partagenocce (partagenocce) wrote,
partagenocce
partagenocce

Categories:

Указ о допуске радикалов на государственную службу (Указ о радикалах), 28 января 1972



оригинал статьи

Erlass zur Beschäftigung von Radikalen im öffentlichen Dienst [Radikalenerlass], 28. Januar 1972

28 января 1972 года главы правительств Федеральных земель вместе с канцлером Вилли Брандтом приняли "Принципиальные основы членства государственных служащих в экстремистских организациях". Эти управленческие инструкции не создавали нового закона, но напоминали органам, судам и потенциальным жертвам о том, что "на государственную службу может поступить лишь тот, кто предоставит гарантии, что он или она "в любой момент выступают за свободный демократический строй в смысле Основного Закона (Конституции)" - формулировка, которая с 50-х годов имелась во всех законах о государственных служащих федерации и земель. "Претендент, совершающий антиконституционные действия", гласит далее указ, "не будет принят на государственную службу. Если соискатель принадлежит к организации, преследующей враждебные конституции цели, то его членство обосновывает сомнения в том, что он в любой момент выступает за свободный демократический порядок. И это сомнение, как правило, оправдывает отказ в приёме на службу".


[Spoiler (click to open)]
При выполнении указа чиновники, ответственные за приём, поддерживались ведомством по охране конституции, куда, в каждом конкретном случае, посылался запрос. Если существовали "данные" о "враждебных конституции действиях", службы безопасности (тайная полиция) немедленно сообщали об этом ответственным лицам. Приёмная комиссия обязана была предложить соискателям возможность опровергнуть обвинения и доказать "лояльность конституции", что многие однако, воспринимали как "проверку образа мыслей", которая скорее гарантирует запугивание, чем честную процедуру, поскольку "допрашивающие" как правило, стремились лишь подтвердить свои "сомнения в верности конституции". Особенно "инквизиторскими" воспринимались "оправдательные" моменты, как на административном судебном заседании, например гарантийные заверения от коллег о том, что ответчики никогда не подвергались "индоктринации", что в сущности было совершенно неважно. Решающее значение в большей степени имела деятельность в партии или союзе, которые ведомством по охране конституции оценивались как "враждебные".

И хотя Указ официально был направлен против неонацистов, пострадавшими от него были исключительно участники левых движений. Не принимая во внимание несколько громких и скандальных исключений, первые не играли существенной роли ни в публичных дебатах, ни во внутренних оценках конференции министр-президентов, которая привела к Указу, хотя число неонацистов на государственной службе в 1971 году было выше, чем "враждебных конституции" левых. Во второй половине 60-х в госструктуры попали сотни членов Национал-Демократической Партии Германии, в первую очередь в полицию, в службу охраны границы и в Бундесвер, как впрочем и в систему образования (учителя в ФРГ являются государственными служащими, прим. перев.) Тогда министры внутренних дел федерации и земель, настойчиво развернулись против решения о радикалах, поскольку исходили большей частью из того, что правые "враги Конституции" на государственной службе защищены так называемыми "партийными привилегиями", до тех пор, пока НДПГ не запрещена.

Среди 1.000 ставших поимённо известными отказов и увольнений, можно найти ровно семерых членов НДПГ. Более 80% случаев затрагивают систему образования, 10% касаются высших школ, 5% - юриспруденция. Но речь идёт и о машинистах, почтальонах, тренерах по плаванию (это напрямую соприкасается с системой школьного образования, прим. перев.), кладбищенских садовниках, инженерах, секретаршах, служащих администрации, офицерах, социальных работниках, научных ассистентах, лаборантах и студентах, подрабатывающих на кафедрах, библиотекарях, медсёстрах, врачах, санитарах, рабочих-сварщиках и монтажниках. 90% из них, были федеральными служащими и только малая часть была занята на коммунальном уровне, в первую очередь это работники почты и железных дорог. В среднем процессы (дисквалификации) длились два года. Если дело доходило до судебных разбирательств, срок мог увеличиться до трёх лет.

Минимум две трети случаев касаются молодых начинающих учителей, членов Германской Коммунистической партии (ГКП) или одного из её предшественников, например "Социалистической немецкой рабочей молодёжи", Марксистского студенческого союза Спартак, Союза Демократических Юристов, Общества демократически ученых. С точки зрения ведомства по охране конституции, это всё "организации с замаскированными политическими целями", в которых "нужные идиоты", сознательно или несознательно льют воду на мельницы режима СЕПГ. С точки зрения такого рода "инкриминированных" некоммунистов, их активность делает возможным сдвинуть ещё сильнее влево некоторые влиятельные "учреждённые" партии, например СДПГ.

Финансово и политически ГКП и её окружение (якобы) "направлялась" из ГДР. Спорным и по сей день остаётся вопрос, даже если ГКП была полностью зависима от СЕПГ, что постоянно отрицалось, делает ли это её членов автоматически "враждебными конституции". В этой связи критики Указа постоянно обращали внимание на примеры других западных стран, в первую очередь Франции и Италии, где 70-е хоть и стали также "красным десятилетием", но политические дисциплинарные методы в государственных структурах коснулись не ортодоксальных коммунистических партий, а исключительно ультралевых радикальных группировок, выступавших с открыто антидемократических позиций. Германская Компартия, напротив, признавала не только руководство Советского Союза, но Основной Закон Федеральной Республики (Конституцию). Это противоречие можно видеть и в других братских партиях. Однако только в Федеральной Республике это обстоятельство систематически трактовалось лишь в пользу коммунистов, что естественным образом вытекает из немецко-немецкого конфликта систем с одной стороны, с другой же стороны имеет непрерывную антикоммунистическую традицию с "Третьего Рейха", которая становится особенно очевидна в истолковании законов о государственных служащих юстицией, ведомством по охране конституции и государственным правом. В других странах тоже существовали антикоммунистические традиции, однако там, невзирая на Холодную войну, компартии могли даже извлечь пользу из той особой роли, котрую они сыграли в движении сопротивления против немецкой оккупации.



Необычно громкой для внитриполитической темы, была также критика со стороны стран Запада, когда Указ о радикалах вступил в действие. Французский политолог Альфред Гроссер, который будучи евреем вынжден был покинуть Германию в 1933 году, в октябре 1975 года вспоминал о том, что в Федеральной Республике реинкарнировали практически в полном составе управленческий, профессорский и судейский персонал "Третьего Рейха", в том числе и сильно причастных к режиму деятелей, которые в 1945 поначалу были дисквалифицированы. Неужели после 1949 страна уже могла себе позволить "доверить важные государственные посты людям", которые несколькими годами ранее показали себя "полностью неспособными защитить правовое государство?" Критерии, которые теперь "запрещают работать таможенным служащим или деревенским учителем, кажутся мне воистину строже. Почему так?
Потому что взлетевшие высоко в 1945, невзирая на своё прошлое, гарантированно будут теперь защищать этот свободно-демократический порядок?" Тогда никто не мог всерьёз этого утверждать. В тоже время предшественник Указа о радикалах, так называемый Указ Аденауэра, в сентябре 1950 уже указал направление, что только "твердолобые" неонацисты, коммунисты и прочие попутчики должны быть отстранены от государственной службы, как факторы риска, однако никак не обременённые службой нацистам бывшие чиновники, хотя западные союзники, Германская Компартия, частично СДПГ и центристы желали соответствующего пункта в указе.

Напротив, Указ о радикалах коснулся не только тех, кому можно было предъявить актуальные "враждебные конституции" действия. Многим было отказано в приёме из-за их прошлой политической активности, в первую очередь во время учёбы. Лишь во второй половине 70-х органы власти старались не обращать внимания на "юношеские грехи", к которым относилось и бывшее членство в Социалистическом Немецком Студенческом союзе.

Точных данных о том, сколько человек не было допущено и сколько уволено, нет. Согласно оценка прямо затронуто Указом что-то между 2.000 и 3.000. К ним относятся те перетенденты или служащие, опрос которых или текущая проверка действительно повлекли за собой процедуры с целью отказа или увольнения. Большие объёмы данных, не поддающихся учёту, увляются следствием недостаточности официальной статистики, а также обстоятельства, что многие с самого начала просто отказались предавать свой случай гласности. Напротив, многим "враждебным конституции" персонам удалось проскользнуть сквозь сети ведомства по охране конституции, неважно, то ли их не опознали, то ли органы власти сами отказались от увольнения, поскольку представленные "сведения " были слишком скудны, или просто защищали своих агентов. Согласно отчётам ведомства по охране конституции за 1972 -1988 гг., на государственной службе федерации и земель состояло от 1.307 до 2.454 левых "врагов конституции".

Однако в истории влияния этого Указа меньшую роль играет точно доказанное число тех, кого он коснулся, но большую, число десятков тысяч тех, кто чувствовал себя затронутым им. Эта группа выходит далеко за рамки членов "враждебных конституции" объединений и ограничивается не только теми, кто стремился занять определённые посты на госслужбе. Это объясняется тем, что "сведения", которые соискателям назывались в приёмных комиссиях, содержали данные не только о членстве в тех или иных организациях, но и в первую очередь о политической активности, которая для молодых левых была повседневной рутиной: составление или подписание петиции, участие в публичной дискуссии или демонстрации, продажа студенческих журналов, кандидатура по спискам левых на университетских выборах и так далее. Особенно тревожным находили в этих кругах то, что на эти собеседования приглашали также социал-демократов. Эти приглашения основывались отчасти на "грехах юности" прошлых лет или на участии в деятельности Германской Компартии и её предшественников. То, что лишь немногие из социал-демократов действительно получили отказ или увольнения (чаще всего в землях под управлением Христианских демократов), с точки зрения критиков было сравнительно несущественным. Решающим стало то, что обширная практика "вынюхивания" вела и к распространению всеобщего "лицемерствования". Указ говорил о "врагах конституции", в действительности однако, был нацелен на запугивание всех "передовых демократов". В течение последующих лет к аналогичным выводам стало приходить всё больше либералов. В ноябре 1978 года Гюнтер Хофман писал о том, что в январе 1972 года был принят "Указ о недоверии" к целому "бунтующему поколению".

Это стало и поводом к тому, что в конце 1970-х СДПГ всё дальше отходила от практики следования Указу о радикалах. Партии грозила потеря солидной части молодых избирателей. Так как эта практика с 1975 года считалась одобренной и федеральным конституционным судом, как необходимая, теперь политическим ответственным лицам стало труднее добиться либерализации. После того, как попытки найти наконец выход из положения в этой практике отказов, приводившей всё к большим волнениям, путём политических воззваний или созданием бесконечных подзаконных директив, показали себя несостоятельными, Бунд и управляемые социал-демократами земли в 1979-1982 гг. отправили в ведомство по охране конституции запрос. К процедуре можно было подводить лишь тогда, когда органы власти другим путём, например в период "испытательного срока", узнали о "неконституционной деятельности" претендента. Правительство Коля и ХДС-земель приняли это "подковёрное решение" по факту, без официального отказа от практики, диктуемой Указаом о радикалах". Последней упразднила "запрос" в ведомство по охране конституции Бавария в декабре 1991 года.

Со времени объединения к государственной службе не допускались с указанием на "гарантию благонадёжности" лишь отдельные "враги конституции". Систематически проверяли только на сотрудничество со Штази. Под давлением неонацистских вспышек насилия в Восточной и Западной Германии в начале 90-х, на короткий период Указ о радикалах снова был принят во внимание. С тех пор газеты снова и снова сообщают о применении дисциплинарных мер к неонацистам на государственной службе, которые затем нередко оказываются в административных судах. В последний раз в 2004 году в систему образования был не допущен учитель реальной школы Михаэль Csaszkóczy (простите, но я даже близко не представляю, как правильно произнести фамилию, потому пишу как есть, прим. перев.) Его членство в Антифашистской инициативе Гейдельберга, которую ведомство по охране конституции посчитало "враждебным", стало основанием для чиновников сомневаться в том, что он "в любой момент выступает за свободный демократический строй в смысле Основного Закона (Конституции)". То, что во время испытательного срока он продемонстрировал хорошие достижения, для принимавших решения играло такую же маленькую роль, как и тот факт, что представленные ведомством по охране конституции "данные" никоим образом не включали в себя ничего наказуемого. После того, как первая инстанция посчитала весомыми выводы ведомства по охране конституции, вторая судебная инстанция оправдала учителя. "Министерство культуры не сочло нужным уравновесить "конституционную враждебность" Антифашистской Инициативы с обычным поведеним Csaszkóczy как гражданина и учителя." - аргументация, которая в 70-е напрасно приводилась адвокатами уволенных.

То, что Министерство Культуры Баден-Вюртенберга решило, иначе чем это было обычным в 70-е, отказаться от дальнейших судебных инстанций, и восстановить учителя, показывает процессы переосмысления, произошедшие в органах власти и в судах с 1972. С другой стороны само увольнение, потребовавшее вмешательства двух судебных инстанций и стоившее молодому учителю трёх лет безработицы, когда он получал пособие, демонстрирует насколько ещё сильно влияние концепций, внедрённых "старой Федеральной Республикой" в обществе и сегодня.
Tags: nazis rein linke raus, нацизм, не надо питать иллюзий, не удобная история, оглушающее молчание
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments