy is thriving, why are we so poor?

Переход от государственного социализма к капитализму внушил глубокое ощущение несправедливости тем, кто занимается физическим трудом в Чешской Республике. Изнеможение, тяжелый физический труд, отчаяние — вот что увидела репортер на задании британской газеты, проработав полгода на нескольких низкооплачиваемых работах. Многие бедные люди живут во временном жилье, где нет элементарных условий.

The Guardian (Великобритания): Если экономика Чехии быстро развивается, то почему мы такие бедные?
https://www.theguardian.com/commentisfree/2018/sep/19/czech-republic-transition-state-socialism-capitalism
https://inosmi.ru/politic/20180921/243275453.html

Я стояла рядом с Мартой. Мы вдвоем поднимали тяжелые простыни и укладывали их в отжимной барабан. Я видела, что каждое движение причиняет ей боль: мокрое белье было тяжелым, а она была больна — воспаление межпозвоночного диска. На предыдущей неделе после того, как она посетила врача, наш начальник сказал ей, что она не может взять больничный, потому что у него слишком мало рабочих рук.

«Сильно болит?» — спросила я, обеспокоенная ее состоянием. «Я думаю о том, что буду готовить сегодня вечером», — ответила она. Несмотря на боль, ее главной заботой было то, чем она будет кормить ребенка. Марта работает в прачечной одной крупной чешской больницы, получая минимальную зарплату (11 тысяч чешских крон или примерно 385 долларов в месяц). Поскольку ей приходится выплачивать долги, накопленные в прошлом, в месяц ее доход составляет примерно 9 тысяч чешских крон. За съемное жилье она платит 20 тысяч крон. Государство выплачивает ей пенсию как вдове, деньги на ребенка, лишившегося одного из кормильцев, и субсидию на жилье. Все эти выплаты едва покрывают стоимость жилья. Несмотря на то, что у Марты очень тяжелая работа — иногда до 11 часов в день — она продолжает все глубже увязать в долгах.

[Spoiler (click to open)]Изнеможение, тяжелый физический труд, отчаяние. Именно так я могу описать то, что увидела, проработав в течение шести месяцев на нескольких разных низкооплачиваемых работах в Чешской Республике, будучи репортером на задании. Моей целью было изучить условия, в которых люди в Чехии работают на неквалифицированных, низкооплачиваемых должностях. Помимо прачечной я также поработала на птицекомбинате, на кассе в супермаркете, на конвейере и на предприятии по переработке мусора. Мой журналистский проект назывался «герои капиталистического труда». Эти люди живут на грани.

Большинство из них боятся говорить о своих проблемах из-за страха потерять работу. На птицефабрике сотрудники часто работали по много часов при температуре в 8 градусов по Цельсию. Временами они оставались там до шести часов, не имея возможности выпить воды, поесть или отдохнуть. Прежде мой коллега Карел работал кровельщиком как индивидуальный предприниматель. Он залез в долги, — отчасти потому что до конца не понимал административную сторону своей работы. На заводе со всеми переработками и ночными сменами он зарабатывал примерно 15 тысяч крон. Но после выплаты долгов у него оставалось только 8 тысяч крон. Он никогда не жаловался — напротив, он был благодарен, постоянно повторяя: «По крайней мере, они оплачивают мою медицинскую страховку и соцстрахование». Когда мы с ним познакомились, у него как раз забрали дом за долги. Он находился в состоянии отчаяния и даже подумывал о самоубийстве.

«По крайней мере, у нас есть работа», — я слышала снова и снова, когда мы начинали обсуждать условия работы с моими коллегами. И неважно, что окружавшие меня люди регулярно работали по 12 часов в сутки, — а иногда даже по 14 или 17. Мы просто обязаны быть благодарны за то, что у нас есть возможность работать.

Однако решительное недоверие к политикам было очень заметным. Почти никто из моих коллег не принимал участия в выборах, — только несколько раз мне удалось поговорить с теми, кто поддерживал Коммунистическую партию. Перестройка экономики после 1989 года была основана на дешевом рабочем труде и стимулах для прямых иностранных инвестиций. Но никто не захотел заниматься решением растущего числа проблем, которые такая политика повлекла за собой. В прессе мы снова и снова читаем, что люди сами должны о себе заботиться, — никто не обязан им помогать.

Превращение Чехии из государственного социализма в капитализм часто называют успехом, и сегодня практически все экономические показатели свидетельствуют о том, что страна процветает. Однако опыт конкретных людей рисует перед нами иную картину. Отдельные истории тех, кто попал в тяжелое положение, не преподносятся нам как проявления системных проблем всего общества. Достижения государства благосостояния часто рассматривались как то, что пришло на смену коммунизму, а профсоюзы высмеивались как пережиток старого режима. В течение многих лет переговоры о заключении коллективного договора были практически ругательством. Поэтому со временем низкая заработная плата стала неизменно сопровождаться вопиющими нарушениями трудового кодекса, а люди стали бояться высказывать свое мнение из страха потерять работу. Со всеми этими бесконечными версиями лозунга «каждый должен сам о себе заботиться» чешское общество утратило чувство солидарности.

Последние несколько лет либеральная элита пытается внушить людям, что они должны быть солидарны с беженцами. Это привело к возникновению проблемы. Чехи не понимают, почему они должны быть солидарными с теми, кто живет, скажем, в Африке, если никто никогда не обращает внимания на проблемы, существующие в Чехии.

Долгое время «зарплатный занавес» не интересовал политиков в Западной Европе, но любой чех знает, что продавец в магазине в Германии или Австрии получает в три раза больше такого же продавца в Чешской Республике. Между тем расходы на жилье и еду в Чешской Республике ненамного ниже, чем в странах Западной Европы. Работающие бедные люди, которые зачастую не могут свести концы с концами, испытывают глубокое ощущение несправедливости. Им кажется, что о них все забыли.

Сегодня во многих областях по всей Чешской Республике работу найти несложно. Проблема заключается в том, что многие люди не могут прожить на те деньги, которые приносит такая работа. Муниципального жилья практически нет, а государство покрывает лишь крохотную часть расходов на жилье. В настоящее время 750 тысяч человек имеют долгосрочные задолженности, и коллекторы — люди, имеющие лицензию на сбор долгов, — забирают из их ежемесячной зарплаты так много, что людям не хватает денег на выплату аренды жилья.

Это сказывается на их семьях. По данным Social Watch, долги выплачивают 2,5 миллиона человек, то есть почти четверть населения страны. Государство никак не компенсирует потерю доходов и выплату долгов. Цены на аренду жилья растут очень быстро. Главный стрессовый фактор для людей — это страх остаться без крыши над головой. Те, у кого есть дети, также боятся, что государство отберет у них детей, учитывая тяжелое положение родителей. Многие бедные люди живут во временном жилье, где нет элементарных условий.

И, пока во время шестимесячного эксперимента я могла помечтать о награде в виде отпуска вместе с супругом и детьми, одна из моих коллег по прачечной мечтала о том, чтобы сэкономить денег на билет на метро, чтобы съесть в центре города пирожное. «Однажды мне удалось это сделать, — взволнованно рассказала она. — Я сфотографировалась с тем пирожным, чтобы у меня осталась память о хорошей жизни».
vorona

Социальные квартиры в Германии - миф о золотом веке

В 1987 году в ФРГ имелось 5,5 миллионов социальных квартир.
Сейчас во всей Германии (ФРГ плюс бывшая ГДР) только 1,5 миллионов. Ежегодно их число сокращается на 100 000, а новых почти не строят.

Уточнение: социальная квартира - это жилье, построенное на государственные средства, находится в собственности государства или жилищного кооператива, она сдается жильцам за сравнительно низкую плату (хотя эта плата все равно на порядки выше таковой в СССР или ГДР), цену на это жилье нельзя повышать. Для проживания в такой квартире необходима справка, что жилец/семья имеет низкие доходы.

Стремительное сокращение социального жилья началось в самом конце 80х гг, при правительстве Коля, практически одновременно с аннексией ГДР. Три десятилетия социальное жилье распродавали в частную собственность в основном крупным фирмам. Кстати, в ГДР жилье также не приватизировали, как это было в СССР, а распродали крупным собственникам, которые мгновенно задрали плату за жилье до высот (разумеется, так как в бывшей ГДР сразу ввели пособия и зарплаты не на уровне ФРГ, но все же достаточные для оплаты квартир, большинство смогло физически выжить при этих событиях).

Каждый год продавались сотни тысяч бывших социальных квартир. На этом расцвели крупные собственники недвижимости, наиболее мощным из которых является компания "Воновия".
Вместе с тем потребность в социальном жилье не только не сократилась - она значительно выросла, особенно с введением Харц-4 и ослаблением законов на рынке труда, ростом прекарной, временной занятости, заемного труда. Число неимущих сильно выросло, а число квартир для них сократилось в разы.

Сейчас в Германии насчитывается 860 000 бездомных, с 2014 года их число удвоилось.
Уже встречаются объявления "ищу недорогую 2-3 комнатную квартиру, выплачу вознаграждение в 1000 евро".

Может быть, возникнет вопрос, а в чем проблема повышения квартплат или отсутствия социального жилья при Харц-4. Разве в пособие не входит оплата жилья отдельно от оплаты жизненных потребностей?

Collapse )

Как умирает Болгария

О болгарском перце и помидорах могут рассказать так же и греки.
И не только о них, но и о судостроении, металлургии, химпроме, флоте и многом другом, что так же исчезло из Греции после вступления в ЕС.

https://patricia999.livejournal.com/11630.html

36-летний фотограф, альпинист и революционер с романтическим именем Пламен. Когда в его маленькой, по-кроличьи кроткой Болгарии дела пошли совсем туго, Пламен облил себя горючим и совершил публичный акт самосожжения на площади перед мэрией в городе Варне. В знак протеста против нищеты, коррупции, несправедливости и пренебрежения властей. Если его страна умирает, зачем тогда жить? Он уходил долго и мучительно, а вся Болгария стенала, плакала и молилась за него в православных храмах. «Пламен погас», - написали газеты после смерти Пламена Горанова.

Его смерть была не единственной. Еще пять человек вспыхнули живыми факелами в конце мучительной зимы. Среди них - отец пятерых детей 53-летний Венцислав Василев, потерявший работу (судебные приставы должны были описать имущество семьи в счет долга за «коммуналку» - 219 евро за воду), и безработный Траян Петров (ему было всего 26 лет).

- Такого никогда не случалось в болгарской истории! Повторяю: никогда! - с горечью восклицает легенда болгарской журналистики Валерий Найденов. - Мы - христианская страна, не знакомая с радикализмом и фундаментализмом. Самосожжения людей - нечто неожиданное и шокирующее. Для христиан вообще политический суицид неприемлем. А у нас нет сомнений, что эти самоубийства - политические. Если вы хотите убить себя, есть масса других, безболезненных способов. При самосожжении человек не умирает сразу. Это две недели пыток и самая страшная агония на свете.

Что же случилось с Болгарией, когда-то благодатной, процветающей землей? И что случилось с болгарами - самым терпеливым и покладистым народом Европы?



[Spoiler (click to open)]ДОБРЫЙ СТАРЕЦ ДОБРИ ДОБРЕВ

Не забыл ли Бог о Болгарии? Нет, не забыл, если 99-летний дивный старец Добри Добрев в кожаных лаптях и крестьянской одежде все еще стоит у входа в собор Александра Невского в Софии. Я кладу в его кружку для подаяний деньги, он благословляет меня, но, как только я достаю камеру, возмущенно машет руками. Дедушку достали и поклонники, и журналисты. Добри Добрев - настоящий болгарский святой. В 2009 году вся Болгария была потрясена новостью, что древний старец с длинной, как у патриарха, седой бородой, десятилетиями собиравший милостыню у входа в самый знаменитый храм Софии, оказался его самым щедрым дарителем. Добри, живущий в деревне Байлово на пенсию в 80 евро и питающийся овощами и хлебом, пожертвовал храму 18 000 (!) евро. (Все подаяния, собранные им за много лет, которые аккуратно откладывала на банковский счет его родственница.) Храм Александра Невского воздвигнут в память о русских воинах, погибших за освобождение Болгарии от османского ига. И, вообразите, с 1912 года не нашлось ни одного богатея-предпринимателя, который бы пожертвовал больше на собор, чем нищий старичок, который до 90 лет каждый день пешком добирался из деревни до Софии. (Сейчас, правда, в свои 99 лет Добри так прославился, что его бесплатно подвозят на автобусе.) В общей сложности старец Добри пожертвовал на церкви Болгарии 36 000 (!) евро собранных подаяний.

Моя болгарская подруга Светла тоже кладет деньги в кружку старца, и ее глаза увлажняются от умиления. «Вот пока у нас есть такие люди, Болгария жива», - говорит она. Мы идем в кафе, чтобы выпить чашечку крепкого до сердцебиения турецкого кофе. К каждой чашке прилагается запечатанное предсказание, и люди за столиками со смехом и волнением читают «волшебные» записки. Болгарам вообще свойственна вера в чудесное спасение. Даже известные экономисты в Софии на вопрос «Что спасет Болгарию?» воздевают руки к небесам и восклицают: «Только Бог!»


КАК ХОЛОДИЛЬНИК ПОБЕДИЛ ТЕЛЕВИЗОР


- В январе нам совсем пришлось туго, - вздыхает моя подруга Светла. - Люди получили счета за электроэнергию, в два раза превысившие пенсии. А значит, если пенсионер даже перестанет есть, он все равно не сможет оплатить счет. Когда дело дошло до реальной угрозы голода и холода (многие квартиры отапливаются электричеством), десятки тысяч людей по всей стране вышли на улицы. Началась «электрическая революция». Как остроумно выразился один местный политик: пустой холодильник наконец-то победил телевизор. Невозможно накормить людей речами о «европейских демократических ценностях». Но пришла весна, и телевизор, кажется, снова побеждает.

- У нас есть выражение «ухватиться за зелень», - говорит экономист Димитр Събев. - С приходом тепла мы «схватимся за зелень» и переживем лето. У каждого есть огород, домашнее хозяйство или как минимум родственники в деревне. Но по осени, с окончанием «зеленки» и началом отопительного сезона, протесты начнутся снова.

- Наше общество живет в плену мифов и заклинаний и отвыкло критически смотреть на события. Оттого мы все несказанно удивились, что люди вдруг спонтанно вышли на улицу, - говорит тележурналист Иво Христов. - Больше всех удивилось правительство, которое немедленно подало в отставку и уже в феврале оставило протестующих без оппонентов. Это был ловкий ход. То есть можно гневаться и кричать, только против кого? Были объявлены срочные выборы, чтобы гражданская энергия не успела вылиться в создание новых структур и партий. Весь политический класс организовал своеобразную искусственную засаду, оставив народу лишь пару месяцев на размышление. Тут же по испытанным политтехнологиям протестующих разбили на маленькие группы, вбросив множество партий-подделок и фальшивых псевдолидеров-крикунов, возникших ниоткуда и ведущих в никуда. Граждане потеряли смелость и устали.

ВЫХОД ОДИН - БЕЖАТЬ ИЗ СТРАНЫ

- Как-то вы очень быстро устали, - замечаю я.

- Просто гнев опередил осознание проблемы. Люди вышли на протест не как граждане, у которых есть ясные ценности, а как разгневанные потребители. Они помахали руками, покричали и утомились. Мы, болгары, вообще завзятые конформисты и подражатели. Мы не ведущие, мы ведомые. Обожаем копировать сильных и идти за ними след в след. До 1989 года, когда СССР был в силе, в Болгарии миллион (!) человек состояли в Коммунистической партии - это при общем населении 9 миллионов человек. Теперь образ рая предлагает ЕС, хотя бескритичность в отношении него сильно поколебалась. Болгария рада быть членом Евросоюза только по одной причине - мы можем перейти границу.

Болгары предпочитают спасаться по одиночке. Популярна шутка: «У Болгарии есть два выхода из кризиса - терминал 1 и терминал 2 в аэропорту». Молодые, талантливые и упрямые пакуют вещи и бегут без оглядки, оставляя стариков умирать в деревнях. Север страны, где безработица составляет (по официальным данным) 60 (!) процентов, обезлюдел. Редкие туристы сравнивают его с мертвой чернобыльской зоной.

За последние двадцать лет страну покинули два миллиона человек, и население Болгарии сократилось до семи миллионов. Страна потеряла больше людей, чем за две мировые войны. Но это не предел. Экономический кризис совпал с ужасающей по масштабам демографической катастрофой. К 2060 году население Болгарии составит всего 5 миллионов человек (из них полтора миллиона - цыгане). Болгары как единый народ с его древнейшей православной культурой обречены.

- В прошлом году родилось всего 62 тысячи детей, - говорит тележурналист Иво Христов. - Это самая низкая рождаемость с 1945 года. Болгария тает быстрее всех европейских стран. Хуже результат только у Эстонии. За всю свою 1300-летнюю историю наша страна никогда не была так близка к распаду.


«МЫ ПРИВЫКЛИ ЖДАТЬ, КОГДА НАС СПАСУТ»

- Неужели сейчас хуже, чем под турками? - удивляюсь я.

- Хуже. Демографический и экономический кризисы совпали с моральным разложением. Общество сейчас гораздо глубже развращено, чем во времена турецкого ига, когда весь народ объединяла идея борьбы за освобождение.

- А что вы от нас хотите? Болгары - тихий народ, - в глазах у известного публициста Светослава Терзиева мелькают искорки иронии. - У нас пятьсот лет было турецкое иго. Мы привыкли. Потом пришла Россия и освободила нас. Позже мы спелись с немцами, но они оказались плохими союзниками. От них нас освободила Красная Армия. Вместе с ней пришел СССР, который в 90-е годы сам нас от себя освободил. Сейчас к нам приехали 300 тысяч русских и купили здесь дома. Мы очень довольны. Русским здесь будет хорошо среди людей, которые их понимают и любят. Какое у нас будущее? А зачем о нем думать? Пережили день до вечера, и это неплохо. Мы, болгары, привыкли сидеть и ждать, когда нас спасут.


КАК ОНИ ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ

В начале девяностых, когда рушилась империя СССР и распадался на куски восточноевропейский блок, за процессом пристально и торжествующе холодными, жадными глазами наблюдал КАПИТАЛ. Перед монополиями открывались новые захватывающие перспективы. Во-первых, финансовый кризис откладывался на целых двадцать лет. Во-вторых, крушение железного занавеса открывало дорогу к всемирному господству олигархии под соусом «глобализации» и «свободы рынка» (так называемый «Вашингтонский консенсус» 1989 года).

Владельцы транснациональных корпораций потирали руки от удовольствия и предвкушения - перед ними лежали огромные, беззащитные территории с наивными, оболваненными лозунгами о свободе населением. План олигархии был так же прост, как план какого-нибудь завоевателя вроде Аттилы, - территории предстояло захватить, покорить, унизить, разорить, высосать из них все соки, а население обратить в вечное рабство. Да, план был прост, но вот методы - куда более утонченными.

В ту пору мы были так заняты собственной трагедией - развалом Советского Союза, что нас мало заботила судьба восточноевропейских стран. Да, была Польша, которая восприняла крах СССР с ликованием как избавление от ненавистного русского господства. Но были и такие страны, как братская Болгария, существовавшая за счет сделки века: нефть в обмен на помидоры. И вдруг потерявшая своего поводыря и кормильца.

- Болгария была паразитом СССР, - говорит социолог Андрей Райчев. - Мы жили за ваш счет. Надо было просто вовремя хлопать в ладоши на съездах и целоваться с Брежневым. Любой идиотский товар, который мы производили, вы обязательно покупали. 86% промышленности работало на Россию, и за это мы получали бесплатную нефть. Ходила даже шутка: мол, Болгария владеет самой большой колонией на свете в виде СССР, поскольку она качает даровые ресурсы и сбрасывает свои товары на необъятный русский рынок.


САМЫЙ ЧЕСТНЫЙ СОЮЗНИК СССР

- У Советского Союза был свой резон помогать Болгарии, - говорит социолог Кънчо Стойчев. - В силу исторических причин (в XIX веке русские положили двести тысяч солдат за освобождение страны от турецкого ига) Болгария была единственным честным союзником СССР. Нам настолько доверяли, что здесь даже не было советской военной базы. Во времена социализма Болгария превратилась в мощную индустриальную страну с развитой военной и даже высокотехнологичной промышленностью. Мы были единственным членом СЭВ (Совет экономической взаимопомощи), производящим компьютеры! Наращивание таких промышленных мускулов у столь маленького государства можно даже назвать гипериндустриализацией. А теперь представьте: Горбачев выбрал другую дорогу, и Болгария осталась одна. Советский рынок схлопнулся и полностью закрылся для нас. В Болгарии случился коллапс: все заводы разом встали!

- Я помню последнюю историческую сессию СЭВ в 1990 году в Софии, - вспоминает журналист Валерий Найденов. - Советскую делегацию возглавлял Николай Рыжков. Он спокойно заявил, что торговля за переводные рубли между странами СЭВ прекращается. Валютой должен служить доллар, а цена за любой товар должна быть не ниже мировой. Люди в зале были растеряны. Ошеломленная чешская делегация заявила: «Но в таком случае нам придется выйти из СЭВ?!» А Рыжков ответил: «Ну и выходите. Да пожалуйста!» Словом, скатертью дорога! Через несколько лет после распада восточноевропейского блока Болгария лежала в руинах.


О, ДИВНЫЙ, НОВЫЙ МИР!

В начале девяностых в страны СНГ, Восточной Европы и в Россию пачками прибывали американские экономические советники и консультанты. Это были прекрасно воспитанные и с иголочки одетые энергичные люди зрелых лет, по взглядам своим все как один - убежденные либертарианцы крайне правого толка. (Либертарианство в экономике - одна из самых бесчеловечных теорий, которая полностью отрицает социальное государство, а также любое вмешательство государства в экономику. В сущности, это экономический дарвинизм. Пусть в свободной конкуренции выживают сильные, а слабые сгинут. Государство должно отказаться от финансирования здравоохранения и образования (и, следовательно, от налогообложения), а пенсионные фонды должны стать только частными. Если вы сами себе не отложили на старость, то пеняйте на себя. А если вы бедный и больной, плачьтесь у дверей благотворительных фондов. Ваши дети - это тоже только ваша проблема, не морочьте ими голову государству.)

В порядочных странах Западной Европы с сильной социальной политикой либертарианцев в ту пору и близко не подпускали к государственному управлению (их бы затоптали тогда еще боевитые профсоюзы), а в экс-социалистическом краю непуганых идиотов они были в чести. Им не просто аплодировали и смотрели в рот - им еще и платили за консультации. Местные политики стояли перед ними на задних лапках, зачарованные фразами о «рыночных реформах».

- Любая книга, написанная так называемыми экономистами либертарианского толка, начинается со слова «свобода», им же и заканчивается, - говорит журналист Валерий Найденов. - Это их мантра. Главное - это свобода от правительства и от любого контроля. Они требуют минимума государства, а в идеале - его отсутствия. Но все их толстые тома можно и не читать. Вся суть сводится к одной фразе: одинаковый налог для богатых и бедных и полная приватизация госсобственности. После краха СССР в Болгарию явился всемирно известный радикально правый экономист Ричард Ран из американского института Cato (это правое крыло либертарианцев). На нас решили опробовать неолиберальный метод, который никогда не был применим в США и Западной Европе. Мы, болгары, стали лабораторными белыми мышками для либертарианской утопии.

ПИЛИТЕ-ПИЛИТЕ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!


Иностранные консультанты- неолибералы - это рыбы-лоцманы Международного валютного фонда. Порой нужды, голода и растерянности начала девяностых МВФ воспользовался для генерального наступления на народы (этакий блицкриг!) и для осуществления своей священной миссии: «освобождения» государства от его собственности, или, проще говоря, капитального распила. Болгары очень хотели быть примерными учениками в школе «свободного рынка», который, как известно, «все сам отрегулирует, если ему не мешать», и слепо вверились новым руководителям вроде американского консультанта Ричарда Рана. (За такое послушание их обещали погладить по головке и пустить в ЕС.) Более того, им хватило ума из идиотских сентиментальных соображений посадить себе на голову бывшего царя Симеона II (отнюдь не горячего болгарского парня, а унылого немца по фамилии Саксен-Кобург-Готский), который правил в качестве премьер-министра с 2001 по 2005 годы. (Разумеется, он немедленно провел закон о реституции, вернув себе дворец Врана в Софии и огромные земельные участки.) При Симеоне II, которого все газеты расхваливали как «эффективного менеджера» и «опытного финансиста» (вам это ничего не напоминает?), развернулась масштабная «приватизация» Болгарии.

- В 1997 году к нам явился добрый МВФ и заявил: мы вас спасем, если вы будете выполнять нашу программу, - говорит экономист Димитр Събев. - Главное условие: распродажа всего. Колоссальные государственные активы, стоившие миллиарды долларов, банкротились и уходили за мелкие деньги, иногда за один доллар! Впрочем, кому я это говорю? Вы ж из России! Вы все это проходили. Просто Россия большая, ее пока распродашь! А Болгария маленькая. Здесь все закончилось очень быстро, и мы проснулись в мире абсурда. К примеру, у нас есть болгарская вода, есть болгарские трубы и болгарские потребители. А контракт на продажу нашей воды нашим людям через наши трубы достается, к примеру, англичанам! Это как?! А может, и не англичанам. Мы даже не можем выяснить, кто, собственно, чем владеет?! Кто эти люди? Это международные компании, иногда офшорные, зарегистрированные у черта на куличках. К примеру, компания, которой продали всего за 2 миллиона долларов крупнейший золотой рудник Челопеч, зарегистрирована в Канаде. Болгарии полагаются смешные 2 процента от добытого золота. Причем фишка в том, что мы не имеем права выяснить, СКОЛЬКО золота добывается на руднике и от чего считать эти самые 2 процента. За 23 года со времен нашей перестройки Болгария, имевшая прекрасное производство и лучшие сельскохозяйственные угодья в регионе, превратилась в самую бедную страну Европы.


РУДА - БЕЛЬГИЙЦАМ, ВОДОПРОВОД - ФРАНЦУЗАМ

- При царе Симеоне II электрораспределительные сети продали чехам, австрийцам и немцам, французам достался водопровод и канализация, а медная руда, по слухам, ушла к бельгийцам, - говорит один из лидеров националистов, Ангел Джамбазки. - Это были тайные условия вступления Болгарии в ЕС - все старые державы торговались, чтобы подороже продать свое согласие. Благодаря предательству на самом верху Болгарию пустили с молотка.

- С начала нулевых Болгария жила как веселая вдова после смерти богатого мужа, - говорит журналист Валерий Найденов. - Она распродает дома, земли, все имущество супруга и лет пять живет гораздо лучше, чем прежде. А потом бестолковая баба остается на бобах и просит милостыню на паперти. В середине нулевых Болгария демонстрировала великолепный рост ВВП (который учитывает любую сделку купли-продажи). То есть мы распродавали национальные активы, а в ВВП это отражалось как наш доход. Все были счастливы: ах, какие иностранные инвестиции! Я много раз пытался объяснять: люди, мы не зарабатываем деньги, мы просто пускаем по ветру наше имущество. У нас теперь любят хвастаться, что у Болгарии маленький государственный долг. Это верно. Но зато частный долг иностранным банкам вырос до 40 миллиардов евро. Впрочем, наши долги даже некому (!) подсчитать. Власти уничтожили национальную экономическую науку и разогнали серьезные институты. А все исследования по заказу правительства на деньги налогоплательщиков проводят прозападные НПО (неправительственные организации). (У вас в России, кстати, до Путина законы тоже писали вашингтонские советники. Я тогда работал в Москве и отлично помню то время. Это только сейчас у вас НПО объявили иностранными агентами и, безусловно, правильно сделали.)

К 2013 году Болгария потеряла 60% рабочих мест, обезлюдела и превратилась в колонию под политическим управлением ЕС. Лучшая в мире помидорная республика даже перестала производить помидоры!


ПОХОРОНЫ БОЛГАРСКОГО ПЕРЦА

В нынешний рецепт знаменитого шопского салата входят турецкие (или иорданские) «пластмассовые» помидоры, «болгарский перец» из Голландии и Македонии, лук из Китая и французская брынза. На местном рынке больше нет болгарских томатов, зато завались голландских. 80 процентов всех овощей и фруктов - привозные.

- Наши политики обожают, когда их приглашают разрезать ленточки на открытии иностранных сетевых магазинов типа «Билла», «Метро» или «Карфур», - усмехается лидер националистического движения Красимир Каракачанов. - Они что-то там болтают в поздравительных речах об инвестициях и рабочих местах. Но чужие монополии не работают с местными продуктами. Ведь датская брынза дешевле болгарской. Я ничего не имею против импортной брынзы или французского вина, но тогда и во французских магазинах, к примеру, на прилавках должны стоять болгарское вино и болгарская брынза. Шопинг-моллы и крупные сетевые магазины дважды грабят страну. С одной стороны, они берут деньги у бедных болгар, и эти деньги утекают на Запад, где работают на чужие экономики. С другой стороны, это убивает местное земледелие, а вместе с ним консервную и химическую (удобрения) промышленности.

- Сколько получает французская корова? 1000 евро субсидий в год, - вздыхает журналист Валерий Найденов. - А наша болгарская корова - бессребреница. Соответственно, несмотря на низкую цену рабочей силы, из-за отсутствия субсидий мы неконкурентоспособны.

- Но зато у вас высокое качество продуктов. Помидор, родившийся в солнечной Болгарии, в сто раз лучше худосочного голландского, - утешаю я и наивно спрашиваю: - А нельзя ли обязать сетевые магазины, раз уж вы им открываете рынок, чтобы 40 - 50% их ассортимента составляли болгарские продукты?

- Что вы?! Юридически невозможно! Мы немедленно попадем под санкции ЕС и ВТО. Мне всегда хочется плакать, когда я приезжаю в болгарский город Самоков, это картофельное сердце страны. Лучшей картошки вы не пробовали! Теперь там выстроили «Биллу», где на прилавке лежит... французский картофель! А местного нет.

Похоронив болгарский перец вместе с помидором, Евросоюз покусился было на святое - ракию (незаконное производство алкоголя в частном секторе), но потом затих. Ясно было, что такого надругательства над чувствами даже робкие болгары не снесут. Ракию (спасение для души!) гонят в домашних казанках по всей Болгарии. «Деревня без казанка как деревня без церкви», - гласит народная мудрость.


НАДУВАТЕЛЬСТВО С «КОЗЛОДУЕМ»

Болгарии надо было не просто выкрутить руки. Советскую «подружку» надо было опустить ниже плинтуса, лишив энергетической независимости. До вступления в ЕС Болгария была экспортером электроэнергии в Турцию, Грецию, Македонию, Албанию и даже Италию - благодаря построенной СССР атомной электростанции «Козлодуй». С точки зрения безопасности станция работала безупречно (что и доказали многочисленные, злобно настроенные проверочные комиссии), но, к несчастью, она была советской (!). И ЕС выдвинул жесткое условие: Болгария должна закрыть четыре блока из шести, а позже и вовсе остановить «Козлодуй».

Еще одна директива ЕС предусматривала замену 16% традиционной энергетики на «зеленую» - ветрогенераторы и солнечные батареи.

- Болгария не Сахара, чтобы работать на солнечных генераторах, и не остров в Северном море, где непрерывно дуют ветры, - говорит экс-министр энергетики Румен Овчаров. - Поэтому нужна базовая энергия. Кроме того, цена мегаватта «зеленой» энергии в десять раз превышает цену козлодуйского мегаватта, но мы обязаны ее выкупать!

Но «зеленая» энергия - это полбеды. Вся экономика Болгарии заминирована долгосрочными кабальными контрактами.

- В 2001 году правительство премьера Ивана Костова очень хотело показать свою прозападную ориентацию, а сам господин Костов мечтал, чтобы американский президент пожал ему руку, - с иронией говорит экс-министр энергетики Румен Овчаров. - И все случилось, как в сказке. Костов поехал в США, где его принял вице-президент Дик Чейни. Но вдруг дверь отворилась, и вошел Джордж Буш. Итогом этой необыкновенной встречи стало подписание беспрецедентных контрактов: две старые советские - ТЭЦ «Марица-Восток 1» и «Марица-Восток 3» - достались неизвестным американским компаниям.