July 5th, 2021

Хочу зарплату трудоднями

не обеспеченный ничем «нищий» трудодень, непосильные налоги, вкупе с отсутствием машинного парка и жалким состоянием тягловой силы вообще, были одними из главных экономических факторов того бедственного положения, в котором оказалась российская деревня в советское время (доктор исторических наук Е. Ю. Зубкова)

Вот мне интересно, доктор исторических наук Е. Ю. Зубкова, как бюджетник получает зарплату по смете али она считает, что деньги вырастают в банке, а булки в магазине? Зарплата доктора исторических наук Е. Ю. Зубковой предусмотрена расходной частью сметы ее историко-архивного института. И эта самая зарплата физически не может выскочить за пределы доведенной бюджетной сметы либо ее рост покроется другими видами расходов, что будет нецелевым расходом денежных средств и к руководству Е. Ю. Зубковой у определенных органов возникнут вопросы.

Не обеспеченный ничем «нищий» трудодень являлся ЗАПЛАНИРОВАННОЙ частью определенной сметой статьи расходов, состоящей из 60—70% всех денежных доходов. При этом, рост дохода колхоза вел к автоматической стоимости трудодня.
Мало того, некоторые лица работающие в колхозе, были бы не прочь получать заработную плату трудоднями, а не именно в денежном выражении.

МТС И КОЛХОЗЫ. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

В. П. Мотревич, А. Ф. Никилев

Машинно-тракторные станции (МТС) – государственные сельскохозяйственные предпри-ятия в СССР. Они были созданы в годы коллективизации сельского хозяйства для техниче-ской и организационной помощи колхозам, поскольку недостаток сельскохозяйственной техники обусловил необходимость ее централизованного распределения и использования. Первая МТС была создана в 1928 г. в Одесской области. На Урале предшественниками МТС были прокатные и зерноочистительные пункты, а также организованные весной 1929 г. в зерновых районах Курганского, Троицкого и Тюменского округов тракторные колонны. На
их базе в апреле 1930 г. в Уральской области были созданы первые четыре МТС: Лебяжьев-ская, Петуховская, Шумихинская и Щучанская [1].
В результате коллективизации и параллельного создания машинно-тракторных станций почти вся сложная сельскохозяйственная техника, которой пользовались колхозы, сосредо-точивалась на государственных предприятиях – МТС. МТС и колхозы были самостоятель-ными организациями. Взаимоотношения между ними регулировались на основании утвер-жденного СНК СССР в январе 1939 г. типового договора. МТС брали на себя обязательства по производственно-техническому обслуживанию колхозов и оказанию им помощи в орга-низационно-хозяйственном укреплении. Колхозы, в свою очередь, должны были выполнять все предусмотренные договором агротехнические мероприятия и своевременно рассчиты-ваться с МТС. Для работавшей на колхозных полях тракторной бригады правление артели должно было создать нормальные производственные условия. Оно выделяло колхозников для обслуживания тракторных бригад (прицепщиков, возчиков воды и горючего, кухарок, сторожей), организовывало своевременное снабжение водой и горючим, создавало полевые станы на отдаленных полях, обеспечивало охрану имущества тракторных бригад, подготав-ливало участки для их работы и т. д. [2].
В предвоенные годы большое внимание уделялось укреплению материально-технической базы сельского хозяйства, куда направлялись большие средства. Если в годы первой пяти-летки в ее развитие было вложено 1,5 млрд руб., то во второй – 6,3 млрд, а в третьей – 5,0 млрд [3]. В 1943 г. в стране насчитывалось 7 069 МТС, стоимость их основных фондов составляла 10,0 млрд руб. [4]. Для улучшения деятельности МТС важным было постановле-ние Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 13 января 1939 г. «О работе машинно-тракторных станций» [5]. В соответствии с ним, в стране вводился поквартальный порядок финанси-рования МТС с учетом выполнения производственного плана. Перед войной МТС обслужи-вали основную часть (83,9 %) колхозов страны [6]. На Урале доля таких артелей была еще выше: в Пермской области – 90,7 %, в Оренбургской области – 99,9 % [7]. Роль машинно-тракторных станций для колхозов Урала, а также Сибири, при многоземельности хозяйств и нехватке рабочих рук была особенно велика. За работу МТС колхозы производили натуро-плату зерном и обеспечивали гарантированную и достаточно высокую оплату зерном и день-гами механизаторам. Поэтому некоторые артели противились машинной обработке земли, стремясь обработать поле своими силами и больше заплатить своим колхозникам. Но такая практика местными властями решительно пресекалась.[Spoiler (click to open)]
Во второй половине 1930-х гг. тракторный парк в сельском хозяйстве качественно вырос, заметно изменилась его структура. В эти годы в СССР увеличился выпуск мощных гусенич-ных тракторов, а производство устаревших образцов было прекращено. Тракторный парк по-полнился высокопроизводительными гусеничными машинами. Впервые появились газогене-раторные тракторы, работавшие на более дешевом твердом топливе. В 1940 г. на Урале в составе тракторного парка имелись все восемь типов машин отечественного производства. Однако среди них преобладали колесные тракторы. Среди колесных основную часть состав-ляли тракторы средней мощности СХТЗ, были также пропашные тракторы малой мощности – «Универсал-1» и «Универсал-2». В составе тракторного парка удельный вес колесных тракто-ров был на Урале намного выше, чем в среднем по стране. Существовавшая разница объяс-нялась тем, что мощную гусеничную технику в первую очередь направляли в основные сель-скохозяйственные районы страны: в Центрально-Черноземный район, в Поволжье, на Ук-раину, Кубань и др. Парк гусеничных тракторов состоял на Урале из СХТЗ-НАТИ и ХТЗ-Т2Г, а также мощных машин ЧТЗ-С-60, ЧТЗ-С-65 и ЧТЗ-СГ-65 [8]. По сравнению с колесными
машинами гусеничные тракторы обладали большей экономической эффективностью и производительностью. Однако, несмотря на поступление новых машин, к началу войны значительная часть тракторного парка уже была сильно изношена. Так, в Оренбургской об-ласти 68,0 %, а в Челябинской – 80,0 % тракторов было завезено до 1937 г. [9]. Техника была устаревшей не только физически, но и морально. Производство колесных тракторов СХТЗ было прекращено еще в 1937 г., гусеничных тракторов С-60 с лигроиновым двигателем – в 1935 г., тракторов «Универсал» – в 1940 г., а газогенераторных тракторов ХТЗ-Т2Г – в 1941 г. [10]. Эта устаревшая техника составляла в 1940 г. свыше 90 % занятого в сельском хозяйстве Урала тракторного парка.
Основной частью машинно-тракторной техники на селе владели МТС. В 1940 г. из 50,6 тыс. работавших в сельском хозяйстве тракторов 41,4 тыс. принадлежало машинно-тракторным станциям, а 8,1 тыс. – совхозам. Остальные принадлежали подсобным сельским хозяйствам промышленных предприятий и учреждений и колхозам. В МТС также было со-средоточены 21 тыс. комбайнов и другая сложная техника [11]. Перед войной улучшилась обеспеченность тракторного парка прицепным инвентарем, что несколько уменьшило суще-ствовавшую диспропорцию между ним и численностью тракторов. Однако при этом не была создана необходимая инфраструктура для обеспечения хранения и ремонта машин и горюче-смазочных материалов.
Использование техники в различных областях было неодинаковым и зависело от структу-ры машинно-тракторного парка, уровня материально-технического снабжения, обеспеченно-сти механизаторскими кадрами, их квалификации, природно-климатических условий и т. д. Производительность тракторного парка заметно колебалась даже в пределах одной области. Так, расположенные в северных и северо-западных районах Свердловской области МТС об-служивали преимущественно мелкие колхозы с дробными пахотными участками. Местность в этих районах лесистая, с пересеченным рельефом, поэтому выработка в расположенных в этих районах МТС – Гаринской, Надеждинской, Таборинской, Шамарской – была, как пра-вило, ниже среднеобластной [12].

Через неделю после начала войны в СССР был принят первый план военного времени – «Мобилизационный народнохозяйственный план» на III квартал 1941 г. В августе же было опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О военно-хозяйственном плане на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии» [15]. Подготовленный комиссией Госплана СССР военно-хозяйственный план представлял собой программу развития военно-экономической базы на востоке страны. На основе принятых планов началась перестройка народного хозяйства применительно к условиям военного времени. Производство тракторов, сельскохозяйственных машин и за-пасных частей к ним было свернуто. В результате на протяжении 1942–1943 гг. пополнения тракторного парка сельского хозяйства новыми машинами практически не было. Часть трак-торов, в основном гусеничных, была передана в РККА. В течение 1941 г. число тракторов
в уральских МТС сократилось на 2,4 тыс. [16]. Количество комбайнов уменьшилось незна-чительно, поскольку их не отправляли на фронт. В результате на уборке колхозы стали ис-пытывать большие трудности, особенно из-за нехватки автотранспорта.
Транспорт – важное звено в механизации сельского хозяйства. 30 июня 1941 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об автотракторном и гужевом транспорте, по-ставленном для Красной Армии» [17]. В соответствии с ним, весь изъятый в порядке моби-лизации транспорт принимался Наркоматом обороны от государственных и общественных организаций бесплатно, а от колхозов и отдельных лиц – за плату. В результате в течение 1941–1942 гг. число грузовых автомашин в колхозах на Урале уменьшилось с 9 475 до 1 194, т. е. на 87,4 % [18]. В этих условиях часть транспортных работ в колхозах должны были вы-полнять МТС. Убыль техники из сельского хозяйства была частично восполнена за счет ее эвакуации на Урал из западных областей СССР. В 1942 г. по сравнению с предыдущим го-дом число тракторов в МТС несколько возросло. Однако в дальнейшем в связи с физическим износом их количество стало последовательно сокращаться.
Выполнение в агротехнические сроки всего комплекса полевых работ требует, чтобы наличному тракторному парку соответствовало необходимое количество прицепных сель-скохозяйственных машин различного назначения. Прекращение поставок техники привело к сокращению их численности. Однако процент обеспеченности МТС сельскохозяйст-венными машинами из-за уменьшения числа тракторов остался на довоенном уровне. В 1940 г. в расчете на 100 условных 15-сильных тракторов приходилось в среднем 86 плугов, 40 культиваторов, 51 зерновая сеялка, в 1945 г. – соответственно 86, 43, 51. В военные годы в сельском хозяйстве крайне тяжелым оставалось положение с ремонтной базой. В предво-енные годы темпы строительства МТС намного опережали развитие их ремонтной базы. По данным на 1941 г., в стране на один ремонтный завод приходилось 140 МТС, а на одну машинно-тракторную мастерскую – свыше 850 тракторных и 300 комбайновых моторов [19]. В большинстве МТС не было навесов и гаражей, многие не имели своих мастерских, остро недоставало инструментов и оборудования. Изношенность техники при усилении ее эксплу-атации в суровых природно-климатических условиях края приводила к частым поломках машин.
Изношенность техники обусловила повышенную потребность в запасных частях, поступ-ление которых заметно уменьшилось, а в ряде случаев прекратилось вообще. В 1940 г. в СССР запасных частей для МТС было произведено на сумму 481,0 млн руб., а в 1942 г. – на 67,0 млн руб. В результате, если в 1940 г. в Челябинской области МТС получили 62,0 % не-обходимых по норме запасных частей, то в 1941 г. – 31,0 %, а в 1942 г. – 30,0 % [20]. В условиях военного времени тракторный парк не обновлялся и нуждался в ремонте значи-тельно больше, чем раньше. В то же время снабжение МТС запасными частями за годы вой-ны сократилось в среднем в 5 раз [21]. Из-за недостатка запасных частей и слабой ремонтной базы к началу полевых работ сотни машин оставались неотремонтированными. Весь 1941 г. в МТС Челябинской области не работало 285 тракторов. К концу 1943 г. число подлежащих выбраковке машин достигло в области 359 единиц (8,7 % от их общего числа) [22].
Необходимо отметить, что процедура списания сельскохозяйственной техники была очень сложной, в результате процесс замены устаревших и изношенных машин происходил крайне медленно. Чтобы МТС могла выбраковать устаревший трактор, необходимо было акт об этом утвердить в областном земельном отделе, в Наркомате земледелия республики и Наркомате земледелия СССР. На это уходили 1–2 года. До оформления документов на
списание техники МТС и сельхозпредприятия вынуждены были использовать морально уста-ревшие и физически изношенные тракторы, поскольку на них планировалась нагрузка [23].
Частые простои техники были связаны и с нехваткой горюче-смазочных материалов. Уже летом 1941 г. их поступление заметно уменьшилось. Если в 1940 г. в СССР на трактор при-ходилось в среднем по 8,1 т горючего, то в 1941 г. – по 6,3 т. В IV квартале 1941 г. в Челя-бинской области МТС недополучили 48,0 % положенного им по норме лигроина, 54,0 % бен-зина, 71,0 % автола, 86,0 % солидола и т. д. Нехватка горюче-смазочных материалов остро ощущалась и в последующие годы. Их дефицит в сочетании с изношенностью техники при-водил к ухудшению использования машин. В результате производительность тракторного парка МТС за 1941–1943 гг. по сравнению с 1940 г. снизилась на Урале на 45,7 % (а в целом по СССР – на 51,8 %) [24].
Падение производительности тракторного парка вело к заметному уменьшению объема работ МТС на колхозных полях. Наряду с этим в 1942–1943 гг. некоторые МТС на Урале до-бивались неплохих производственных результатов. Но таких МТС было немного. Большинство машинно-тракторных станций установленные планы работ не выполняли. В 1943 г. в Свердловской области из 74 МТС план тракторных работ выполнили 6, а в 1944 г. – 20 машинно-тракторных станций [27]. Невыполнение производственных планов во многом объяснялось несовершенством существующего порядка финансирования МТС. Перед войной машинно-тракторные станции были полностью переведены на государственный бюджет, что укрепило их финансовое положение. Однако перевод на полный госбюджет привел к потере связи между производственной деятельностью МТС и конечным итогом их работы – урожайностью. Работа стала планироваться и, как правило, оцениваться по количе-ству выработанных гектаров. В результате те МТС, которые не укладывались в агротехниче-ские сроки, находились в одинаковом положении с передовыми предприятиями.
За годы войны в МТС заметно возросла себестоимость тракторных работ. В Оренбургской области себестоимость одного гектара «мягкой пахоты» увеличилась с 30 руб. в 1940 г. до 42 руб. в 1945 г. В Свердловской области она возросла с 36 до 47 руб. В результате машинно-тракторные станции стали нести большие убытки. В 1943 г. только в Свердловской области они превысили 3 млн руб. [28]. Рост убытков заставлял МТС любой ценой добиваться сни-жения себестоимости тракторных работ. В результате в первую очередь они стремились вы-полнять легкие работы – боронование, культивацию – и плохо соблюдали требования аг-ротехники. Отсюда и распространенность мелкой пахоты, при которой снижался расход го-рючего.
Сокращение деятельности МТС поставило колхозы в сложное положение. И перед войной в колхозах на Урале была высокая нагрузка посевных площадей. Если в 1940 г. в СССР на одного трудоспособного колхозника приходилось 3,4 га посева, а на одну лошадиную силу живой и механической тяги – 6,2 га, то на Урале эти показатели составляли соответственно 5,8 и 6,5 га. В 1930-е гг. с такой нагрузкой колхозы справлялись за счет высокой механиза-ции основных полевых работ. В условиях войны механизация сельскохозяйственных работ
снизилась. В связи с этим характерен пример колхозов Пермской области. Если в 1940 г. удельный вес механизации при проведении полевых работ составлял в них 53,0 %, то в 1943 г. – 22,0 % (в том числе работы весеннего периода были механизированы на 29,0 %, летнего – на 27,0 %, осеннего – на 13,0 %) [29]. Снижение механизации на Урале нечем было компенсировать, так как в энергоресурсах сельского хозяйства края преобладали тракторы, комбайны и грузовые автомашины. В 1940 г. в составе тяги удельный вес тракторов был ра-вен на Урале 65,0 %, в то время как в Центре – всего 40,0 %, в Сибири – 57,0 % [30].
В годы войны, когда новая техника почти не поступала, необходимыми условиями дея-тельности МТС явились организация своевременного ремонта, снабжение запасными частя-ми и горючим. Однако промышленность, перестраиваясь на военный лад, не могла удовле-творить потребности села.
...
Осенью 1942 г. в целях изыскания дополнительных источников получения запасных ча-стей в каждой области создавались постоянные комиссии для выявления изношенных авто-мобилей и списания их с баланса хозяйств. С помощью различных мер пытались решить проблему запасных частей и в последующие годы. Так, в ноябре 1944 г. СНК СССР обязал Главное управление трофейного вооружения НКО СССР беспрепятственно отпускать со своих баз представителям местных органов Наркомзема СССР для ремонта техники детали разбитых тракторов и автомашин, поступающих с фронта, а также разрешил брать для
ремонта запасные части и отдельные механизмы тракторов и автомашин, не требующиеся для Красной армии [36].
... в нояб-ре 1943 г. ЦК ВКП(б) потребовал от партийных организаций обеспечить производство за-пасных частей для сельского хозяйства, а также послать в помощь селу бригады квалифици-рованных рабочих и инженеров для проведения своевременного ремонта тракторов [39].
... Шефская помощь промышленных предприятий способ-ствовала ускорению ремонтных работ, повышению их качества. Расчеты показывают, что в 1943 г. мощность работавшего тракторного парка в процентном отношении ко всей его мощности составила в Центре – 88,0 %, в Поволжье – 89,0 %, а на Урале – 93,0 % [42]. Высо-кий удельный вес действующего тракторного парка на Урале объяснялся наличием развитой индустрии. Это обеспечивало частичное решение проблемы запасных частей и позволяло в широких масштабах посылать на село рабочих для ремонта техники.
Серьезные трудности в 1930–1940-е гг. машинно-тракторные станции испытывали и при хранении имевшейся в них техники. В ряде МТС после окончания полевых работ все тракто-ры и сложные сельскохозяйственные машины доставлялись на центральные усадьбы, где их очищали от грязи и пожнивных остатков, снимали с комбайнов полотна, транспортеры, рем-ни, цепи и хранили их в сухих складских помещениях. Технику ставили в сараи или под навесы, а в тех случаях, когда помещений не было, отводили площадки для безгаражного хранения, машины обкладывали деревянными щитами или соломенными матами. Не требу-ющие сложного ремонта простейшие сельскохозяйственные машины после приведения в по-рядок передавались в колхозы под сохранные расписки их правлений.
Наличие большого количества техники требовало огромных капиталовложений для стро-ительства гаражей, сараев, навесов. Колхозы их не строили, ссылаясь на то, что машины яв-ляются не их собственностью. В результате МТС на зиму свозили технику на свои усадьбы и, не имея достаточного количества помещений, часто хранили ее под открытым небом. Это усиливало физический износ машин. Не очищенные от грязи металлические части машин, особенно если они не были закрыты от атмосферных осадков, быстро ломались и требовали ремонта. В полную негодность приходили оставленные под открытым небом различные ремни и полотна, а также семяпроводы у сеялок. Не имея достаточных транспортных средств, многие МТС после завершения сельскохозяйственных работ стали оставлять техни-ку в поле. В 1942 г. на колхозных полях оставили все свои тракторы и комбайны Батурин-ская и Ларинская МТС Челябинской области [43]. К весне машины оказались полностью разукомплектованы и потребовали капитального ремонта.
Учитывая многочисленные факты, когда МТС оставляли технику под открытым небом, а часто и прямо в поле, СНК СССР и ЦК ВКП(б) в ноябре 1942 г. приняли постановление «О хранении тракторов, комбайнов и сельскохозяйственных машин МТС». В нем указывалось на необходимость доставки техники на усадьбы МТС и подготовки ее к зимнему хранению. С этой же целью приказом Наркомзема СССР от 29 ноября 1942 г. № 402/м был введен ин-спекторский контроль за хранением тракторов и сельскохозяйственных машин в МТС [44]. Инспекторам (из состава инженерно-технических работников областных земельных отделов) предоставлялось право производить денежные начеты в размере от 50 до 250 руб. на работ-ников МТС (директоров, механиков, зав. нефтебазами, кладовщиков), виновных в бесхозяй-ственном хранении тракторов, сельскохозяйственных машин, запасных частей и горючего.
Соответствующие меры принимались и на местах. Челябинский обком ВКП(б) запретил МТС оставлять в поле технику и горючее без охраны и работать на неисправных машинах. Для своевременного ремонта обком рекомендовал организовать круглосуточную работу [45]. Однако добиться серьезного улучшения в хранении техники из-за отсутствия необходимых средств не удалось. Весной 1943 г. на полях остались сотни комбайнов, большинство из ко-торых к весне оказались разукомплектованными. Неудовлетворительно хранилась техника и в совхозах. В ходе проведенной проверки оказалось, что только в Магнитном зерносовхозе Челябинской области в течение 1943–1944 гг. были полностью разукомплектованы 20 комбайнов [46]. Вместе с тем, и в условиях войны многие механизаторы быстро и каче-ственно проводили ремонт техники, бережно к ней относились. В 1942 г. в Богдановической МТС (Свердловская область) был применен узловой метод ремонта техники, введен график ее выпуска. В Суксунской и Ординской МТС (Пермская область) широко развернулось со-ревнование за бережное отношение к машине, за то, чтобы после окончания полевых работ сдать трактор в исправном состоянии [47]. Одной из мер по улучшению хранения техники было наведение порядка в усадьбах МТС. В октябре 1944 г. Челябинский обком партии при-нял специальное постановление «О проведении месячника по наведению порядка и культуры на усадьбах МТС». В ходе месячника ремонтировались производственные и жилые помеще-ния, устранялась захламленность территории, возводились постройки для хранения машин. К участию в месячнике были привлечены не только работники МТС, но и колхозники. Все это способствовало сохранению техники в исправном состоянии [48].
Летом 1942 г. во время сражений под Сталинградом и на Кавказе серьезно осложнилось положение с горючим. Снабжение им сельского хозяйства еще более ухудшилось. В этой си-туации Нарком земледелия СССР И. А. Бенедиктов обязал наркомов земледелия союзных республик, областные и районные земельные отделы, директоров МТС уменьшить нормы расхода горючего не менее чем на 10,0 % против их фактического расхода на гектар трак-торных работ. Сокращение фондов горюче-смазочных материалов требовало принятия цело-го комплекса мер по их экономии. Огромные резервы заключались в организации нефтяного хозяйства МТС. На их нефтебазы горючее поступало со складов Главнефтьсбыта, затем его
развозили на заправочные пункты тракторных бригад. Оттуда перевозили к участкам работы тракторных бригад и, наконец, заливали в баки тракторов. На этом пути случались большие потери горючего, так как его неоднократно переливали в разную по емкости тару.
...
В начальный период войны с целью экономии горючего часть техники стали переводить на местное топливо: дрова, торф, уголь. Осенью 1942 г. Наркомзем СССР установил для каждой области план перевода техники на твердое топливо, однако деньги на создание про-изводственной базы по переоборудованию техники своевременно не перевел. Высылка не-обходимых инструкций и чертежей также была задержана. Отсутствовали в МТС и материа-лы, необходимые для такого переоборудования [55]. Перевод машин на новое топливо, осо-бенно в условиях жесткого фондируемого снабжения, оказался весьма сложным делом. Даже многие промышленные предприятия, не говоря уже о МТС, с ним не справились. В Сверд-ловской области изготовление газогенераторных установок было поручено 22 предприятиям, из них только 8 выполнили задание. Перевод техники на новое топливо затянулся. В резуль-тате газогенераторные тракторы стали выполнять даже меньший объем работ, чем до войны. В 1943 г. он составил 70,0 %, а в 1944 г. – 84,0 % от уровня 1940 г. В Свердловской области в годы войны газогенераторные тракторы выполняли 7,0 % от всего объема тракторных ра-бот МТС. Лишь в отдельных областях СССР, в частности в Горьковской, их роль была выше. В 1943–1944 гг. газогенераторные тракторы там выполняли 12,0–13,0 % всех тракторных ра-бот МТС [56].
Переводили технику и на другие виды топлива. Осенью 1941 г. в Свердловской области коллектив Невьянской МТС (директор Белоусов, начальник политотдела Андреев) выступил с предложением использовать в качестве топлива скипидар. В МТС было организовано производство скипидара, на котором работали легковые и грузовые автомашины. Инициати-ву поддержал Свердловский облисполком, но дальнейшего развития она не получила. В этой же области на Монетном механизированном лесопункте была построена смолоавтольная установка [57]. Она позволяла получать автотракторный автол на основе древесной смолы. В годы войны в стране предпринимались энергичные меры по экономии горюче-смазочных материалов. Не все они оказались удачными. Из-за сложности переоборудования машин и низкой производительности двигателей перевод техники на твердое топливо широкого распространения не получил. Тем не менее, это позволило сэкономить для фронта многие тысячи тонн горючего.
Коренной перелом в ходе войны создал предпосылки для укрепления экономики СССР. Наряду с ростом военных расходов увеличились ассигнования в народное хозяйство. Капи-таловложения по его отраслям распределялись с учетом поставленных задач. «Наибольшее увеличение капиталовложений в 1944 г., – подчеркивал в докладе Совнаркому председатель Госплана СССР Н. А. Вознесенский, – намечается в угольную промышленность, черную ме-таллургию, электростанции, тяжелое и среднее машиностроение, промышленность строи-тельных материалов и сельское хозяйство» [58]. Постепенно стал увеличиваться и выпуск техники для сельского хозяйства. Весной 1943 г. постановлением «О мероприятиях по вос-становлению производства сельскохозяйственных машин и орудий» были намечены меры по увеличению производства сельскохозяйственной техники, главным образом на конной тяге. С этой целью предусматривалось выделение необходимого количества металла, который за-прещалось расходовать на другие заказы, включая и военные. В 1944 г. выпуск машин для села начали Владимирский, Липецкий и Сталинградский тракторные заводы. В тот год про-мышленность страны выпустила 6,3 тыс. тракторов (в пересчете на 15-сильные) [59]. По сравнению с 1943 г., когда их изготовливал один Алтайский завод, производство тракторов в СССР возросло втрое. В июле 1945 г. на Челябинском заводе стали выпускать новый дизельный гусеничный трактор ЧТЗ-С-80 [60]. На заключительном этапе войны возобнови-лись поставки сельскому хозяйству грузовых автомашин и зерновых комбайнов. Таким обра-зом, если в начальный период войны поставки техники для сельского хозяйства системати-чески снижались, то в 1943–1944 гг. они стали постепенно увеличиваться. К концу войны окрепла и ремонтная база МТС. Для этого Государственным Комитетом Обороны была со-здана специальная комиссия под руководством А. Н. Косыгина. Ей было поручено отобрать по союзным и союзно-республиканским наркоматам неиспользуемое станочное оборудова-ние и передать его Наркомзему СССР для укрепления ремонтно-технической базы МТС [61].
На заключительном этапе войны большое распространение получило изготовление за-пасных частей непосредственно на промышленных предприятиях. Для этого на заводах стали создавать специальные цехи и участки. Для расширения выпуска запчастей и ин-струментов важное значение имело постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об обеспече-нии запасными частями и материалами ремонта тракторов и сельскохозяйственных машин в I квартале 1943 г. и о расширении производства запасных частей на существующих заво-дах» [62]. В нем промышленным наркоматам предлагалось рассмотреть и утвердить соот-ветствующие программы. Производство запасных частей для сельскохозяйственной техни-ки стало приравниваться к выполнению оборонных заказов. В 1944 г. к их изготовлению были привлечены промышленные предприятия всех наркоматов. В Челябинской области в производстве запасных частей участвовали 84 завода, которые изготовили разных деталей на сумму 3,3 млн руб. [63]. В этом же году на Мотовилихинском заводе в Перми наряду
с производством пушек был налажен выпуск коленчатых валов для тракторов, из-за отсут-ствия которых простаивало много техники [64].
Увеличилась и централизованная поставка запасных частей. Если в 1940 г. в Пермскую область завезли сельскохозяйственных машин, инвентаря и запасных частей на сумму 10,5 млн руб., в 1941 г. – на 9,9, в 1942 г. – на 3,4, то в 1943 г.– на 4,3, а в 1944 г.– на 9,9 млн руб. Это имело большое значение, прежде всего, для сельскохозяйственных Курганской и Оренбургской областей, имевших слабую производственную базу. В 1944 г. в Курганскую область завоз запасных частей по сравнению с предшествующим годом увеличился вдвое. Это позволило в широких масштабах осуществлять ремонт техники. В результате, если в 1943 г. в Курганской области капитальный ремонт прошло 1,9 тыс. тракторов, то в 1944 г. – 2,2 тыс. [65].
...
Однако качество ремонта по-прежнему оставалось низким. Уже в начале по-левых работ часть отремонтированной техники выходила из строя. Увеличились и поставки горючего. На заключительном этапе войны в СССР заводы нефтеперерабатывающей про-мышленности произвели горючего для сельского хозяйства лишь немного меньше, чем в до-военные годы. На Урале остроту топливной проблемы снижало и развитие пригородной зо-ны. В связи с частичным изменением специализации сельского хозяйства нормы расхода го-рюче-смазочных материалов для МТС пригородной зоны были заметно повышены [67].
Особенностью военных лет являлось разукрупнение сети МТС. Оно происходило за счет наиболее крупных из них по числу обслуживаемых колхозов или по обширности территории, а также в случае неудобства связи с колхозами. Располагая меньшим количеством техники, машинно-тракторные станции сосредотачивали свою работу в тех артелях, где складывался наиболее напряженный баланс тяги. При этом круг обслуживаемых МТС колхозов постоян-но сокращался. Так, в Пермской области число МТС за годы войны возросло с 85 до 88, а количество обслуживаемых ими хозяйств уменьшилось с 3 031 до 2 715 [68].
В конце войны улучшение снабжения сельского хозяйства горюче-смазочными материа-лами, возобновление поставок новой техники, укрепление ремонтной базы, расширение сети машинно-тракторных станций и повышение квалификации механизаторов привели к увели-чению объема и повышению качества тракторных работ МТС. Начиная с 1944 г., объем про-водимых МТС в колхозах тракторных работ стал возрастать, что имело огромное значение для сельскохозяйственных артелей. В условиях острой нехватки рабочих рук и отсталой аг-ротехники добиться восстановления сельскохозяйственного производства можно было лишь за счет повышения уровня механизации сельского хозяйства.

РЕОРГАНИЗАЦИЯ МАШИННО-ТРАКТОРНЫХ СТАНЦИЙ - 1958

С.Н. АНДРЕЕНКОВ/Гуманитарные науки в Сибири, № 4, 2013

Принятие февральским (1958 г.) Пленумом ЦК КПСС постановления о реорганизации МТС и передаче их техники и кадров колхозам [1, с. 392–401] обусловливалось убежденностью Н.С. Хрущева в том, что сельхозартели готовы к самостоятельному использованию сложных сельхозмашин и не нуждаются больше в услугах станций, что наличие «двух хозяев» на одной земле не позволяет эффективно хозяйствовать и стано вится нетерпимым. Реформа была проведена в сжатые сроки. Выкуп техники МТС не стал для колхозов добровольной акцией, как планировалось, а превратился в обязательную скоротечную операцию, вогнавшую их в долги. Сельхозартели так и не смогли должным обра зом распорядиться полученными от МТС резервами, значительная их часть была потеряна. Уже в 1961 г. была создана государственная структура «Союзсельхозтехника», на которую была возложена ответственность за производственно-техническое обслуживание хозяйств, их интенсификацию.

За услуги МТС колхозы обязаны были рассчитываться с государством в основном собственной продукцией (натуроплата). До 1954 г. наиболее урожайные хозяйства платили за работы МТС больше остальных. Стоимость всего объема сдаваемой государству натуроплаты, как правило, была меньше суммы его затрат на содержание МТС. В 1930-е – начале 1950-х гг., когда фонд финансирования сельского хозяйства был небольшим, убытки МТС, как и совхозов, компенсировались благодаря экономии средств, которую обеспечивали низкие заготовительные цены на продукцию колхозов.

Вместе с тем руководство страны понимало, что недобор натуроплаты МТС связан с низкой урожайностью колхозной пашни, во многом обусловленной недостатками в работе станций. Главным из них обоснованно считалась незаинтересованность МТС в развитии колхозного производства, что проявлялось, в частности, в их стремлении выполнить план по «мягкой пахоте» за счет проведения наиболее «легких» работ (вспашка, боронование, косовица зерновых и др.). «Сложные» виды работ (посадка и уборка овощей, стогование, силосование и др.) проводились в минимальных масштабах. Поэтому уровень механизации в зерновом производстве колхозов был выше, чем в других отраслях растениеводства и животноводстве. Попытки разрешить указанные проблемы предпринимались неоднократно. Например, в 1947 г. было принято решение, согласно которому план МТС признавался выполненным, если существлялся весь объем работ в надлежащем качестве и в установленные сроки. Только при этих условиях руководителям МТС выдавалась премия. Механизаторы при выполнении плана урожайности должны были по арантийному минимуму получать по 3 кг зерна на трудодень, а в случае невыполнения – по 2 кг [8, с. 411]. Однако добиться желаемогорезультата так и не удалось.[Spoiler (click to open)]

На пленуме говорилось о необходимости повышения качества и масштабов деятельности МТС. Они должны были завершить механизацию работ в полеводстве, широко развернуть механизацию трудоемких процессов в животноводстве и в производстве картофеля и овощей. В целях формирования в МТС устойчивого кадрового контингента все сезонные колхозники-механизаторы получали статус штатных рабочих станций. Увеличивался гарантированный минимум оплаты их труда. В МТС планировалось направить большое количество инженерно-технических работников и специалистов сельского хозяйства. В 1954–1957 гг.хозяйствам намечалось поставить не менее 500 тыс. тракторов. В 1954–1956 гг. в МТС должно было развернуться масштабное строительство зданий для ремонта и хранения техники, а также жилых объектов. На эти цели выделялись значительные средства.

После сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК партии на работу в МТС в качестве землеустроителей, агрономов, ветеринаров и зоотехников были направлены тысячи выпускников аграрных вузов и сотрудников сельскохозяйственных органов, в том числе упраздненных районных управлений сельского хозяйства. На эти
должности, а также на посты инженеров, механиков, заведующих ремонтными мастерскими в МТС переходили работники промышленных предприятий. Однако многие из них так и не смогли адаптироваться к новым условиям труда. Увеличение вложений государства в развитие МТС с экономической точки зрения себя не оправдывало. В 1954 г. план сдачи зерна МТС страны выполнили на 71 %, картофеля – на 48, мяса – на 63, денежных средств – на 68 %, в 1955 г. – соответственно на 73, 52, 72 и 70 %2. В 1954 г. МТС зоны Урала поставили государству по натуроплате столько же хлеба, сколько в 1940 г., а в 1955 г. – только 79 % от этого уровня. При этом с 1940 по 1955 г. тракторный парк уральских МТС увеличился в 2 раза, объем тракторных работ и затрат на их производство – в 3 раза, размеры основных средств производства – в 5 раз3. Ситуация усугублялась тем, что компенсационные механизмы – низкооплачиваемые обязательные поставки и практика дополнительного обложения высокодоходных колхозов – в полной мере уже не работали.

Уже в августе 1955 г на баланс колхозов стали переводить агрономов и зоотехников МТС [12, с. 182–187]. В августе 1956 г. правительство приняло решение о сокращении бюджетных расходов на зарплату механизаторам станций. Оплата их труда возлагалась на колхозы. Рассчитывать на государственные доплаты рабочие станций могли только в том случае, если в сельхозартели выдача денег на трудодень была ниже гарантийного минимума [7, с. 236]. Сократились ассигнования на строительство в МТС. В 1954 г. в РСФСР на сооружение в них ремонтных мастерских, гаражей, жилых домов, общежитий, школ и других зданий был израсходован 1 млрд 710 млн руб.,
в 1955 г. – 1 млрд 336 млн, в 1956 г. – 1 млрд 305 млн, в 1957 г. – 557 млн руб.4 Эти факторы усиливали отток
кадров механизаторов из МТС. В декабре 1955 г. в Президиум ЦК КПСС поступила записка начальника планово-
финансового отдела Главного управления МТС Урала К.Д. Карпова, в которой обосновывалась целесообразность объединения фондов МТС с неделимыми и паевыми фондами колхозов, рабочих и служащих станций с колхозниками для создания хозрасчетных государственно-кооперативных сельхозпредприятий под названием соцхозы (социалистические хозяйства). Их организация позволяла сократить управленческий аппарат, устранить разногласия по производственным вопросам, ликвидировать неравенство в оплате труда между работниками МТС и колхозниками,
создать у них стимулы к труду. Важно, что в рамках соцхозов можно было сохранить, приумножить и с большей отдачей использовать техническую и кадровую базу МТС.(????)

Теоретические аргументы для обоснования своего проекта К.Д. Карпов черпал из книги И.В. Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР», в которой говорилось о необходимости соединения колхозной и государственной собственности в единый хозяйственный сектор под управлением общенародного органа с представительством от госпромышленности и колхозов(!!!!). Ссылался он также на высказывания И.В. Сталина о том, что нельзя допускать как национализацию колхозов, так и передачу в их собственность МТС(!!!!), поскольку «это значит вогнать в большие убытки и разорить колхозы, подорвать механизацию сельского хозяйства, снизить темпы колхозного производства»

В сельхозотделе ЦК КПСС по РСФСР, куда была перенаправлена записка, идею создания соцхозов назвали неприемлемой. По мнению сотрудников отдела, в образовании данных хозяйств нет необходимости, так как колхозы располагают большими внутренними резервами для самостоятельного развития, которые указаны в соответствующих решениях ЦК КПСС8. По всей видимости, накануне XX съезда КПСС принятие проектов реформ, базировавшихся на идеях И.В. Сталина, считалось политически неверным шагом. Скорее всего, курс на упразднение МТС и продажу их техники колхозам был уже определен Н.С. Хрущевым. Тем не менее Министерству сельского хозяйства РСФСР
было указано на необходимость использования некоторых положений записки при разработке мероприятий на 1956 г.