partagenocce (partagenocce) wrote,
partagenocce
partagenocce

Ленинградское дело – надо ли ставить кавычки? (2)

Приведенные материалы убедительно доказывают, что члены ленинградской группы совершли тяжкие преступления против СССР. Тяжесть этих преступлений не очевидна нынешнему поколению людей, которые не понимают до сих пор, что же на общественную систему построил Сталин и часто видят в сталинском СССР лишь тоталитаризм. Между тем в рамках малоэмиссионного социализма преступления ленинградской группы выглядят огромными

ПРЕСТУПНАЯ ХАЛАТНОСТЬ
Но и это оказалось не все. В Госплане СССР, которым руководил Вознесенский, за период с 1944 по 1949 год было утрачено значительное количество документов, составляющих государственную тайну СССР. Оказалось, что виноват Вознесенский. Судя по отсутствию комментариев на сей счет из комиссии по реабилитации так называемых жертв репрессий, возглавлявшейся Яковлевым, косвенно можно сделать вывод о серьезности пропажи документов.
Вот что пишет о пропаже О. Петрова (2003). "В Записке о пропаже секретных документов в Госплане СССР от 22 августа 1949 г. приведен длинный перечень пропавших документов. Мы приведем лишь очень немногие из них и суммарные показатели:

Отсутствие надлежащего порядка в обращении с документами привело к тому, что в Госплане …за 5 лет недосчитывается 236 секретных и совершенно секретных документов, кроме того, 9 секретных документов пропали в секретариате Вознесенского.
В числе документов, утраченных в 1944 -49г., значатся:
Государственный план восстановления и развития народного хозяйства на 1945 г. (план капитальных работ), № 18104, на 209 листах.
[Spoiler (click to open)]
О расчетах нефтеперевозок на 1945 г., № 128, на 3 листах. В документе приводятся данные о пропускной способности нефтепроводов и об объеме перевозок по железнодорожному, морскому и речному транспорту.
Перспективный план восстановления народного хозяйства в освобожденных районах СССР, № 1521, одна книга.
О пятилетнем техническом плане на 1946-1950 гг., № 7218, на 114 листах.
Об организации производства радиолокационных станций, № 4103; на 6 листах.

Записка о плане восстановления железнодорожного транспорта в 1946- 1950 г., № 7576, на 4 листах.
О покупке в США за наличный расчет оборудования, недопоставленного американцами, № 557, на 15 листах.
Письмо и проект распоряжения об организации производства корпусов морского снаряда 152 мм на бывшей немецкой судоверфи в Шихау, № 11736, на 6 листах.

Перечень вопросов, составляющих государственную тайну и подлежащих засекречиванию в аппаратах уполномоченных Госплана СССР, № 3134, экз. № 2.
Инструкция по ведению секретной и совершенно секретной переписки работниками Госплана, № 3132, экз. № 17.
Заключение по предложениям производственных отделов Госплана об увеличении лимита капитальных работ и объема строительно-монтажных работ на 1947 г., № 6439, на 10 листах. В документе приведено общее количество предприятий, занятых производством средств радиолокационной техники.Записка о состоянии демонтажа, вывоза и использования оборудования и материалов с немецких и японских предприятий, № 3072, на 4 листах. Справка о дефицитах по важнейшим материальным балансам, в том числе: по цветным металлам, авиационному бензину и маслам, № 6505, на 4 листах. Ни один из сотрудников, виновных в утрате государственных документов, не был привлечен к суду, как этого требует закон. Абсолютное большинство виновных не понесло никакого наказания даже в административном порядке. Уничтожение секретных документов производится в Госплане без соблюдения установленных правил. В 1944 г. начальник 3-го отделения секретного отдела Бесчастнов с группой сотрудников составил акт об уничтожении большого количества документов, при этом 33 документа, числящихся по акту уничтоженными, оставил у себя и бесконтрольно хранил до конца 1946 г. Среди эти документов имелись: пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946-1950 гг.; пятилетний план восстановления и развития железнодорожного транспорта на 1946-1950 гг.; материалы по балансу и распределению фондов электроэнергии, твердого и жидкого топлива, черных и цветных металлов на II кв. 1946 г., данные о накоплении в госрезерве нефтепродуктов и другие. Руководство Госплана не провело никакого расследования этого преступного дела и ограничилось объявлением Бесчастному выговора. Более того, Бесчастнов позже был выдвинут на должность зам. начальника секретного отдела. В настоящее время Бесчастнов уволен из Госплана, причиной к увольнению послужило также и то обстоятельство, что он давал противоречивые сведения о своем отце, проживающем в США. По этой записке к Вознесенскому появляются вопросы уже у Комиссии партийного контроля. Вознесенский отвечает отпиской, основное содержание которой сводится к «не знаю, не видел», в тех же случаях, где «прикинуться веником» не удается, Вознесенский оправдывается рассуждениями типа: "Почему же я не принял решения о привлечении виновных к суду, а ограничился административными взысканиями и не сообщил об этих фактах в ЦК и Правительство?

