September 10th, 2021

Красной Армии [ в 1924м ], как вооруженной силы, не существовало

Обеспокоенный состоянием сооруженных сил Центральный Комитет в 1924 году проинспектировал ведомство Троцкого. Вывод был убийственный – Красной Армии, как вооруженной силы, не существовало. Троцкий с военспецами ее уничтожили. Остались только люди в шинелях и с пайками. С пайками и в шинелях – не все. Многим не доставалось ни пайков, ни шинелей. Командный состав голодал. Жены краскомов подрабатывали проституцией, чтобы прокормить семьи. Командиры от безысходности стрелялись чуть не массово

... их жизнь была всё равно намного лучше и легче, чем в «старом Китае».

Негативной стороной разрыва с СССР стало то, что Китай оказался в полной изоляции — и от западных стран, которые провозгласили политику «сдерживания и изоляции Китая», и от «социалистического лагеря».

К слову, США был создан специальный международный аппарат по экономической блокаде Китая («чинком» в КОКОМ), в состав которого вошли представители всех членов НАТО, Японии, Австралии, Новой Зеландии и стран Латинской Америки. Список товаров, запрещаемых к экспорту в КНР, превышал список товаров, запрещённых для вывоза в страны ОВД. Плюсом в США был принят «Закон Бэттла» о лишении экономической, финансовой и всякой другой помощи любой третьей страны, которая не применяет эмбарго против государств, угрожающих безопасности Соединенных Штатов.

Перед тем как перейти к содержанию политики «Большого скачка» и оценке её результатов, необходимо сделать два кратких замечания.

Во-первых, все сложности, перипетии и трагедии «Большого скачка», которые мы фиксируем сегодня, которые нас удивляют и волнуют, для китайцев 1950–1970-хх гг. выглядели на фоне прошлого лишь небольшими неурядицами. Как бы тяжело ни было китайцам при Мао, их жизнь была всё равно намного лучше и легче, чем в «старом Китае». Лишения, убогость и голод были вечными спутниками китайцев и в XIX в., и в первой половине XX в. Это ключевой момент, который не понимают иностранные исследователи Китая, поэтому и поражаются тому, что даже в современном Китае Мао Цзэдун — это историческая фигура № 1, а его посмертное почитание в народе носит почти фанатичный характер.