February 20th, 2020

Накануне резни. Как началось и закончилось построение «польского мира» на Волыни

https://ukraina.ru/history/20200219/1026743222.html



19 февраля 1921 года на части занятых Польшей земель Российской империи, в основном населённых украинцами, было создано Волынское воеводство. Там сразу же начался эксперимент по созданию «польского мира»

В 1918-1920 годах Волынь несколько раз переходила из рук в руки.

После Февральской революции и начала развала Российской империи волынский губернатор Пётр Скаржинский ушёл в отставку. Волынская губерния стала частью сначала автономной Украины (вследствие принятия 16 июля 1917 года II Универсала Украинской Центральной Рады), а после провозглашения независимости Украинской Народной Республики 22 января 1918-го — составной частью УНР.

После переворота гетмана Павла Скоропадского и создания «Украинской державы» к Волынской губернии были временно присоединены южные уезды Минской губернии.

1 декабря 1918 года власть в административном центре Волынской губернии, городе Житомир, перешла в руки сторонников Симона Петлюры и его Директории УНР. Однако вместе со свергнутым Петлюрой Скоропадским с Украины эвакуировались и немецкие войска, на которых, собственно, и держалась «независимость Украины» в 1918 году.

Уже 3 января 1919-го на Волынь зашли первые подразделения польских войск, к 14 января все ключевые населённые пункты региона контролировались поляками, 24 января они взяли Владимир-Волынский, а 3 февраля — Ковель.

До конца лета польские войска выбили с большей части Волыни подразделения и армии УНР, и Красной армии.

Весной 1920 года Волынь стала одним из плацдармов для наступления польской армии и войск Петлюры против большевиков. И хотя последние в ходе этой войны дошли почти до Варшавы, но потерпели там поражение и вынуждены были отступить далеко на восток.

12 октября 1920 года в Риге был подписан договор о перемирии и предварительных условиях мира между Польшей с одной стороны, а также РСФСР и УССР с другой. По условиям договора Польша обязалась признать независимость Белоруссии и Украины и подтвердила, что уважает их государственный суверенитет. Однако ни на Волынь, ни на Галичину, ни на бывшую Холмскую губернию Российской империи, которая позже формально входила в состав УНР, суверенитет УССР не распространялся.[Spoiler (click to open)]

20 декабря 1920 года на занятых Польшей землях Волыни, которые до этого находились под управлением временной оккупационной администрации, был создан Волынский округ.

Именно на его основе 19 февраля 1921-го польские власти создали Волынское воеводство. В тот же день на части бывших Гродненской и Минской губерний было создано Полесское воеводство.

Львовское, Станиславовское и Тарнопольское воеводства (ныне территория Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областей Украины) на землях Восточной Галичины были созданы раньше — 3 декабря 1920-го.

Все эти административно-территориальные единицы просуществовали до самого краха Второй Речи Посполитой, как принято называть межвоенную Польшу, в сентябре 1939-го.

Стоит отметить, что положение дел на Волыни и ситуация в Восточной Галичине, которые как украинские националисты, так и Москва продолжали считать украинскими землями, весьма серьёзно различались.

Во-первых, регионы очень разнились в национально-религиозном отношении. На Волыни, которая с 1795 года входила в Российскую империю, было значительно меньше поляков: согласно данным первой переписи населения Польши, проведённой 30 сентября 1921 года, в Волынском воеводстве жили 983,596 русинов (68,4%), 240,922 поляков (16,8%), 151,744 еврея (10,6 %), 25,405 чехов (1,8%), 24,960 немцев (1,7%) и 9,450 русских (0,7%) [голодомор-голодомор!!! нет ни одного УКРАИНЦА!!!]. При этом православных было 1,066,842 (74,2%), римо-католиков — 166,512 (11,6 %), иудеев — 164,740 (11,5%), евангелистов — 36,695 (2,55%).

Для сравнения, в ходе той же переписи во Львовском воеводстве было зафиксировано 1,537,986 поляков (56,58%), 975,268 русинов (35,88%), 190,368 евреев (7,00%) и 12,436 немцев (0,46%). [голодомор-голодомор!!! нет ни одного УКРАИНЦА!!!] При этом ощутимая часть назвавших себя поляками не была римо-католиками, ведь таких во Львовском воеводстве тогда насчитывалось 1,264,162 человек (46,51%), греко-католиков было 1,126,207 (41,43%), иудеев — 313,206 (11,52%), а протестантов — 12,403 человека.

Правда, в Станиславовском и Тарнопольском воеводствах русинов-украинцев было больше, а поляков — меньше, поскольку эти воеводства были менее урбанизованы, чем Львовское.

Ощутимо отличалась и административно-политическая ситуация на Волыни и Восточной Галичине.

В бывшем Королевстве Галичина и Владимерия во времена Австро-Венгрии поляки де-факто были правящим сословием, иногда превосходя даже немцев (австрийцев). То есть вновь созданное польское государство имело там готовый административный аппарат, в отличие от Волыни, где его пришлось создавать заново, в основном «импортируя» кадры.

Кроме того, хотя на Восточной Галичине русинов-украинцев было меньше, чем на Волыни, они также ещё со времён Австро-Венгрии были более организованы (общества «Просвита», «Пласт» и т.п. были практически в каждом украинском населённом пункте).

А война Польши против Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) в 1918-1919 годах оставила по себе десятки тысяч антипольски настроенных ветеранов бывших подразделений Украинских Сечевых Стрельцов (УСС) и Украинской Галицкой Армии (УГА). На Волыни же украинских организаций по состоянию на начало 1920-х практически не было, а ещё каких-то 10 лет до того практически в каждом волынском селе был отдел «Союза русского народа имени Михаила Архангела».

Была и ещё одна ключевая разница между этими двумя регионами.

Если на Галичине после её включения в состав Польши свободной земли было мало, то на Волыни после конфискации земель, ранее принадлежавших Российской империи (казённых), членам династии Романовых, Русской православной церкви, отдельным помещикам и т.п. таких участков было в достатке.

Кроме того, в июле 1920 года в Польше был принят закон об аграрной реформе, согласно которому устанавливалась предельная норма для землевладений, составлявшая в восточных воеводствах 400 га. Угодья, превышавшие норму, подлежали выкупу и разделению.

А 17 декабря 1920 года польский Сейм принял закон «О предоставлении земли солдатам Войска Польского», выполняя обещание, данное воинам несколько месяцев ранее, в ходе войны с большевиками, когда Варшава оказалась под угрозой захвата. Но только реализовывать это обещание правительство Польши принялось в первую очередь в Волынском воеводстве.

Право на бесплатное получение земли имели отличившиеся в боях солдаты и добровольцы, принимавшие участие в боевых действиях. Остальные бывшие воины получали землю в рассрочку и должны были расплатиться за нее в течение 30 лет.

Также поселенцы могли получать кредиты на льготных условиях — в Государственном сельскохозяйственном банке, кооперативных кассах и частных банках. Лица, получившие землю бесплатно, имели право на получение строительных материалов (до 80 кубометров на одно хозяйство) и инвентаря из военного имущества. Максимальный размер земельных участков колонистов, которых в Польше называли «осадниками», мог составлять 45 гектаров.

Хотя всего по этой программе участки получили более 70 тысяч осадников, в 1939 году реально занимались сельским хозяйством на своей земле около 4 тысяч семей на территории нынешней Западной Белоруссии, и около 10 тысяч — на Западной Украине, в основном на Волыни.

Создать из осадников высокоэффективных хозяев и форпост польского влияния в регионе так и не получилось. Разрекламированные государством льготы часто поощряли переселенцев не к ведению хозяйства, а к торговле землёй. Потому при первой же возможности часть осадников старалась продать полученные или приобретенные участки тому, кто за них хорошо заплатит — в том числе и… украинским селянам.

С первых дней польская колонизация вызвала негодование местного населения. Селянство, надеявшееся, что аграрная реформа даст ему возможность увеличить свои хозяйства, враждебно отнеслось к новоприбывшим. Поджоги поселений, нападения на колонистов и польских чиновников были обычной картиной в начале 1920-х годов. В крае, где еще недавно завершилась война, у населения было на руках много оружия, и оно готово было им воспользоваться.

Отношение осадников к местному населению было разным.

Польская исследовательница Янина Стобняк-Смогожевская, изучавшая военное осадничество на территориях Второй Речи Посполитой, приводит отдельные примеры, когда вопрос отношений с местными жителями рассматривался на съездах «Союза осадников» — общественной организации, объединявшей военных колонистов.

Так, в декабре 1927 года, перед местными выборами, на VI съезде Союза принято заявление о том, что осадники «и далее будут сотрудничать вместе с населением других национальностей в социально-экономической сфере и в местном самоуправлении, и это сотрудничество будет лояльным по отношению к польскому государству». За год до того, в ноябре 1926-го, похожее заявление — о необходимости учитывать этнические нужды украинцев — сделала политическая комиссия V съезда.

Впрочем, конфликтов между осадниками и местными было куда больше, в том числе и на религиозной почве. Украинский исследователь Василий Смолий приводит разные подобные случаи.

Например, в августе 1928 года в селе Вышгородок Кременецкого уезда Волынского воеводства около 300 осадников попытались захватить православную церковь и превратить ее в костёл. Подняв среди ночи священника, они требовали от него выдать церковные ключи. На спасение церкви и священника поднялось всё село, и если бы не вмешательство полиции, наверное, дошло бы до кровавого побоища.

А в июле 1932 года вспыхнуло селянское восстание в Ковельском, Сарненском, Любомльском и Луцком уездах Волыни. Под горячую руку обозлённых селян попали и помещики, и польские чиновники, и осадники. На подавление восстания правительство бросило военные подразделения — хотя, конечно, репрессии были несравнимы с «пацификацией» Восточной Галичины, прошедшей в 1930-м.

К тому времени в Волынском воеводстве уже второй год осуществлялась так называемая «Волынская программа», впервые предложенная воеводой (губернатором) края Генриком Юзевским ещё в 1928 году, и формализованная в его письме министру внутренних дел Польши в 1931-м.

Генрик Юзевский, который в 1920-м некоторое время был заместителем министра внутренних дел в правительстве УНР, искренне стремился обеспечить мирное сосуществование украинцев и поляков на Волыни. Он мечтал превратить регион в эпицентр взаимопонимания между двумя народами, который в будущем станет образцом для новой Украины, которая должна войти в федеративную Речь Посполитую. Главным же условием всего этого Юзевский считал отмежевание Волыни от Галичины.

Юзевский ввёл понятие «сокальской границы», призванной отделить Волынь от Галичины в рамках Польши.

«Отрезая Волынь от Восточной Малопольши, я отворачивался от Львова — центра польской культуры и польской интеллектуальной жизни, ячейки украинской галицкой мысли, города чрезвычайно привлекательного. Львова semper fidelis. Я отрекался от Львова как столицы Волыни. В тогдашней ситуации Львов не имел что рассказать Волыни, а польская и украинская ментальность Галиции могли волынскую жизнь лишь отравлять», — писал Юзевский позже.

Парадоксально, что, как и в УССР того периода, Юзевский называл свою политику «украинизацией», хотя де-факто это была умеренная полонизация. Юзевский считал, что необходимо осуществить синтез украинской и польской культур, организовав «насыщение украинских национальных черт побегами польской культуры».

Важная роль в «украинизации» от Юзевского отводилась православной церкви. Сам воевода поддерживал перевод проповедей с русского на украинский язык, обучение на украинском языке Закону Божьему.

В итоге, к концу 1937 года из 687 православных храмов Волынской епархии украинский язык употреблялся в 415. Исключительно на украинском языке богослужение совершалось в 124 храмах, поочередно — в 40 храмах, периодически в 126 храмах, а в 99 храмах богослужение проводилось на церковнославянском, но чтение Священного писания, молитв «Отче наш» и «Символ веры» ‒ на украинском, в 26 — на церковнославянском языке с украинским произношением.

При этом власти Волынского воеводства запретили хождение на его территории украинских книг и периодики, изданных в Восточной Галичине, а также деятельность украинских обществ с центрами во Львове («Просвита» и т.п.)

Вместо них под руководством украинских активистов, прежде всего бывших петлюровцев, и при финансовой помощи воеводских властей в 1931 году была создана пропольская организация «Волынское украинское объединение» (ВУО). Кроме неё, власти Волыни поддержали создание других лояльных организаций, причем смешанных по этническому составу (в них были как поляки, так и украинцы) — «Просвитянских хат», «Родных хат», «Селянским хоров ВУО», кооперативного союза «Гурт».

В школьном образовании Юзевский поддерживал польские школы, но с обязательным изучением украинского языка.

В 1932/33 учебном году в воеводстве преобладали польские школы с украинским языком как предметом преподавания — 40,9% (853), чисто польских школ было 26,6% (555), а двуязычных — 24,9% (520). Школы же с полностью украинским языком обучения на Волыни почти отсутствовали — в 1937/1938 учебном году их было лишь 8 (0,4% от общего количества начальных школ), а процесс их ликвидации начался ещё в 1924 году, когда был введён запрет на использование украинского языка в административных органах Волыни и Восточной Галичины.

Кроме того, по инициативе Юзевского был открыт Кременецкий лицей, отделений которого находились во многих городах Волыни, а в выкупленном замке Вишневецких были организованы три профессионально-технических училища, в которых 60% студентов были украинцами.

При этом другие национальные меньшинства Волыни имели гораздо больше школ с преподаванием на родном языке.

В 1933 году у немцев Волыни было 66 школ, у евреев — 57, у чехов — 13, у русских (которых в крае было чуть больше 20 тысяч) — 5 школ. Среди школьных учителей преобладали этнические поляки из Малопольши и Познанского воеводства. В 1932/33 учебном году на Волыни было 3,446 учителей, в том числе 2,795 поляков (81,1%), 451 украинцев (13,1%) и 128 русских (3,7%).

Хотя с 1921 по 1931 годы количество поляков на Волыни выросло более чем на 100 тысяч, в процентном отношении национально-религиозный состав региона изменился незначительно.

Согласно переписи 1931 года, в Волынском воеводстве проживали 1,426,872 украинцев (68,4%), 346,640 поляков (16,6%), 205,545 евреев (9,9%), 46,883 немцев (2,2%), 30,977 чехов (1,5%), 23,387 русских (1,1%) и 2,417 белорусов (0,1%). Православных было 1,455,882 человек (69,8%), римо-католиков — 327,856 (15,7%), иудеев — 207,792 (10,0%), евангелистов — 53,400 (2,6%), и греко-католиков — 11,137 (0,5%).

Волынская программа Юзевского продержалась недолго, и уже при нём польские власти начали переходить к карательным акциям, хотя и не таким масштабным, как на Галичине.

Пацификация Волынского воеводства была проведена только в ночь с 24 на 25 июня 1935 года в 78 селах, в ходе операции был арестован всего 41 человек, погибших и раненых не было. Вскоре арестам также подверглись деятели местной ячейки Украинского национального казацкого движения (УНАКОР). 27-30 апреля 1937 года в Луцке прошел процесс над 44 «казаками», из которых 42 были приговорены к тюремному заключению.

В 1937-1938 годах на Волыни также проходило окатоличивание, входе которого целые села (всего более 10 тысяч людей) были в добровольно-принудительном порядке обращены в католичество. Хотя против этого протестовал воевода Юзевский, руководитель акции полковник Мариан Турковский заявил, что «только поляки в Польше являются хозяевами, полноправными гражданами и только им есть что сказать».

Справедливости ради стоит отметить, что Польша инвестировала в развитие Волынского воеводства значительные суммы и добилась ощутимого результата в модернизации региона.

Мерилом достижений Речи Посполитой на Волыни является, среди прочего, стоимость основных фондов органов воеводского самоуправления. В 1921-1923 годах она составляла 22,6 млн. злотых, в 1929 году оценивалась в 33,3 млн. злотых, а в 1938 году — достигла 70 млн злотых (тогда злотый был примерно равен швейцарскому франку). В первое десятилетие польской власти на Волыни основное внимание было уделено восстановлению послевоенного ущерба. К маю 1929 года было построено 75,7 км асфальтированных и мощёных дорог, 113 уездных школ, три больницы, десять общественных зданий, началось мощение улиц в городах и строительство железнодорожной линии, соединяющей Луцк со Львовом.

В 1929 году объём инвестиций на Волыни значительно увеличился.

Было начато строительство новой железнодорожной линии между Волынью и Галичиной, от Ковеля через Владимир-Волынский до Сокаля. Были фактически заново проложены дороги, соединяющие Дубно с Бродами, Кременец с Вишневцем, Устилуг с Владимиром и Луцком. И хотя мировой экономический кризис замедлил инвестиции, они были возобновлены в 1935 году.

В результате Волынь превратилась в гигантскую стройку, к 1938 году в одном только уезде Дубно было построено пятьдесят новых школ. Начались работы по запуску новых железнодорожных линий, соединяющих Владимир с Луцком, а Луцк с Дубно. Началось проектирование новых каналов в Волынском Полесье, которые должны были создать водный путь, соединяющий реки Волыни с бассейном Балтийского моря. Сельское хозяйство было модернизировано путём осушения около 100,000 гектаров земли и введения интенсивного сельскохозяйственного образования.

Власти Волынского воеводства уделяли много внимания электрификации края.

Если в 1932 году потребление электроэнергии на Волыни составило около 3 миллионов киловатт-часов, то в 1938 году это количество удвоилось. Развивался на Волыни и частный автобусный транспорт, в 1938 году было 14 компаний, которые эксплуатировали 1,492 км линий. Власти также приложили значительные усилия, чтобы охватить как можно больше детей школьным образованием. В то время как в 1924 году только 86,243 ребёнка посещали начальные школы, в 1938 году это число составляло более 300 тысяч (73,3% от всех детей школьного возраста на Волыни, при этом среди польских детей этот показатель достигал 93%).

В 1929 году в Луцке были созданы два театра — украинский и польский имени Юлиуша Словацкого. Последний имел свою собственную актерскую группу, и каждый год давал около десятка премьер, выступая также в других городах Волыни. В 1938 году на Волыни было 34 кинозалов и 19 передвижных киноустановок. В 1938 году была расширена больница в Сарнах, продолжалось строительство больниц в Луцке, Дубно и Ровно.

Однако, как отмечал Томаш Турейко из «Ягеллонского клуба», нужно понимать, чем была украинская община на Волыни.

«Для них модернизация государства и восполнение цивилизационных пробелов, которые осуществлял воевода Юзевский, была совершенно непонятной и ненужной. Они не пользовались асфальтированными дорогами, не использовали электричество, не видели необходимости обязательных прививок или введения санитарных правил. Это было излишним и ненужным финансовым бременем для них.

Для украинских крестьян «свобода была тогда, когда не было ни русских, ни поляков… если кто-то был сильнее, он отбирал землю и засевал её своим зерном, и тому, кто сильнее, было лучше… и никаких егерей в лесах тогда не было».

Поэтому трудно сказать, что для простого волынского крестьянина, вершиной мечты которого являлся мир, где он может забрать у более слабого кусок поля и пасти на нем скот, отсутствие университета или автономии местного самоуправления стали причиной жестокого убийства его польских соседей» — написал польский политолог в статье, где попытался проанализировать причины «Волынской резни».

После того, как в 1938 году автор «Волынской программы» Генрик Юзевский был переведен в Лодзь, новый воевода Александр Гауке-Новак взял курс на сворачивание «украинизации» и на ускоренную полонизацию края.

В феврале 1939 года министерство внутренних дел Польши по его инициативе утвердило программу «государственной политики на Волыни», реализация которой должна была способствовать «обязательному расширению и углублению принципов сосуществования польского и непольского населения, ввиду основополагающего утверждения о том, что именно государственная и национальная ассимиляция непольского населения является главной целью этого сосуществования».

В регионе также продолжилась волна карательных акций против украинских националистов. С ноября 1938 года по сентябрь 1939 года на Волыни были арестованы 754 члена ОУН, из них 624 человека отправлены в тюрьму, 43 взяты под надзор полиции, 87 националистов освобождены.
Как отмечал Влодзимеж Менджецки в статье «Поляки и их Волынь в 1921-1939», в конце 1930-х на Волыни удалось построить вполне удобную «польскую жизнь»:

«Администрация, полиция, почта и железнодорожное сообщение с Люблином, Львовом и Варшавой действовали исправно, до костёла было в целом недалеко, все покупки можно было сделать в магазинах, которыми владели поляки, а после работы почитать варшавские и львовские газеты в кафе под звуки музыки Польского радио». Историк приводит цитату из написанного в марте 1939-го письма местного жителя в газету Wołyń, издававшуюся в Луцке: «Волынь была, есть и будет овеяна польским духом. Потому что польскость нашего региона является чем-то настолько обычным, что мы, старые волыняки, иначе себе Волынь и не представляем».

Однако уже через несколько месяцев польское государство прекратило своё существование, а Волынь в ходе «Польского похода» Красной Армии де-факто стала частью Украины.

26-28 октября 1939 года во Львове состоялось Народное Собрание Западной Украины, на котором делегаты от Волыни и Галичины приняли решение о воссоединении своих земель с УССР.

1 ноября 1939 года Верховный Совет СССР принял решение о вхождении Западной Украины в состав Советского Союза, а 14 ноября 1939 года внеочередная сессия Верховного Совета УССР 1-го созыва приняла Закон о включении Западной Украины в состав УССР.

Указом Президиума Верховного совета СССР от 4 декабря 1939 года Львовское, Станиславовское, Тарнопольское и Волынское воеводства были ликвидированы, а на их месте образованы Львовская, Дрогобычская (позже включена в состав Львовской), Станиславская (ныне Ивано-Франковская), Тернопольская, Ровенская и Волынская области. 5 уездов бывшего Волынского воеводства (Гороховский, Ковельский, Шацкий, Луцкий и Владимирский) были включены в Волынскую область, еще 5 (Дубенский, Костопольский, Ровенский, Сарненский и Здолбуновский) — в Ровенскую, а Кременецкий — в Тернопольскую область.

В 1940-1941 годах несколько сотен тысяч поляков, проживавших на Западной Украине и Западной Белоруссии, были депортированы вглубь СССР, в основном в Сибирь и Казахстан. Хотя отдельных данных по количеству депортированных с Волыни источники не приводят, однако среди них были более 90% семей осадников.

Значительная часть поляков, которые остались на Волыни, была убита украинскими националистами и примкнувшими к ним местными украинскими крестьянами в ходе «Волынской резни» в 1943-1944 годах.

Выжившие почти в полном составе уехали в 1945-1946 годах, когда с территории бывшего Волынского воеводства в Польшу в ходе «обмена населением» прибыли 140 700 человек, из них 133,9 тысячи поляков, 5,8 тысячи евреев и около 1 тысячи людей других национальностей.

"Медиа-вирус": Сovid-19 утяжелили политикой

https://ria.ru/20200219/1564954163.html

Китай всеми средствами борется с распространением новой коронавирусной пневмонии Covid-19, а мир ему в этом активно помогает. В КНР едут зарубежные медицинские эксперты, доставляются гуманитарные грузы. При этом международное сообщество оказывает помощь Китаю не только "по доброте душевной", но и с четким пониманием: если распространение инфекции не удастся максимально сдержать в пределах КНР – никому мало не покажется.
Впрочем, эту простую и доходчивую логическую цепочку не преминули усложнить: в зарубежной прессе противоэпидемические действия КНР "утяжелили" политической подоплекой. Эпидемиологическая ситуация в Китае породила новый вирус: медийный, иммунитета к которому в обществе нет, и который таит в себе не меньшую опасность.
Публике сообщают, что жесткие меры КНР по борьбе с Covid-19 – это свидетельство "авторитаризма" китайских властей. Факт привлечения высокопрофессиональных военных медиков к борьбе с вирусом оценивается как "военное положение". То, что Пекин в ущерб национальной экономике идет на крайние меры для пресечения распространения вируса, истолковывается как неспособность китайской политической и экономической системы противостоять вызовам, подобным Covid-19. Такие посылы легко встретить на страницах многих зарубежных изданий.
Находящиеся за рубежом "диванные аналитики" прямо признают, что "со стороны трудно понять, что происходит в Китае", и тем не менее делают далеко идущие прогнозы относительно лавинообразных проблем китайской экономики, падения легитимности китайских властей и государственной системы (оказывается, она "однопартийная" – но простим "диванным аналитикам" фактологические ошибки).[Spoiler (click to open)]
За эпидемией коронавируса зарубежные аналитики умудрились увидеть даже такие "высокие эфиры", как противостояние американской и китайской политических моделей. Видимо, авторы считают, что, появись новый коронавирус в США, Вашингтон уладил бы все "одной левой". Только вот сами американские эксперты все-таки считают, что КНР куда более оперативно и эффективно справляется с новой вирусной угрозой.
Американский консультант по коммуникациям Марио Каволо сравнил ситуации с распространением нынешнего коронавируса в КНР и "свиного гриппа" в США в 2009 году, придя к неутешительным для Вашингтона выводам.
Каволо отмечает: "В 2009 году эпидемия свиного гриппа в США была объявлена международной чрезвычайной ситуацией и глобальной пандемией. Вирусом H1N1 заразились 60 миллионов человек. Минимум 18449 тысяч случаев заболевания в тот год закончились летальным исходом. Но, в конечном счете, пандемия вируса имела гораздо более серьезные последствия. При этом во время вспышки вируса H1N1 в 2009 году по всему миру в адрес США не звучало никаких антиамериканских ксенофобских высказываний. Помните ли вы, что Соединенным Штатам потребовалось шесть месяцев, чтобы объявить чрезвычайное положение в стране? Разве правительство хоть одной страны уведомило своих граждан о необходимости покинуть США в период с начала апреля 2009 года по конец апреля 2010? Хоть одна страна закрыла границу для путешественников из Штатов? Нет, никто даже не пискнул. На таком фоне многие чешут затылок в недоумении, когда до странности деструктивные комментарии сыплются на Китай и китайцев, которые ведут активную борьбу со вспышкой коронавируса в Ухане. Такая реакция мирового сообщества вызывает некоторые вопросы".
"Мир должен аплодировать беспрецедентной, широкой и активной реакции Китая на вспышку коронавируса (по крайней мере, ВОЗ и органы здравоохранения по всему миру так и делают). Но вместо того, чтобы обратить внимание на желание китайского правительства действовать быстрее любого другого правительства на планете, мы закидываем обвинениями администрацию Уханя. В современном обществе существует бессмысленный экстремизм, частью которого является травля. Вы должны делать все, чтобы избегать этого и не стать его частью", - призывает американский эксперт.
Несмотря на эти призывы, антикитайский медиа-вирус продолжает распространяться. Остановить его будет трудно: у массовой аудитории – множество рецепторов, тропных к такой заразе. Сложно даже предположить, какую еще "закулисную сторону" найдут в эпидемиологической ситуации в КНР "вирусные аналитики". Однако нужно помнить: к подобным материалам стоит относиться спокойней, скептически – это лучший иммунитет к таким вбросам.
Нужно понимать: попытки свалить все грехи на партнера, оказавшегося в уязвимой ситуации; найти проблему и привязать к ней "весь ворох глобальной скорби" - это старые, неэтичные приемы "фабрик троллей", то, на чем они и паразитируют. Осознание этой ситуации – лучшая "прививка от тролля" в медиапространстве.

Ревиндикация православных храмов на Полесье (20 – 30-е годы ХХв.)

http://sobor.by/6km4tenia_kostjuk.htm
Православная Церковь испытывала притеснения с первых лет существования Польши как суверенного государства. Примером этому служит массовое закрытие православных храмов, разрушение или обращение их в католические костелы. Согласно официальным статистическим данным, только за первый год существования независимой Польши православные лишились около 400 церквей. В действительности эта цифра гораздо больше. Отобрание храмов правительство называло "ревиндикацией", то есть возвращением их первому владельцу. Ревиндикация не отвечала исторической правде, поскольку из отобранных церквей весьма малое их количество было ранее католическими костелами. Массовая ревиндикация происходила на Полесье. Ее первый период относится к 1916 – 1924 гг. За это время православные лишились не менее 24 церквей и 2 часовен. Храмы отнимались не только на основании решения гражданских властей, но и самовольно: при активном содействии католического клира. Православное население почти не протестовало. Оно начинало убеждаться в том, что государственная власть относится к Церкви враждебно. Во второй период ревиндикации /1925 – 1929 гг./ самовольные действия католиков описываются в церковной прессе. Православные жалуются полесскому воеводе. Насильственные действия католиков находят отпор, в том числе и с применением оружия.[Spoiler (click to open)] За эти годы православные лишились не менее 14 церквей и 2 часовен. Повсеместное возмущение православного населения настораживало правительственные круги, 24 мая 1924 года, в связи с усилением межконфессиональной неприязни, Политический Комитет Совета министров постановил воздерживаться от ревиндикации православных храмов до принятия юридических законов. Вслед за этим постановлением последовали другие распоряжения, сдерживавшие ревиндикационные процессы. В "Докладе о передаче в Полесском воеводстве православных святынь католическому духовенству" от 24 октября 1925 года отмечалось, что требования католического населения... часто не могут быть удовлетворены государственными органами власти"1. Полесское воеводское управление пришло к выводу‚ что ревиндикацию лучше проводить планомерно. Так‚ в 1925 году панировалось‚ что 3 православных храма в Городечно‚ Ольшеве и Погост – Загородском будут ревиндицированы через три года2. Планированная ревиндикация не устраивала католическую иерархию‚ которая подстрекала захватывать православные храмы насильно. Например‚ 22 мая 1921 года группа крестьян под предводительством трех ксендзов напала на церковь в селе Вистычи Брестского повета. Они разбили двери храма‚ выбросили из него православные иконы. "Православное население возбуждено"‚ — доносил в воеводское управление местный староста3. 29 мая 1925 года в деревне Илоск Кобринского повета неизвестный римо – католический ксендз самовольно открыл православный храм‚ вынес в притвор церковную утварь и повесил снаружи храма свой замок. 1 июня он совершил в храме богослужение‚ после которого объявил‚ что церковь обращена в костел4. О самоуправных действиях ксендза Полесский архипастырь Александр (Иноземцев) сообщил воеводе. Владыка указал‚ что к ревиндикации Илоской церкви‚ как бывшего костела‚ со стороны православной церковной власти препятствий быть не может", но ревиндикация должна быть проведена в законном порядке‚ а не путем самочинного захвата‚ возмутившего местное население5. К чести настоятеля Осмоловичского прихода (на его территории находилась деревня Илоск)‚ а также благочинного 3-го округа Кобринского повета священника Сергия Дюкова укажем‚ что их позиция в деле ревиндикации Илоской церкви отличалась от позиции епископа Александра. 11 апреля 1925 года отец Сергий сообщил в Полесскую Духовную Консисторию‚ что Илоская церковь‚ построенная при участии местных крестьян и несколько раз капитально ремонтированная ими "римско – католическим костелом... никогда не была‚ а некоторое время была униатской церковью6. Правда‚ не сохранилось сведений‚ когда униаты перешли в Православие‚ а храм был передан в православное ведомство‚ "Передача ...храма римско – католическому населению‚ которого неподалеку от церкви имеется не более 100 человек, не вызывается необходимостью и, естественно, имела бы своим последствием нежелательное возбуждение православного населения", — докладывал благочинный. К сожалению, его доклад остался без последствий. Указом Полесской Духовной Консистории №5095 от 24 октября 1925 года и распоряжением полесского воеводы Илоская церковь передавалась католикам3 7 июня 1925 года к настоятелю Буховичской церкви Кобринского повета пришел ксендз и потребовал ключи от храма. Ключей, разумеется, он не получил. О происшедшем настоятель доложил церковным властям9. В селе Ольпень Велемичского прихода Столинского повета 19 декабря 1926 года группа униатов, подстрекаемая ксендзом Оношко, захватила православный храм и заперла его своим замком. О случившемся донесли епископу Александру Владыка обратился за разъяснениями к Полесскому воеводе. Воевода издал указ возвратить самовольно захваченный храм10. Основной "удар" по православным церквам католическая иерархия нанесла летом 1929 года. К этому времени стали явными неудачи Ватикана в деле насаждения неоунии. Бискуп Пинский Лозинский и его коллеги понимали, что православные крепко привязаны к своим храмам. Было решено поставить православных в зависимость от католиков в этом самом важном для православных вопросе. Формальным предлогом для попытки повсеместной ревиндикации явилось решение Наивысшего Суда в Варшаве по спору между польскими гражданами Шумляковским и Рубцовым. Суд постановил, что принятие исков о нарушении прав, совершенных российским правительством, истекает в 1929 году, то есть в десятый год со времени образования польских судов. Католический костел начал ряд процессов против православных консисторий. "Шел вопрос ни о чем ином, — писал очевидец, присяжный поверенный К. Николаев, — как о восстановлении "исторической справедливости", и не было оснований сомневаться в том, что католический и польский суд окажет полное содействие предстоящей ревиндикации". В это время не только в польском обществе, но и в судебных сферах установились отрицательные взгляды на действия правительства России в деле раздела Польши и присоединения ее к Российской империи. Католические власти предъявили в Окружных судах 724 иска об изъятии у православного населения не только храмов, но и церковного имущества, которые уже более столетия находились в руках православных. К Полесской епархии было предъявлено 248 исков. Предъявление исков вызвало волнения среди православного населения. С жалобой к президенту обратились возмущенные прихожане Локтышевской церкви. Указ Священного Синода Православной Церкви в Польше №225 от 24 августа 1929 года отмечал, что предъявление исков является "реальной угрозой интересам православного населения", "вносит серьезные осложнения и тревогу в налаживающуюся жизнь"11. О доселе невиданной ревиндикации писали светские и духовные средства массовой информации. Польское общество недоумевало, зачем католической иерархии нужно такое большое количество православных храмов, зачем создается международный скандал без всякой пользы для интересов государства. Даже в католической прессе появлялись статьи, авторы которых считали, что ревиндикационные процессы в конечном итоге принесут непоправимый вред Католической церкви. Статистику уже проведенной ревиндикации предпринял сенатор В. Богданович12. Он заявил в Сенате, что "из отобранных у православных более тысячи православных церквей, около 600 стоят закрытыми, ... пустующими, запущенными, с выбитыми стеклами..."13 До ревиндикации в этих храмах теснился народ, здесь совершалось богослужение. И на такую судьбу католическая иерархия хотела обречь еще около 700 храмов! Общественное мнение о ревиндикационных процессах складывалось не в пользу Католической церкви .Налицо была встающая несправедливость Это начинали понимать и католические иерархи. 6 декабря 1929 года к православному населению Полесской епархии обратился с посланием бискуп Пинский Сигизмунд Лозинский. Он писал: "...Известно конечно Вам‚ Возлюбленные братья‚ что несколько польских епископов предъявило православному духовенству судебную тяжбу о возврате церквей и церковного имущества. Об этом много пишут‚ но‚ к сожалению не всегда обстоятельно и точно... Я читал‚ что некоторые пишут‚ якобы эти судебные процессы являются следствием великой нашей ненависти к православному населению..., что католическое духовенство поощряет преследование Православия и‚ видя плачевное положение‚ в каком оно находится‚ старается всячески использовать его при посредстве безнравственных методов и антихристианского насилия и жесткости... Можно ли подобный упрек сделать католическим епископам по поводу возбуждения тяжб? Положение дел следующее: во времена русского господства сотни костелов были насильно переделаны на церкви... Переделывались на церкви те костелы‚ в которых с незапамятных времен молились католики... Иногда это делалось без всяких законных формальностей‚ в другой раз — под предлогом перехода прихожан в Православие‚ а переход этот был коварно вынужден или выманен. ...Сотни католических святынь‚ и в связи с ними‚ много еще церковных имуществ и поныне остаются в чужих руках. ...Где в нашем поведении [вы] найдете хотя бы малейшую долю обмана или насилия? Мы передаем дело суду. ...Мы представляем свои доводы и требуем‚ чтобы суд взвесил их‚ а равно и доказательство православного духовенства и высказал свое решение. Из вышеизложенного вытекает‚ что не следует предложенных суду тяжб называть: насилием‚ несправедливостью‚ доказательством ненависти и злобным желанием принести ущерб. О ненависти и злобе не может быть и речи. Об этом легко удостоверяет то обстоятельство‚ что часть судебных тяжб предъявлена Государству. ...Я совершенно спокойно ожидаю судебного разбирательства.14" Послание бискупа нашло со стороны православных достойный отклик. Вскоре в Пинске появилось "Открытое письмо православного Преосвященному Сигизмунду Лозинскому‚ Пинскому Римско – католическому Епископу". Возможно‚ автором этого письма являлся архиепископ Александр: такого мнения придерживалось духовенство. В письме говорилось: "С чувством некоторого удовлетворения прочитал я Ваше "послание" к православному населению Пинской епархии‚ Несколько странным‚ правда‚ кажется обращение римско – католического Епископа к чужой пастве без надлежащего разрешения и благословения со стороны законного Архиерея этой паствы‚ но однако мы должны считаться с фактом... Поверьте, Владыко‚ что никакие доводы‚ тем более неосновательные не оправдают жестоких мер‚ какими римско – католическое духовенство хочет стереть с лица "миссионерской территории" Православие. Уния‚ над которой трудились безграмотные "перелеты" не удалась. На чем был основан успех католической унии? Ходили по селам‚ темным и некультурным селам‚ преступные священники‚ своим внешним видом точно православные‚ совершали или обещали совершать бесплатные требы‚ агитировали против законных священников‚ и народ‚ местами‚ шел за этими проходимцами‚ хоть многим из них место в тюрьме‚ а не в алтаре. Как бы оно ни было‚ но народ понял и эту уловку. Тогда решили "бить не по оглоблям‚ а по коню": отнять все церковное имущество‚ не имея‚ в большинстве случаев‚ никакого на то основания‚ а тогда посмотрим мол‚ каково будет схизматикам. ... Знаю, что проигрыш Вас не опечалит‚ но что было бы‚ если бы миллионы православных остались без храмов и имущества‚ что если бы пятимиллионный народ на весь мир завопил о новом подвиге римско – католической церкви — отнять последнюю рубаху у сестры — Церкви Православной. Вероятно‚ католическое духовенство не подумало и над тем‚ что Польское Государство должно приобретать друзей‚ а не врагов‚ славу‚ а не бесславие. Вы хотите "дело выяснить и удовлетворить справедливость"‚ но удовлетворение‚ о котором так ратовали средневековые богословы‚ давно пора заменить любовью ...Если на то пошло‚ что Вы хотите возбудить ненависть народа к себе‚ а через это и к Государству‚ ибо в представлении народа поляк и католик такие синонимы как русский и православный‚ ...если вам мало ваших храмов‚ которые здесь у нас в большинстве пустуют‚ если вы хотите показать свое право и наше ничтожество‚ ...то скорее делайте свое ужасное дело‚ не стараясь успокаивать нас‚ ибо это похоже на то‚ о чем говорит Апостол Иаков в своем послании /5, 5 – 16/. Вы говорите‚ что "во времена русского господства сотни костелов были переделаны на церкви"‚ но укажите мне город‚ местечко или село‚ где были бы католики‚ которые бы оставались без костела или ксендза‚ а теперь вы хотите несколько миллионов православного народа оставить без того и другого. Это ли по христиански? ...Если даже к одному храму будет предъявлено незаконное требование‚ то‚.‚ думаю что страшное клеймо позора ляжет на любостяжателях. ...Было бы хорошо‚ чтобы оружие воинствования нашего было направлено на врагов веры Христовой а не сосредоточено на отнятии храмов и стремлении сделать нищими духовно православных христиан‚ которых Вы называете своими "возлюбленными братьями"15. Защита церковных святынь не ограничивалась подобными обращениями и выступлениями в печати. Под непосредственным руководством митрополита Дионисия была образована Комиссия для организации судебной защиты. Епархиальным архиереям предписывалось собирать для судебной защиты необходимые материалы‚ ввести особые моления за богослужением и посты. В виду особого характера судебных дел‚ а также материалов‚ запрещались самостоятельные выступления отдельных лиц или приходов. Для образования фонда‚ необходимого для значительных расходов‚ связанных с ведением дел‚ каждый приход‚ в отношении которого предъявлялся иск‚ вносил в местную кассу 100 злотых. Приход‚ в отношении которого иска заявлено не было вносил 50 злотых 16. В Полесской епархии был образован Полесский Епархиальный Комитет для разработки и собирания историко – юридических сведений‚ необходимых для защиты прав Православной Церкви на церковное имущество" ‚ а также Общественно – церковный Комитет. Он занимался подготовкой общественного мнения путем разъяснения действительного положения ревиндикационных дел‚ В ходе решения предварительных процессуальных вопросов выяснилась позиция католической иерархии. Она сводилась к двум основным аргументам: православные храмы есть бывшая собственность Костела, они насильно отобраны и переданы православным; церкви должны быть ревиндицированы‚ потому что они необходимы для римско – католического населения. После сбора историко – юридических сведений четко определилась позиция Православной Церкви. Она сводилась к следующим аргументам: юрисдикция Католической церкви‚ которая ей принадлежала ранее над униатским исповеданием‚ не дает оснований к признанию особых имущественных прав на униатское имущество с момента утраты юрисдикции; при насаждении унии в конце ХV — начале ХVI веков применялось насилие‚ поэтому истцы не могут ссылаться на насилие при ликвидации унии‚ то есть при установлении такого порядка‚ который был нарушен насилием. Православные обращали внимание на то‚ что некоторые храмы‚ которые подлежали ревиндикации‚ никогда не принадлежали католикам. Одни из них были построены еще до насаждения унии (в селе Вийск /1587 г/ Брестского повета и в селе Здитово /около 1430 г./ Кобринского повета), другие строились после 1839 года‚ то есть после воссоединения униатов. Таких храмов на Полесье насчитывалось не менее 56 19. Судебная волокита по делу ревиндикации продолжалась более четырех лет Единодушие‚ проявленное православными‚ не оставило сомнений в том‚ что мирно отнять храмы будет невозможно. "Трудно даже предвидеть‚ какие роковые последствия это должно... повлечь за собой"‚ — отмечалось на совещании президиума Совета Министров 23 апреля 1932 года 20. В 1930 – 1931 годах правительство провело тайные переговоры с целью примирения обеих сторон. Выяснилось‚ что католическая иерархия стремилась отнять у православных если не все храмы‚ то сколько окажется возможным. Поэтому положительных результатов переговоры не принесли. 20 ноября 1933 года Верховный Суд отклонил претензии Католической церкви.

Черняково

Ну, теперь у меня есть чем третировать профессора антисоветчика, затесавшегося в мою родню.
А не только его сказки слушать про "молочные реки и кисельные берега" в Черняково, где его предки свыням хвосты крутили, у господ Сободковских.
Самые интересные факты, "секта хороших" не рассказывет из каждого утюга.(c)

http://brama.brestregion.com/nomer28/artic15.shtml

Адам Соботковский прослужил в селе Черняково Пружанского уезда больше 50 лет. Небольшая деревянная Черняковская Свято-Николаевская церковь была построена в 1725 году на средства помещика Станислава Юревича и его жены Бенедикты, как римско-католический костёл, который в 1864 году, после польского восстания, был переосвящён в православную церковь.
[Spoiler (click to open)]
В церкви тогда была чудотворная икона Божией Матери Черняковской. Адам Соботковский вёл церковную хронику с 1865 по 1915 год. В ней вот так описывается появление чудотворной иконы в 1700 или 1701 году:

У одного из крестьян ближайшей деревни Ляскович пропала пара волов. Долгое время бедняк-крестьянин блуждал по густому непроходимому лесу, ища своих кормильцев, наконец, ночью совершенно заблудился. Стараясь выбиться из лесу, попал на знакомую тропинку, случайно увидел он на одной из сосен свет; приблизившись, увидел на ней Икону Пресвятой Богородицы совместно с иконою Святителя и Чудотворца Николая и пяти Святителей, возле сосны этой паслась также потерянная пара волов. Возблагодарив Господа Бога за найденную потерю и помолившись перед иконою, крестьянин об этой необыкновенной чудно находке своим односельчанам. К этой-то явленной иконе, врубленной в сосну, вскоре стали стекаться с разных сторон - ближних и дальних - многочисленные толпы богопоклонников...

Со времени явления и пребывания на сосне образа, Пресвятая Матерь Божия несколько раз являлись во сне одному из крестьян дер. Ляскович, пребывавшему в тяжкой болезни, и при сем изъявили желание, чтобы на месте явления её образа была поставлена церковь. Крестьянин объявил о своём видении во сне владельцу сей местности помещику Юревичу, который поставил на месте явления иконы часовню, куда и перенесён был явленный образ. Когда же место это упомяновано было многочисленными чудесами исцелений страждущих и не душевнобольных, то помещик Юревич заложил на месте часовни церковь во имя Святителя и Чудотворца Николая.3


На чудотворной иконе изображены Пресвятая Богородица, святитель Николай, четыре московских святителя - Пётр, Алексей, Иона, Филипп и св. великомученица Варвара.

В 1864 году в Черняково было основано народное училище, которое располагалось в специально построенном доме. В 1866 году в нём обучалось 29 мальчиков и 3 девочки. Вначале отец Адам Соботковский был одновременно учителем и законоучителем, позднее только - законоучителем. В 1902 году в училище обучалось уже 59 мальчиков и 7 девочек.

Активная церковная и педагогическая деятельность отца Адама была отмечена в феврале 1905 года орденом св. Анны 3-й степени и 6 мая 1908 года - саном протоиерея. 25 мая 1908 года в Антопольской церкви Кобринского уезда священник был возведён в сан протоиерея епископом Гродненским Михаилом (Ермаковым).

Летом 1915 года, во время наступления немецких войск, священник вместе с семьёй эвакуировался в Москву. Всё ценное в церкви было вывезено в Россию, а трёхпудовый колокол закопали в землю. В Москве Адам Игнатьевич Соботковский умер в 1917 году.

Николай Адамович Соботковский родился 21 мая 1865 года в селе Байки Пружанского уезда. Окончил Бяло-Подлясскую классическую гимназию в Седлецкой губернии и два курса медицинского Императорского Варшавского университета, а в 1891 году - Богословские курсы в Литовской духовной семинарии

Николай Адамович Соботковский был убеждённым русским монархистом, в частных разговорах высказывался за установлении монархии в Польше. Пружанский староста писал полесскому воеводе:
Пружанский уездный староста

Nr. III - 3 - Е
Пружаны, 19.01.1932 г.
Деятельность русских
эмигрантов на Полесье

Тайно
Пану Воеводе
в Брест н / Б

Обращаясь к моему отчёту от 3.12.1931 г. Nr. III - С, доношу, что в отчётный период наблюдал довольно интенсивную прорусскую деятельность, которую развернул православный священник прихода в Черняково Николай Соботковский, в чём ему помогали его дочь Лидия и сын Николай.

Вышеуказанная деятельность состояла в том, чтобы прихожане осознали себя русскими.

Св. Соботковский проводил агитацию в церкви во время проповеди, а также при каждой встрече с местными крестьянами.

Кроме того, 7 декабря прошлого года старался убедить несколько переписчиков населения, что местные жители русского происхождения, и поэтому в переписных листах надо записывать их национальность, как "русская".

Агитация Соботковского не имела тут большого успеха, так как только несколько крестьян во время переписи признались, что используют русский язык как родной.

За семьёй Соботковских тайно наблюдают.

Уездный староста Б. Буковский16


Кроме того, школьные уроки по Закону Божиему Николай Соботковский вёл исключительно на русском языке, конфликтовал с польскими учителями. Школьное начальство запретило ему преподавать в школе, обращались к властям с просьбой удаления отца Николая из Пружанского уезда. Полесский воевода Вацлав Костек-Бернацкий лишил священника польского гражданства.

Ещё раз отметим, что православные священники тогда подделывали метрики рождения призывников чаще не из материального интереса, а считали это видом борьбы с польской властью - ослаблением армии Польши.

Протоиерей Соботковский пытался доказать властям свою лояльность Польскому государства, отмечая в прошениях, что дал 200 злотых на народный заём, давал деньги на строительство школ, на польскую военизированную организацию Стрелецкий Союз, пожарную дружину, молодёжные кружки и другие благотворительные организации. Однако всё равно протоиерей был лишён польского гражданства и его выселили из Полесского воеводства. Он выехал в Варшаву и два года священствовал в городе Воломин возле столицы.

Отметим, что известный брестский врач-гинеколог Павел Король (1890-1939?) - бывший депутат польского парламента, один из лидеров русского движения в Польше. Можно предположить, что доктор вёл переговоры с отцом и сыном Соботковскими об активизации русского движения в Пружанском уезде, так как они возглавляли это движение на Пружанщине.

Как ни странно, летом 1936 года отца Николая даже назначили настоятелем Черняковского прихода. Возможно, что ему помог в этом доктор Павел Король, лечивший жену полесского воеводы. С 1 января 1942 по 11 ноября 1944 года протоиерей был благочинным Берёза-Картузского округа Украинской автокефальной православной церкви.

Умер протоиерей Николай Адамович Соботковский в 1947 году и похоронен возле Черняковской церкви, где он и его отец прослужили почти сто лет.

Николай Николаевич Соботковский родился 25 сентября 1896 года в селе Деревная Кобринского уезда. В 1911 году окончил Жировицкое духовное училище в 1911 году, затем четыре класса Литовской духовной семинарии. Однако его духовная карьера тогда не прельщала, и он ушёл из семинарии в 1915 году и поступил на юридический факультет Варшавского университета, где успел проучиться всего один курс. Учёбу прервала Первая мировая война. В июле 1916 года Николая мобилизовали армию, служил в лейб-гвардии Финляндском полку (там служили его двоюродный брат и дядя - полковой священник) в чине подпоручика, в 1918 году он был демобилизован в чине прапорщика, а сам гвардейский полк был в мае 1918 года расформирован. В одной из советских анкет Николай Соботковский указал, что служил в Красной гвардии в сержантском (унтер-офицерском?) составе. Тут он, наверняка, слукавил: царскую гвардию записал как Красная гвардия. Точно известно, что он служил офицером в Белой армии генерала Деникина.

После расформирования Финляндского полка его 27 офицеров, в том числе Николай Соботковский и Николай Михаловский, выехали на Дон, к ним примкнули также унтер-офицеры и рядовые. Была там проведена мобилизация, и к ним пришли новые люди. 3 июня 1918 года был возрождён лейб-гвардии Финляндский полк. Он вошёл в состав Донской армии, которая 8 января 1919 года перешла в оперативное подчинение Вооружённым силам юга России под командованием генерала Антона Деникина.

Лейб-гвардии Финляндский полк участвовал в наступлении Белой армии на Москву. За мужество в этих тяжёлых боях Николай Соботковский 10 ноября 1919 года был награждён орденом cв. Станислава 3-й степени. В начале 1920 года Донская армия была разгромлена на Северном Кавказе. Остатки полка были переправлены в Крым, где составили 2-ю роту во 2-м батальоне Сводного гвардейского пехотного полка армии генерала Врангеля. После разгрома белого движения Николай Соботковский оказался во Франции, откуда вернулся на родину - в Черняково, где занялся сельским хозяйством в фольварке своего отца и довольно успешно: в 1937 году в имении было 4 коня и 17 коров, не считая большого количества свиней и овец.

Николай Соботковский, как и его отец, был убеждённым русским монархистом. Активно участвовал в работе воеводского совета Русского Народного Объединения - политической партии, которая защищала интересы православного и русского населения Польши. Он возглавил Пружанское отделение этой партии, имел влияние среди православного духовенства и русского дворянства в Пружанском и Дрогичинском уездах.

7 июня 1927 года в Варшаве был убит советский посол Пётр Войков. По всей Польше после этого прошли аресты русских монархистов, в основном, бывших офицеров. Арестовали и Николая Соботковского, допросили, выяснили его непричастность к убийству и отпустили.

Во время Великой Отечественной войны Николай Соботковский продолжал заниматься сельским хозяйством, однако жить тогда на отдаленном хуторе было очень опасно: В 1944 году он жил уже в городке Дрогичин. Возможно, что помогал троюродным сёстрам Котовичам, которые жили недалеко в имении Чабаевка. С приходом Красной армии имение Черняково II было национализировано.[а что было с 1939 по 1941й????] Пришлось Николаю Соботковскому искать работу. С июля 1944 по 1 января 1947 года работал в военной части КЭЧ в Берёзовском районе. Можно предположить, что особисты узнали про его белогвардейское прошлое и уволили с работы, или часть была расформирована. Стал вопрос - как прокормить семью?

В 1947 году умер отец, и Черняковский приход освободился. Николай Соботковский вспомнил про свое духовное образование, 15 декабря 1947 года Архиепископ Минский и Белорусский Питирим20 рукоположил его в сан священника и назначил настоятелем Черняковской Свято-Николаевской церкви. В 1956 году сменил своего тестя, протоиерея Владимира Сорошкевича в должности настоятеля Ивановской церкви и переехал в небольшой районный центр Иваново (при поляках Янов возле Пинска). Каменная церковь Покрова Пресвятой Богородицы была в Иванове построена в 1901 году в псевдорусском стиле и стоит на центральной площади города. В конце 50-х годов началось хрущёвское наступление на религию. Атмосферу того времени показывает следующий документ из отчёта уполномоченного по делам Русской православной церкви за 1958 год:
Жалоба церковного совета Ивановской церкви (гор. пос. Иваново) на местную "администрацию", якобы препятствующую свободному отправлению религиозного культа в церкви от электросети в 1957 г. и установку на городском сквере против церкви громкоговорителя, в мае сего года проверял на месте. Как мною установлено на месте, подача такой жалобы в Минск и Москву церковным властям была инспирирована местной "матушкой" гр. Соботковской, и подписывал церковный староста малограмотный крестьянин. Ни отключение электроосвещения церкви из-за маломощности местной электростанции, ни установление на городском сквере, примерно в 50 метрах от церкви, громкоговорителя никак не могли служить препятствием для отправления в церкви богослужений, которые в абсолютном большинстве совершаются днём. Громкоговоритель с 12 до 16 часов ежедневно прекращает радиопередачи. И в беседе с настоятелем этой церкви (он же и благочинный) свящ. Соботковским Николаем по этому поводу последний подтвердил, что указанные в жалобе факты не могут быть препятствием к свободному отправлению церковных служб и о подобного рода жалобе он ничего не знал.21

Отец Николай в частных разговорах выражал недовольство церковной политикой советского государства. Уполномоченный по делам Русской православной церкви в отчёте за 1965 год пишет: "Некоторая часть духовенства выражает недовольство отстранением их из состава церковных Советов и переводом их на твёрдый оклад (Черкасевич - Мыщицы, Брестского р-на, Соботковский - г.п. Иваново и другие)".22

Николай Соботковский за короткое время сделал хорошую церковную карьеру: стал благочинным, протоиереем и митрофорным протоиереем. В 60-е годы были попытки закрыть Ивановский храм, однако прихожане вместе со своим настоятелем отстояли церковь.

Митрофорный протоиерей Николай Николаевич Соботковский умер в 1974 году в Иваново, похоронен на городском кладбище. Сейчас ученики Ивановской воскресной школы вместе с преподавателем Ксенией Георгиевной Фисенко ухаживают за могилой священника.

Будучи мужчиной в летах (старым холостяком), Николай Соботковский 16 января 1944 года венчался с дочерью митрофорного протоиерея Владимира Петровича Сорошкевича, который был интересной личностью. В 20-е годы ХХ века являлся одним из основателей и опекуном Пинской русской реальной гимназии, членом Полесской духовной консистории. В 1949 году митрофорного протоиерея арестовали и сослали в сталинские лагеря. После освобождения из лагерей Владимир Сорошкевич служил в Ивановской церкви, где его сменил зять Николай Соботковский.

Супруги Соботковские имели единственного сына. Николай Николаевич Соботковский (1944-1994) окончил Харьковский университет, работал преподавателем физики Брестского инженерно-строительного института (теперь технический университет), а с 1982 года - директором СШ № 23. Его жена Людмила Григорьевна Мерзликина (1944) работала преподавателем английского языка. Сейчас в Бресте живут две их дочери - Юлия и Оля.

Ольга Николаевна Соботковская (1970) окончила факультет психологии Минского педагогического института, потом - аспирантуру Национального института образования, преподавала психологию в Брестском техническом университете, теперь занимается частной психологической практикой. Юлия Николаевна Соботковская (1979) окончила экономический факультет Брестского технического университета, работает экономистом в частной фирме.

Лидия Николаевна Соботковская:Родилась 28 октября 1894 года в селе Деревная Кобринского уезда. Детские годы провела в селе при родителях. В августе 1905 года поступила в Виленское женское духовное училище, по окончанию которого в августе 1911 года вступила в 8-й [педагогический. - Авт.] класс Брестской женской гимназии. В августе 1912 года поступила на Варшавские высшие женские курсы, которые окончила в 1916 году. На осенней сессии 1916/17 школьного года сдала государственный экзамен комиссии упомянутых курсов в Ростове-на-Дону. В сентябре 1917 года поступила на высшие педагогические курсы при Московском учебном округе в Москве, которые окончила в июне 1918 года. С мая 1917 г. до конца июня 1921 г. работала канцелярским работником в дирекции Александровской железной дороги в Москве. С 1 октября 1921 г. до конца февраля 1922 г. работала учителем истории на вечерних курсах для взрослых, а также - в средней школе в Москве. В марте 1922 г. выехала в Польшу.

Уже в 1912 году Лидия Соботковская работала учительницей в Брестском первом двухклассном железнодорожном училище. После возвращения из эвакуации она пыталась в возрождённой Польше устроиться работать по специальности. Православным учителям тогда было почти невозможно устроиться работать в государственные учебные заведения. В Полесском воеводстве было всего три частных средних учебных заведения с русским языком преподавания: в Бресте, Пинске и Лунинце.

Три года Лидия Соботковская проработала учителем истории, географии и русского языка в пинской гимназии. После этого школьные власти не дали ей разрешения на дальнейшую работу в гимназии, ссылаясь на то, что Варшавские высшие женские курсы не дают ей право на преподавание в польских средних учебных заведениях. Очевидно, что главной причиной запрещения преподавать было то, что властям были известны русские националистические взгляды Лидии Соботковской. Она начала писать жалобы в различные инстанции вплоть до министра образования и добилась того, что 27 октября 1931 года по её вопросу в Варшаве был созван Высокий административный трибунал, который встал на сторону школьных властей.

Пришлось Лидии Соботковской вернуться к родителям в Черняково, где она помогала им в ведении хозяйства. Великая Отечественная война круто изменила её жизнь. Историк Наталья Дядичкина пишет: "После установления оккупационного режима, когда фронт продвинулся далеко на восток, у Больших Лесковичах [деревня соседняя с Черняково] была возобновлена работа школы. Поскольку на территории рейхскомиссариата "Украина" официальными государственными языками были объявлены немецкий и украинский языки. В лесковичской школе учительствовали Лидия Николаевна и Мария Николаевна Соботковские. Условия для учёбы были очень сложными: тетрадей и учебников не было, писать приходилось на обрывках обоев, однако же, учебный процесс позволял детям хоть на некоторое время отвлечься от страшной действительности и вернуться в мир потерянного детства. Лидия Николаевна и Мария Николаевна Соботковские преподавали на местном языке. Занятия начинались и оканчивались молитвой. Обучение в лесковичской школе продолжались до того времени, покуда Большие Лесковичи не вошли в партизанскую зону".25

Лидия и Маруся Соботковские остались без работы, поэтому сёстры, чтобы выжить, занялись торговлей. Они ездили, не боясь, по различным городам оккупированных территорий. В конце 1943 года их арестовали немцы, обвинив в спекуляции. Из тюрьмы сестёр вытащила, благодаря своим связям, учительница Татьяна Сорошкевич. После войны сёстры вернулись в Черняково, помогали отцу, а после его смерти брату-священнику Николаю, который принял Черняковский приход.

В 1954 году Лидия Соботковская Бобруйским епископом Митрофаном была назначена псаломщиком Черняковской церкви, помогала в служении своему брату. В 1956 году брат Николай Соботковский уехал служить в районный центр Иваново. Сёстрам жить одним в доме на хуторе было опасно и очень тяжело. Лидия Соботковская писала своёй тетё Варваре Михаловской: "Хата моя дырявая, везде течёт, соломенная крыша, очень дряхлая. Я свою хату называю "музейная древность"". Поэтому сестры купили квартиру в Иваново и в 1973 году переехали туда. Там Лидия Соботковская жила до своей смерти в 1978 году.

Мария Николаевна Соботковская родилась 7 февраля 1898 года, как брат и сестра, в селе Деревная Кобринского уезда. Окончила Виленское женское духовное училище, а затем - Московскую консерваторию по классу фортепьяно. В 1922 году вместе с сестрой Лидией вернулась из Москвы к отцу в Черняково. Потом Мария Соботковская выехала в Варшаву, где, наверно, жила за счёт частных уроков игры на фортепьяно.

После раздела Польши в 1939 году Мария Соботковская вернулась в Черняково, где собралась вся семья. Теперь её жизнь была связана с жизнью сестры Лидии. Конечно, культурным и образованным женщинам было тяжело жить на хуторе. Одно время Мария Соботковская работала псаломщиком Черняковской и Берёза-Картузской церквей. В 1973 году Мария вместе сестрой поселились в городке Иваново. Думается, что там она подрабатывала уроками музыками. У них дома было старинное пианино. Умерла Мария Николаевна Соботковская в 1982 году в Иваново, где и похоронена.

25 Дзядзічкіна Н. Малыя Лясковічы. Была такая вёска… - Брэст, 2015. - С. 408-409.

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 1. (часть 2)

   Далее, из той же Записки Комиссии Политбюро ЦК КПСС, из которой я уже цитировал:
     «Руководство Верховного Суда СССР, многие юристы обращают внимание на то, что апелляционное рассмотрение приговоров, выносившихся в 1930-1953 гг. несудебными органами, придает этим последним видимость законности, тогда как в действительности их создание и функционирование, само существование были антиконституционными, не опирались на правовые акты своего времени. Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными».
       Абзац, как говорится. Пояснять нужно что-нибудь? Если вы не совсем в теме – поясню.
    Поразительно, что многие юристы обратили внимание на апелляционное рассмотрение приговоров, которые выносили несудебные органы, но не обратили внимания, что основная масса репрессированных несудебными органами была отправлена в лагеря на 10 лет и расстреляна (что особо примечательно) без всякой возможности апелляции, т.е. обжалования приговоров.
     Да, были «тройки», приговоры которых могли быть обжалованными и обжаловались, это «тройки» ОГПУ и ОСО. Но Комиссия уже заявила о 656 тысячах расстрелянных по приговорам «троек», обжалование которых в принципе не предусматривалось. Более того, доведение приговоров до расстрелянных было запрещено заместителем наркома НКВД Фриновским. Да-да, именно так. Выводили к яме по 200 человек сразу и расстреливали, не объявляя приговоров. Как немцы евреев. Помните конец 80-х: красно-коричневая чума?!  Вы думаете это интеллигенция гнилая изобрела? Можно и Председателя КГБ СССР считать интеллигентом, конечно.
         Так что, юристы, которые обратили внимание на апелляционное рассмотрение, еще не видели ни одного дела, по которому были приговоры несудебных органов к «десятке» и ВМН в 37-38-м годах? И сами члены Комиссии еще таких дел не видели, если они такую Записку написали? Ни одного дела из числа 656 тысяч расстрельных и почти 500 тысяч на «десятку»?
      Согласитесь, я вправе задать второй вопрос.
ВОПРОС №2. Как объяснить тот факт, что Комиссия Политбюро ЦК КПСС, заявив в Записке, что «В настоящее время уже пересмотрено 1002617 уголовных дел репрессивного характера на 1586104 человека. По этим делам реабилитировано 1354902 человека, в том числе по делам несудебных органов – 1182825 человек», юристы, которые занимались реабилитацией, не нашли среди них ни одного дела с приговорами «троек», образованных печально известными приказами НКВД № 00447, №00485 и другими?
     Наконец, в этой Записке, составленной элитой тогдашней власти СССР, кроме шокирующей глупости, есть и другие вещи – таинственно-загадочные.
«В августе 1937 года Ежовым был подготовлен так называемый «оперативный» приказ НКВД о проведении массовой операции по репрессированию лиц польской национальности . На этом приказе имеются подписи: «За – И. Сталин, В. Молотов, Л. Каганович, С. Косиор». Всего за период с августа по декабрь 1937 года в ходе проведения этой операции было репрессировано 18 тысяч 193 человека. Были случаи, когда вместо санкции на тюремное заключение Молотов ставил рядом с некоторыми фамилиями отметки ВМН (высшая мера наказания)».
     Этот «оперативный» приказ по полякам сегодня хорошо известен, мы в дальнейшем им обязательно займемся. Это именно приказ НКВД №00485. Но только причем здесь В.М.Молотов? В том варианте приказа №00485 и во всех документах, с ним связанных, которые сегодня опубликованы, Вячеслав Михайлович ничего по полякам не санкционировал. Там приговоры выносились сначала наркомом НКВД и Прокурором СССР, а потом Особыми тройками. В связи с этим у меня есть еще один вопрос:
ВОПРОС №3: Где находится, в каком архиве, тот вариант приказа НКВД №00485, который упоминался в Записке, в связи с тем, что санкционировал приговоры по полякам Молотов? И какой из этих двух вариантов подлинный – упоминавшийся в Записке или опубликованный после 1992-го года, в котором Молотова нет? Или они оба подлинные?