Когда я пытаюсь осмыслить причины такого проступка, мне приходится разграничить вопрос: почему я не сделал этого тогда, и как я понимаю это дело теперь? Тогда мне казалось, что поскольку нет данных, что документы использованы для разглашения государственной тайны и что о фактах недостачи документов, как мне говорил Купцов, он сообщает в Министерство Госбезопасности, я думал, что можно поверить объяснениям виновных и ограничиться административными взысканиями.
Теперь я понимаю, что этот обывательский подход недопустим, что я допустил большую вину перед ЦК и Правительством, что нельзя субъективным толкованием подменять законы, что их надо выполнять неукоснительно, и что только суд и следствие компетентны решать данный вопрос. Все это теперь мне ясно потому, что после моего снятия с работы, ценой больших переживаний я ликвидировал свою болезнь - самонадеянность и самомнение, что все отношение к партийным и советским решениям, конечно, стало по-настоящему обостренным и бдительным."

Эти рассуждения с претензией на искреннее раскаяние выглядят неприлично для руководителя такого уровня, они не сошли бы даже курсанту, если бы он покрывал друга, потерявшего методичку «для служебного пользования». По результатам проверки КПК Вознесенского исключают из ЦК ВКП(б), и дело передают следственным органам. Но разбирательство по делу не ограничивалось только организационными мерами. Сталин серьезно озаботился не только ситуацией в Госплане, но и политической обстановкой вокруг Вознесенского. Как и следовало ожидать, Вознесенский пытался «нести свои идеи в массы», но делал он это тоже по-оособому. Заручившись поддержкой сторонников в журнале «Большевик», Вознесенский стал пропагандировать свою книгу всеми способами. Вот что об этом говорится в Записках о результатах проверки работы журнала «Большевик»: Проверка показала также, что сотрудники редакции журнала «Большевик» включали в статьи авторов различные цитаты без должной к тому необходимости. Кроме известного случая со статьей т. Андрианова, цитаты из книги Н. Вознесенского «Военная экономика СССР» были вписаны в статьи П. Тапочка «Сочетание личных и общественных интересов при социализме» (№ 6 за 1948 г.) и А. Морозова «Обнищание трудящихся в капиталистических странах» (№ 16 за 1948 г.)

Выясняя причины произвольного включения т. Кошелевым цитаты из книги Н.А. Вознесенского в статью т. Андрианова, я должен сказать, что у экономистов, работавших в «Большевике», было непомерное преувеличение политического и теоретического значения книги Н.А. Вознесенского. Главным носителем мнения об особом политическом значении этой книги был т. Гатовский, работавших до сентября 1948 г. зав. экономическим отделом журнала «Большевик», а затем привлекавшийся в качестве консультанта по некоторым статьям на экономические темы. В январе 1948 г. по поручению редакции т. Гатовский написал рецензию на книгу Н.А. Вознесенского для журнала «Большевик», в которой непомерно превозносил значение этой книги. На замечания членов редколлегии о том, что оценочные формулировки книги надо дать поскромнее, т. Гатовский отвечал, что эти формулировки уже опубликованы в печати, и он не может менять их...После опубликования рецензии т. Гатовского в журнале «Большевик» он похвалялся некоторым сотрудникам журнала, что его рецензия была с одобрением встречена в Госплане. Очевидно, что, составляя рецензию, Гатовский заботился не столько об интересах теории, об интересах читателей, сколько о том, как на эту рецензию посмотрят в Госплане. С книгой Н.А. Вознесенского т. Гатовский носился, как с самым авторитетным пособием. Когда сотрудники редакции обращали внимание т. Гатовского на неправильность или неясность некоторых формулировок его статьи, он на это отвечал, что так написано в книге Н. А. Вознесенского. Понятно, что т. Гатовский не сдерживал авторов от неуместного цитирования положений из книги Н. А. Вознесенского, он одобрял статьи, в которых обильно цитировалась эта книга. Так, например, т. Гатовский дал положительное заключение о статье работника Госплана Сорокина, которая изобилует цитатами из книги Н. А. Вознесенского (статья опубликована в № 24 журнала «Большевик» за 1948 г.)
В этом отношении под влиянием т. Гатовского оказался и работник экономического отдела журнала т. Кошелев, который до сих пор считает, что цитирование в статьях, опубликованных в «Большевике» книги Н.А. Вознесенского, как теоретического первоисточника, было нормальным явлением, что де «так все делали». Т. Кошелев отрицает, что кто-либо подсказывал ему включить цитату из книги Н. А. Вознесенского в статью т. Андрианова. Включение этой цитаты т. Кошелев объясняет тем, что он хотел «улучшить статью».


Следует отметить, что зам. главного редактора журнала т. Кузьминов, занимавшийся статьями по экономическим вопросам, не противостоял тенденции к насаждению без всякой надобности в статьях цитат из книги Н. А. Вознесенского, и сам в своих статьях привел несколько цитат из этой книги. На вопрос о том, для чего он привел цитаты из указанной книги, т. Кузьминов ответил, что цитирование не вызывалось необходимостью изложения вопросов темы, но что он опасался упреков в игнорировании книги Н. А. Вознесенского. Это беспринципное объяснение показывает, что при подготовке статьи т. Андрианова т. Кузьминов и не мог воспрепятствовать Кошелеву включить цитату, совершенно не имевшую отношения к делу. То есть редакция не только публиковала в первую очередь статьи с восхвалением книги Вознесенского, но и вставляла цитаты из неё в статьи авторов, которые и не думали цитировать Вознесенского. Сама книга «Военная экономика СССР» ничем не примечательна - хороший статистический сборник с лозунгами и цитатами вместо выводов и рекомендаций. Если же прочитать ряд статей Вознесенского разного периода, что нетрудно - в 60-70-е годы его активно печатали, то можно увидеть насколько большую роль он отводит в строительстве коммунизма рыночным методам и хозрасчету в частности. Конечно же, и реверансы в сторону коммунизма есть, и цитат из классиков марксизма предостаточно, но хозрасчет «всплывает» на каждом этапе от конца нэпа до последней страницы. Например, в статье «Хозрасчет и планирование на современном этапе» он пишет: Хозрасчет мы не только не можем уничтожать, но обязаны его укреплять. Текущее хозяйственное положение сделало хозрасчет особенно актуальным (выделено Вознесенским) …Мы должны перевести на хозрасчет каждый цех, каждую бригаду… Каждая хозрасчетная единица имеет твердые оборотные средства.


Заканчивается статья выводом: «Итак, наш общий вывод ясен: хозрасчет - мощный рычаг осуществления большевистских темпов, мощный рычаг социалистического планирования (выделено Вознесенским)». Эта статья была написана в конце 1931 года. А вот фрагмент из статьи 1939 года: «Хозрасчетные отношения необходимы в период социализма… Вот почему необходимо вести денежный счет плановых показателей.» Т.е. Вознесенский и его ученики считали, на каком бы этапе не находилась экономика СССР, на каждом - именно хозрасчет был самым «нужным, важным и актуальным» (Петрова, 2003)."
По распоряжению Сталина Маленков, Берия и Булганин допросили Вознесенского и пришли к выводу, что он виновен в предъявленных ему обвинениях. 7 марта1949 г. Вознесенский был снят с государственных постов и выведен из состава Политбюро ЦК. Дело Вознесенского было передано на рассмотрение Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). Здесь к предыдущим обвинениям добавляют "самовозвеличивание" и "поддержание связей с ленинградской антипартийной группой". 9 сентября 1949 года председатель КПК Шкирятов направляет в Политбюро предложение вывести Вознесенского из состава ЦК ВКП(б) и привлечь к судебной ответственности. Три дня спустя Пленум ЦК утверждает это предложение. Но когда, казалось бы, решение принято, все готово для расправы и неизбежный арест должен последовать незамедлительно, Вознесенского неожиданно оставляют в покое. Лишь 27 октября 1949 года его арестовали. К этому времени он успел написать толстую рукопись книги "Политическая экономия коммунизма" (Кузнецов).



С каждым месяцем следствие выявляло все новых ставленников ленинградской группы. Арестовывались все новые и новые люди, секретари райкомов, председатели райисполкомов, работники горисполкома, затем стали брать директоров крупных заводов, трестов. Перекинулись на ленинградцев, которых после войны направили в Новгород, Мурманск, Горький, Рязань, Симферополь. Я не хочу сказать, что все они были безусловно виноваты. Но при раскручивании следствия в условиях распространенности доносительства имеются свои законы жанра. Как я уже отмечал в своей статье о репрессиях http://www.contr-tv.ru/common/1547/, очень многие сами выявляли своих врагов.

СУД
Более года шло следствие. Бывший замначальника Следственной части по особо важным делам МГБ полковник Владимир Комаров, арестованный вместе с Абакумовым, на допросе рассказал, как это было: "В Ленинград поехал я и еще десять следователей… Перед отъездом в Ленинград Абакумов меня строго предупредил, чтобы на суде не было упомянуто имя Жданова. "Головой отвечаешь", - сказал он". Но всё прошло как надо. Имя канонизированного к тому времени Жданова на процессе не прозвучало (Соколов Б. 2004).
26 сентября обвинительное заключение официально утвердил Главный военный прокурор А.П.Вавилов. Судебный процесс решено было проводить в Ленинграде. 29 сентября 1950 года в помещении окружного Дома офицеров на Литейном проспекте открылась выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР. В состав коллегии вошли три генерал-майора юстиции под председательством И.Р.Муталевича. Дело слушалось без участия государственного обвинителя и защитников. (Кузнецов).
Расследование ленинградского дела держал под постоянным контролем Маленков, он же будто бы неоднократно присутствовал на допросах арестованных. Следственную группу непосредственно возглавлял полковник Комаров, который впоследствии признал (возможно, под давлением следователей хрущевцев), что по приказанию Абакумова лично избивал Вознесенского, а следователи Сорокин и Питовранов применили такие же меры грубого физического воздействия к Кузнецову.
По свидетельству С. Берия (2002), Г. М. Маленков, будучи секретарем Центрального Комитета партии, лично в 1950 году занялся организацией в Москве "особой тюрьмы" для ведения в ней следственных политических дел. К делу организации "особой тюрьмы" были привлечены работники отдела административных органов ЦК КПСС, а для следственной работы были привлечены работники КПК при ЦК КПСС. О ходе организации "особой тюрьмы" и ее деятельности докладывали непосредственно Маленкову, в тюрьме был установлен правительственный телефон-вертушка... Были случаи, когда по выходе из кабинета Маленкова в здании ЦК КПСС арестовывались руководящие работники. Например, бывший секретарь ЦК КПСС А. А. Кузнецов, бывший Председатель Совета Министров РСФСР М. И. Родионов, бывший секретарь Ленинградского обкома партии П. С. Попков и другие.

Немногие из уцелевших членов ленинградской группы утверждают, что к ним применялись меры физического вопздействия. Так, бывший 2-й секретарь Ленинградского обкома Иосиф Турко, получивший 15 лет лагерей 29 января 1954 года рассказывал следователям, пересматривавшим ленинградское дело: "…Я никаких преступлений не совершал и виновным себя не считал и не считаю. Показания я дал в результате систематических избиений, так как я отрицал свою вину. Следователь Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он меня так избил, что пошла кровь из уха. После таких избиений следователь направлял меня в карцер, угрожал уничтожить меня, мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если я не признаюсь… Потом Путинцев предложил мне подписать чудовищный протокол о Кузнецове, Вознесенском и других. В нем также содержались дикие измышления о руководителях Партии и правительства. И что я участник заговора. Били. Я кричал на всю тюрьму. Семь суток просидел в карцере. Снова отказался подписать протокол... Снова побои. Потом я увидел врача со шприцем. Я испугался и подписал сразу два протокола... Повели к Комарову. Его я боялся больше, чем Путинцева... Хотел покончить самоубийством... Дома жена лишилась рассудка, сына арестовали, малолетнюю дочь отдали в детдом".(Кузнецов И). В результате я подписал всё, что предлагал следователь…" Уж больно красочно описывает этот свидетель свои пытки. Но не будем с ним спорить. Это не суть важно. Были пытки или нет (скорее всего не были) вина подсудимых отчетливо видна из имеющегося материала.


29-30 сентября 1950 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР в открытом судебном заседании рассмотрела уголовное дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина, Родионова, Турко, Закржевской, Михеева. В ходе судебного заседания обвиняемые свою вину признали полностью. Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина и Родионова к расстрелу. В обвинительном заключение по делу арестованных говорилось:

"Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв ленинградской партийной организации от ЦК ВКП(б), с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК. Для этого пытались возбудить недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП(б). Высказывали изменнические замыслы о желаемых ими изменениях в составе Советского правительства и ЦК ВКП(б). В этих же целях выдвигали на ответственную партийную работу в ряд областей РСФСР своих единомышленников. Относительно поведения обвиняемых в суде мнения расходятся. По свидетельству сотрудника МГБ Коровина, "Комаров (следователь по делу Кузнецова) хвастался, что сумел убедить Кузнецова, что весь процесс - не более как дань общественному мнению и приговор исполняться не будет. Кузнецов даже спрашивал Комарова, хорошо ли он выступил в суде". С другой стороны, чекист В.И. Бережков пишет: «Я беседовал со многими ветеранами, которые присутствовали на суде в зале Ленинградского дома офицеров, и ни один из них не сказал дурного слова о поведении там Вознесенского. Наоборот, отмечали его спокойствие, твердость, порядочность и непризнание им своей вины» (Бережков, 1997).
Существует даже легенда о том, что Кузнецов нашел в себе силы твердо заявить в последнем слове: "Я был большевиком и останусь им, какой бы приговор мне не вынесли. История нас оправдает". Вознесенский же будто бы заявил: "Я не виновен в преступлениях, которые мне предъявляются. Прошу передать это Сталину."

Глубокой ночью 1 октября 1950 года в 0 часов 59 минут суд приступил к оглашению приговоров. С председательского кресла поднимается генерал-майор юстиции Матулевич: "...Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев признаны виновными в том, что, объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв Ленинградской партийной организации от ЦК ВКП(б) с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК... Для этого пытались возбуждать недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП(б), распространяя клеветнические утверждения, высказывали изменнические замыслы... А также разбазаривали государственные средства. Как видно из материалов дела, все обвиняемые на предварительном следствии и на судебном заседании вину свою признали полностью".

Вознесенского обвинили также в семейственности: его младший брат и сестра занимали ответственные посты в Москве и Ленинграде. Косвенно это задело и Микояна: один из его сыновей женился на дочери Кузнецова Были также репрессированы его брат А.А. Вознесенский и сестра М.А. Вознесенская, занимавшая пост секретаря Куйбышевского райкома ВКП(б) в Ленинграде.

Военная коллегия Верховного суда СССР квалифицировала их деяния по самым тяжким составам УК РСФСР - ст. 58 1а (измена родине), ст. 58-7 (вредительство), ст. 58-11 (участие в контрреволюционной организации). А.А.Кузнецов, Н.А.Вознесенский, П.Е.Попков, П.Г.Лазутин, М.И.Родионов и Я.Ф.Капустин были приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. И.М.Турко получил пятнадцать лет лишения свободы, Т.В.Закржевская и Ф.Е.Михеев - по десять. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

Осужденным на смерть в таких случаях остается единственное - ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о помиловании. Но этой возможности осужденным не дали: сразу же по вынесении приговора генерал юстиции И.О.Матулевич отдал распоряжение о немедленном приведении приговора в исполнение.

Первого октября 1950 года были расстреляны Н. А. Вознесенский, А. А. Кузнецов, П. С. Попков, М. И. Родионов, Я. Ф. Капустин и П. Г. Лазутин. Следующие смертные казни происходили в 1951 и 1952 годах. Расстреляли М. А. Вознесенскую (сестру Вознесенских), Бадаева, И. С. Харитонова, П. И. Левина, П. Н. Кубаткина... Глава ленинградского МГБ генерал Кубаткин был репрессирован и расстрелян после закрытого суда.

Официального сообщения о процессе в печати не было. Поэтому длительное время подробности суда оставались неизвестными. Несколько позже эта же участь ждала и многих других ленинградцев — Г.Ф. Бадаева, И.С. Харитонова, П.И. Кубаткина, П.И. Левина, М.В. Басова, А.Д. Вербицкого, Н.В. Соловьева, А.И. Бурлина, В.И. Иванова, М.Н. Никитина, В.П. Галкина, М.И. Сафонова, П.А. Чурсина, А.Т. Бондаренко, всего около двухсот человек. На суде говорилось также о попытке его группы создать Компартию России, что фактически вело бы к распаду СССР по национальному признаку. Этого Сталин допустить не мог.


Всего по "ленинградскому делу" было осуждено более 2 тысяч представителей ленинградской номенклатуры, из которых около 200 человек расстреляли.


ПОЧЕМУ ТАКОЙ ЖЕСТОКИЙ ПРИГОВОР И СКОРОЕ ЕГО ПРИВЕДЕНИЕ В ИСПОЛНЕНИЕ?

Почему же все–такли приговор был таким жестоким по нынешним временам и почему он так быстро был приведен в исполнение? Некоторые исследователи считают, что мол Сталин боялся, что власть перейдет в руки сторонников рынка, к каковым несомненно относился Вознесенский. Мол Сталин в отличие от Вознесенского исходил из того, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму и что «по мере развития централизованного научного планирования хозрасчет неминуемо превращался в дикий анахронизм, в тормоз строительства коммунизма». В последний период правления Сталина концепция экономической политики исходила из приоритета снижения себестоимости продукции и совершенствования механизма ежегодного снижения цен. Считалось, что плановое снижение себестоимости будет стимулировать внедрение более производительного оборудования, а плановое снижение цен - добросовестный труд и бережное отношение к общественной собственности. Будто бы с идейными оппонентами из числа «рыночников» вождь решил разобраться в своей привычной манере. Причиной этого, как считают, послужила знаменитая на рубеже 1940-х —1950-х годов дискуссия об экономических проблемах социализма. Дискуссия была вызвана спорами в Политбюро, начатыми по инициативе Вознесенского. Уже тогда он продекларировал переход к более свободной экономике, которая во время войны перестроилась на военный лад: приказ — исполнение, за неисполнение — тюрьма или расстрел. «Сталин созвал совещание экономистов со всей страны... Дискуссия внешне касалась довольно абстрактного вопроса: действует ли закон стоимости при социализме? А суть дела заключалась в том, может ли власть по своему усмотрению и произволу командовать всем — ресурсами, ценами, людьми, определять пропорции в хозяйстве, уровень и образ жизни и т. д., или есть какие-то лимиты, исходящие из требований эффективности экономики. Понятно, Сталин жестко придерживался первой из указанных точек зрения» (Бурлацкий, 1990). Между тем, ход дискуссии выявил в среде экономистов большое число рыночников. Сталин отмечал: "Основная ошибка т.т. Саниной и Венжера состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они, видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма.
Сторонники этой точки зрения утверждают, что, "не имея возможности внедрить товарное обращение в СССР открыто, товарники насаждали его «тихой сапой», через, так называемый, хозрасчет. Они будто бы «забыли», что Ленин ставил знак равенства между хозяйственным и капиталистическим расчетом, а поэтому предлагал реанимировать хозрасчетные отношения в очень ограниченном объеме, только на период проведения НЭП под строжайшим контролем большевистских Советов, пока Госплан СССР не достиг необходимой зрелости. По мере развития централизованного научного планирования, хозрасчет неминуемо превращался в дикий анахронизм, в тормоз строительства коммунизма."


Но не думаю, что главным мотивом жестокого решения вождя стали его принципиальные расхождения с Вознесенским во взглядах по концептульным проблемам дальнейшего экономического развития СССР. Скорее всего Сталин опасался, что после его неумолимо приближающейся кончины – он-то понимал, что перед смертью бессильны все, - верх в руководстве возьмет ленинградская группа Кузнецова–Вознесенского, которые проявили себя в групповшине, пренебрежении нормами партийной демократии, личной нескромности, разрушении планирования, халатности... Эта быстро набиравшая силу группка корыстолюбцев в руководстве страны не останавливалась перед подтасовкой резульътатов голосования... Но самое главное, что в условиях наличия сплоченной группы оттеснить ее от власти честным и принципиальным товарищам будет непросто. Сталин увидел, как часть вчерашних товарищей, встав на путь создания коррумпированных малых групп из знакомых и земляков, очень быстро начинали во главу угла ставить личные успехи и обогащение. Не случайно почти все члены ленинградской группы были замечены в личной нескромности. Тиражирование теоретических взглядов и неумеренное цитирование (и даже принуждение к цитированию других) своих научных работ председателя Госплана означало его озабоченность собственным именем, собственной карьерой. Сталин хорошо видел, куда ведет выражаясь терминами Гумилева субпасионарность руководителей, которые чаще всего вели себя как двурушники. Побежденные в идеологических битвах, они формально признавали свои ошибки, на деле оставаясь на тех же позициях. Формы борьбы за отстаивание своего мнения быстро перерастали нормы партийного устава, начиналось протаскивание в руководящие органы «своих людей» и затирание «не своих», а затем проведение своей линии на практике, то есть саботирование партийной линии. (Петрова, 2003).


РОЛЬ АБАКУМОВА
Много спекуляций имеется о роли тогдашнего министра госбезопасности Абакумова. Действительно, 11 июля 1951 года, Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постанлвление "О нездоровой ситуации в Министерстве государственной безопасности СССР". В соответствии с данными в этом решении оценками, сутки спустя был арестован тогдашний министр государственной безопасности Союза ССР генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов, объявленный "главой сионистского заговора в МГБ", и началась чистка органов госбезопасности.
На выездном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР в Ленинграде 12-19 декабря 1954 г. Абакумов был обвинен в фабрикации судебных дел, в т.ч. «Ленинградского дела», назван «членом банды Берии». Виновным себя не признал. Расстрелян. Вместе с Абакумовым были осуждены начальник следственной части по особо важным делам МГБ СССР А.Г. Леонов, его заместители В.И. Комаров и М.Т. Лихачев, следователи И.Я. Чернов и Я.М.Бровеман.
Если считать, что подчиненные Абакумова под его руководством сфабриковали это дело, то Абакумов действовал в соответствии с полученным приказом. Постановление ВКП(б) привело к валу заявлений от руководящих лиц и членов Ленинградской парторганизации, где заявители каялись в ошибках. Кроме того, летом 1949 года к Сталину поступили материалы от министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова, свидетельствующие о контрреволюционной деятельности всех главных фигурантов "ленинградского дела", кроме Вознесенского. Митрофанов А. 2005. Политбюро в полном составе, включая Сталина, Маленкова, Хрущева и Берию, единогласно приняло решение, обязывающее Абакумова арестовать и судить ленинградскую группу, но, что бы ни писали в школьных учебниках по истории партии и что бы ни писал Хрущев в своих воспоминаниях, инициатором дела был не Абакумов.

В исследованиях об этом периоде порой можно встретить утверждение, что Абакумов поддерживал дружеские отношения с секретарем ЦК Кузнецовым и даже по возможности тормозил «разработку» «ленинградцев», чтобы оттянуть их арест. Может быть, это и так. Но в то же время известно, и о том Абакумов скорее всего был осведомлен, что в 1946 году, когда Сталин решил заменить близкого к Берии Меркулова на «своего человека», Жданов и Кузнецов усиленно «сватали» на пост министра госбезопасности не Виктора Семеновича, а своего знакомца по северной столице Петра Николаевича Кубаткина, со времен войны возглавлявшего Ленинградское управление госбезопасности.
(Архангелогородский, 2005). С другой стороны, Генерал госбезопасности П. Судоплатов (1997) описывает, как на совещании в Кремле в июне 1946 года Сталин неожиданно сместил с должности главы МГБ Меркулова и "тут же предложил... Абакумова. Берия и Молотов промолчали, зато Жданов горячо поддержал эту идею".
То, что Абакумов был тесно связан с "ленинградцами", подтверждается вопросами, которые ставило следствие перед ним после ареста. Его, в частности, обвинили, что это не МГБ под руководством Абакумова вскрыло "ленинградское дело", а сами партийные органы под руководством Маленкова. А МГБ начало исполнять свои обязанности вынужденно, после того, как в ЦК уже стало все известно (Мухин, 2005).
Абакумов был в плохих отношениях со многими членами Политбюро. Он смог доказать, что Маленков прекрасно знал о сокрытии неполадок в авиапромышленности, и в 1947 году Маленков получил выговор, был смещен с должности и временно сослан в Казахстан. Его вывели из Секретариата ЦК, а его обязанности перешли к Кузнецову, протеже Жданова. Абакумов и Кузнецов установили самые тесные дружеские отношения. Однако спустя два месяца Сталин назначил Маленкова заместителем Председателя Совета Министров. Берия в то время поддерживал Маленкова и не скрывал, что они часто встречаются. «АВИАЦИОННОЕ ДЕЛО»испортило отношения Абакумова с секретарем ЦК Георгием Маленковым. Результаты расследования органов госбезопасности были доложены Сталину, ему стало известно о личных недоработках Георгия Максимилиановича, курировавшего в годы войны авиапром, а посему Маленков в 1946 году был вынужден провести несколько месяцев на партийной работе в Средней Азии... Секретарем же ЦК, отвечавшим за кадровую политику, органы госбезопасности и юстиции, стал тогда вместо Маленкова ленинградец Алексей Кузнецов.
Исходя из вышеизложенного, фальсификация дела Абакумовым представляется маловероятной.



Tags: Троцкизм, жертвы репрессий, за Сталина, манипуляция сознанием, мифы и мифотворчество, не надо питать иллюзий, не удобная история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments