partagenocce (partagenocce) wrote,
partagenocce
partagenocce

Континентальная блокада: история первых санкций и контрсанкций в Европе. Часть II

ссылка на оригинал статьи

Война и торговля

Прежде чем мы продолжим, стоит сказать еще одну очень важную вещь. На декабрь 1789 года Франция была банкротом. Ее долговые обязательства составляли астрономическую сумму в 4 миллиарда ливров. Бюджет при этом был дефицитным: доходы составляли 450 миллионов, а расходы — 630 миллионов ливров.

На выплату только процентов по займам тратилось около трети бюджета (300 миллионов ливров), а так как денег в стране не было, Франции пришлось бы отдавать долги, просто заложив весь свой урожай 1788 и 1789 годов — то есть ради уплаты долгов все население страны обрекалось на голод.

Собственно, именно эта ситуация и заставила короля созвать Генеральные Штаты, однако время реформ сверху уже было упущено. Вполне предсказуемо, что пришедшие к власти представители Третьего сословия первым делом потребовали отмены «договора Идена», поскольку именно в нем они и видели причину нынешней ситуации. Франция в 1792 году закрыла свои рынки перед британскими товарами. Однако, как мы уже говорили, Англия уже почти 100 лет обходилась без французских покупателей, и основной английский экспорт шел в другие страны; британская экономика пострадала не сильно.

Тем не менее 1 февраля 1793 года Англия объявляет войну Франции. Объявляет не из-за казни короля и не из-за особой любви к монархии: отменой «договора Идена» были задеты интересы крупного бизнеса из Сити, а этого британское правительство простить не могло. Создание Первой Коалиции совпало с жесточайшим политическим кризисом во Франции — там боролись за власть жирондисты и якобинцы. Казалось, что республика обречена. 7 марта началось очередное восстание в Вандее. 13 августа восстал Марсель, 27 августа Тулон сдался англичанам без боя.

Количество войск, стянутое к границам Франции к началу 1793 года, просто поражает: австрийцы выставили 143 тысячи штыков; пруссаки — 77 тысяч человек; голландцы — 20-тысячный корпус в Бельгии; англичане и Ганновер — 30 тысяч там же; Сардинское королевство — 45 тысяч в Италии; Королевство Обеих Сицилий и Португалия — 10 тысяч в Италии; Испанцы — 50 тысяч штыков на Пиренеях. В общей сложности — 375 тысяч солдат.

Франция могла противопоставить этой силе только 190 тысяч штыков. Спас Францию гений Бертрана Баррера, члена Комитета Национальной Обороны. В российской историографии его заслугу обычно приписывают Лазару Карно, делегату Комитета Общественного Спасения, но Карно был только уполномоченным по формированию армий. Баррера у нас не любят, потому что он был дантонистом, а не последователем Робеспьера, от которого вели свою родословную большевики. Но из песни слов не выкинешь: именно Баррер предложил способ, которым два последующих века комплектовались почти все армии мира — всеобщую воинскую повинность (Levée en masse). Уже к маю французы могут выставить в поле 300 тысяч человек, к июлю — 500 тысяч, в сентябре — 732 тысячи, в декабре — 804 тысячи штыков. В общей сложности Лазар Карно сформировал 15 армий, которые не только отразили вторжение Коалиции, но и перешли в наступление. Сначала французы просто давили своих врагов необученной массой: например, в сражении при Флерюсе (1794 год) Журдан имеет 89 тысяч солдат против 52 тысяч голландцев и их союзников; французы потеряли 5000 человек, их оппоненты — около 1000. Но постепенно французская армия начинает получать опыт, учится воевать, и уже к концу 1794 года становится не только самой большой, но и самой лучшей армией мира, одерживающей все более частые победы.

История и течение революционных войн известны, и нет смысла их пересказывать. Нас интересует экономика, а вернее — взгляды на нее той и другой стороны и отражение этих взглядов на поле битвы и в дипломатических баталиях. Прежде чем перейти к эпохе Наполеона, остановимся на причинах, побудивших Францию предпринять Египетскую экспедицию.

К 1799 году экономика Франции выглядела печально. Да, французам удалось ограбить завоеванные страны и наложить на них контрибуции, но революционеры-идеалисты не могли понять, что постоянная прибавочная стоимость создается не грабежами и реквизициями, а производством. Руководители Директории всерьез считали, что богатство Англии состоит в обладании Индией, и стоит отнять у англичан Индию — во Франции можно будет устраивать вечный праздник, не работая и живя за счет бездонных сокровищ индийских раджей. Ещё раз: это был действительно существовавший экономический план.

Из книги «Захватить Англию!»:

«Правда Египет являлся вассалом Османской Империи — союзницы Франции, но кого это беспокоило? Действительно, главное — захватить, а там как-нибудь договоримся. Стратегический смысл захвата дельты Нила был так же не ясен. Все рассуждения самого Наполеона и французских Директоров, что захват Египта как-то сможет повлиять на положение англичан в Индии можно просто откинуть за несерьезностью — расстояние от Александрии до Бомбея около 4500 километров. Если захват Египта планировался как промежуточный этап к движению в Индостан — то на сухопутном пути французов ждали пустыни, горы, большое количество водных преград, да и планировать снабжать эту армию, имея коммуникации в 6500 километров, мог только идиот. Таким образом — если все же движение в Индию планировалось — армии оставалось надеяться только на масштабные реквизиции у мирного населения по пути следования, что неизбежно приводило к партизанской войне против нее и к разгрому.

Гораздо логичнее выглядит версия, что Баррас и Тальен — два лидера Директории — решили таким образом отвязаться от Бонапарта, услав его в „поход без права возврата“. Конечно же — молодому, горячему генералу рассказывали, что экспедиция в Египет — это только первая часть плана. Что далее он подобно Александру Македонскому завоюет Турцию, Персию, пройдет через пустыни Афганистана и горы Пакистана, и отберет у англичан их самую богатую колонию. Честолюбивый Наполеон купился на эти сказки, как ворона в известной басне дедушки Крылова».

Несмотря на отдельные успехи, после разгрома французского флота при Абукире (французы после этого оказались отрезаны от метрополии) и неудачного похода в Сирию Египетский поход был обречен на поражение. Бонапарт (воспользовавшись как поводом дошедшими до него сведениями о поражении армий Директории в Италии) оставил командовать генерала Клебера и 24 августа 1799 года самовольно покинул Египет. В октябре 1799 года он прибыл в Париж, где царила обстановка острого политического кризиса. Молодой генерал, популярный у народа и в армии, оказался подходящей кандидатурой на роль «спасителя отечества». В результате государственного переворота 18–19 брюмера VIII года (9–10 ноября 1799 года) он стал первым консулом, а 2 августа 1802 года добился назначения пожизненным консулом.

Но и тогда французы так и не поняли, что экономическая сила Англии стоит на трех китах, имя которым — производство, торговля и кредит. Самый простой вопрос: допустим, Наполеон дошел до Индии и захватил ее. А дальше-то что? Как он собирается возить оттуда товары при условии господства английского флота на морях? Кому и по каким ценам он собирается их продавать? Какие товары Франция может предложить взамен индусам, и будут ли те вообще их покупать? Французские экономисты действительно не понимали, что англичане не ограбили Индию, а смогли произвести товары, потребные индусам и продавать их по более низкой цене, чем местные производители, что они контролировали коммуникации, и за счет этого могли продавать индийские товары по всему свету. Победы Клайва и Веллингтона в Индостане на деле мало что решали: как раз в этот период царившая в Британской Ост-Индской компании атмосфера военного коммунизма привела производство в колонии к краху, и правительству пришлось срочно принимать меры, чтобы исправить ситуацию.

Хорошо — решили директора и консулы — зачем захватывать Индию, когда можно захватить Англию? Собственно, 1802–1804 год — это как раз подготовка вторжения на Британские острова. Наполеон как-то сказал, что его маршал Мюрат — это «гений в седле и олух на земле». Да не обидится на нас Бонапарт, но эти же слова можно применить к нему как к экономисту и флотоводцу.

Наполеон решил организовать переброску армии через Ла-Манш, чтобы покончить с Англией одним ударом. В начале 1803 года Бонапарт пишет: «Для высадки в Англии потребуется 120000 человек, 10000 лошадей, артиллерия и припасы. Для перевозки нужно 2000 судов, которые надо построить».

11 марта выходит ордонанс о строительстве флотилий в Дюнкерке и Шербуре; 24 мая — указ о создании гигантского «москитного» флота в Булони. Газеты умело раздувают истерию: победа над давним врагом — англичанами — уже близка! Чем быстрее мы построим транспортный флот — тем быстрее победим ненавистных британцев!

Один за другим идут подарки от купеческих общин Парижа и Лиона, Бреста и Бордо, Руана и Марселя. Созданы специальные расчетные счета, куда любой гражданин может пожертвовать деньги. Но велики и сложности — в Булони собирают 3000 корабельных мастеров, свезенных со всех уголков Франции. Бонапарт 22 августа издает вердикт, согласно которому надо построить 12 дивизионов канонерок (по 27 канонерок в каждом), 16 дивизионов вспомогательных крейсеров (по 27 малых артиллерийских судов), 4 дивизиона приватиров (по 28 вооруженных рыболовных судов), 60 прамов — всего 2008 единиц. Вот что это были за корабли:

Строительство распределено между портами Булонь, Кале, Дюнкерк, Остенде, Этапль, Вимерье и Амблетьез. Размер десанта изменили, остановившись на 160920 пехотинцах и 8745 кавалеристах.

Опять из книги «Захватить Ангию!»:

«Но подход Бонапарта к проблеме ничем не отличался от подхода обычного сухопутного генерала к форсированию большой реки. Из письма Первого Консула военному министру Бертье от 21 августа 1803 года: „На транспортировку каждого батальона по моим расчетам требуется до 6 канонерских лодок. Следует провести учения по работе с веслами среди солдат. Возможность управления кораблями нужно предоставить армейским офицерам“. Наполеон действительно не понимал, что Ла-Манш — это не река, что здесь существует сильное выносное течение, что в Канале шторма и непогода довольно часты, наконец — что даже самое небольшое волнение на море просто захлестнет низкобортные суда Булонской флотилии. Кроме того, для борьбы с английским флотом при прочих равных важна была точность стрельбы. Известно, что чем выше борт у корабля и больше осадка — тем больше его остойчивость, а, следовательно, тем точнее артиллерия может вести огонь. В этом плане плоскодонные корабли французов с осадкой в полтора-два метра несомненно проигрывали по точности стрельбы тем же английским фрегатам (стандартная осадка 32-пушечного фрегата — 4.2 метра). А если учесть более развитое парусное вооружение и большую скорость — даже английские бриги могли громить неуклюжие суда Булонской флотилии с удобной для себя дистанции и выходя на удобный для стрельбы курсовой угол. На это Бонапарту указывают в своих письмах адмиралы Латуш-Тревиль и Брюи».

Апофеозом стало 20 июля 1804 года, когда в Булонский лагерь прибыл на инспекцию войск и флота из канонерок сам Наполеон. Он потребовал при нем провести учения солдат по посадке на корабли и выйти в море. Адмирал Брюи, указывая на то, что погода портится, пробовал было отговорить императора — но все без толку. В конце концов контр-адмирал Магон по прямому приказу императора вышел в море с 92 канонерками, и случилось то, что должно было случиться: 31 лодка утонула, 30 были выброшены на берег, сам Магон еле спасся. После этой демонстрации император постепенно охладел к идее. Оказалось, что без нормальных военных кораблей не обойтись.

Что касается англичан — они с интересом смотрели, как противник тратит драгоценные ресурсы. Адмирал Джервис на приеме у короля Георга издевательски назвал это сборище плоскодонок «лилипутским флотом» (Lilliputian fleet). На вопрос, сможет ли Наполеон высадить свои войска в Англии, он ответил: «Я не говорю, что Наполеон не сможет доплыть до Англии. Я говорю, что он не может сделать это морем».

Самое смешное — Франция в 1803 году имела 49 линейных кораблей, к которым могла добавить до 15 голландских, что составляло довольно большую силу в 64 линкора. Вместо того чтобы отремонтировать их и подготовить в качестве эскорта, часть кораблей услали в Вест-Индию, а моряков с оставшихся судов перевели на канонерки. Очередное пренебрежение морской составляющей не дало Франции даже призрачного шанса завоевать Англию.

Затея обошлась Франции в 47 миллионов ливров, собранных по добровольной подписке, а также в 400 миллионов ливров государственных средств.

Ну а дальше был Трафальгар, который поставил в истории с высадкой жирную точку. И снова ошибки даже на уровне планирования.
Tags: история, финансы, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments